Чистота

      Куда бы Бикрокс не пошёл, за ним везде тянется кровавый след.       Он убийца – по рождению, образу жизни, мышлению, будущему, прошлому и настоящему, и кровь ему не в новинку. Ему не тяжело отличить венозную от артериальной по следу, предугадать, под каким углом и как интенсивно она будет вытекать из тела, понять, сколько порошка и времени потребуется для уборки; в ней, собственно, нет ничего необычного, и особых эмоций факт убийства и всего в прямом смысле вытекающего Бикрокса особо не тревожит.       Раздражает лишь то, что руки постоянно грязные.       Он моет их по сотне раз на дню, даже если ходит в нескольких перчатках и не убивал уже больше двух-трёх лет. Даже при теперь редких убийствах кровь на него не попадает, на это профессионализма и опыта хватает с лихвой, но от ощущения липкости это не избавляет. Кожа на руках шелушится, засушенная слишком частым и усердным мытьём, истончается, трескается на суставах и кровит. Это всегда кровь, всегда ощущение нечистоты, всегда воспоминания о том, как языки пламени лизали края одежды, пытались взобраться вверх по телу, и весь Бикрокс тогда, мелкий и жалкий, был вымазан в крови Моланов.       Это фантом, прошлое, идущее по пятам, которое ни истребить, ни проигнорировать. Это то, с чем Бикроксу жить и умирать, пребывая в дисгармонии и не имея ни малейшего понятия о том, как и можно ли достичь баланса.       Бикрокс не смотрит под ноги – даже на чистейшем свежевыпавшем снегу его следы ему кажутся кровавыми. Он не смотрит на руки, поворачивает зеркала отражающей поверхностью к стене и избегает кремов, кривясь от текстуры и ощущения жирности кожи при нанесении. Бикрокс не провоцирует себя больше, чем необходимо, и мысленно удивляется тому, как легко и естественно убийство, но как отвратительна и мерзка мысль о том, чтобы запачкаться кровью.       Бикрокс придерживается чистоты, будучи полностью уверенным в том, что всё своё существование так и останется грязным.