никогда не были

      Они всегда были только друзьями.       Даже когда проводили ночи напролёт за разговорами обо всем на свете, начиная обсуждением прошедшего дня, заканчивая философскими размышлениями о жизни. Когда сидели на кухне до тех пор, когда уже Донни просыпался и шёл за утренним кофе, попутно разгоняя лидера и подругу по комнатам.       Даже когда она грелась в его объятиях, стоя на крышах самых высоких зданий Нью-Йорка, защищённая его сильными руками от прознающего ветра. Когда делилась с ним грандиозными планами на жизнь и не замечала ,как он скрывает печальный взгляд, осознавая, что его в этих планах нет.       Даже когда она часами читала ему нотации о том, что с Рафаэлем нужно научиться разговаривать, а не ругаться по поводу и без. Когда сама выслушивала лекции о том, что нельзя так остро, так эмоционально воспринимать всё вокруг- пусть ему и нравилось, что именно к нему она приходила изливать душу, а он трепетно вытирал слёзы с её лица.       Даже когда они знали друг о друге все и даже больше, раскрывая самые дальние уголки души. Когда не боялись осуждения, могли по-настоящему расслабиться, снимая с собственных плеч груз ответственности только друг с другом.       Даже когда она откладывала все ,даже самые важные дела на потом, из-за простого желания увидеть его. Когда он готов был пронестись через весь город за считанные минуты, только услышав её короткое: «Мне грустно»       Они всегда были друзьями.       Даже когда она ,сидя на его коленях, осторожными движениями нежных рук изучала каждый сантиметр его лица – для всех уродливого, а для неё удивительно прекрасного; проводила пальцами по шрамам и еле заметным веснушкам, неосторожным движением задевая потрёпанную синюю маску. Когда ее ладони задерживались на стальных мышцах рук, что годами подвергались упорным тренировкам или наказаниями от мастера Сплинтера; когда она тонула в невероятной глубине его глаз цвета морской волны, скрывающих не свойственную возрасту мудрость и силу данную ему от рождение вместе с предназначением вести за собой. Когда его трёхпалые руки слегка сжимались, боясь причинить боль, на ее талии, когда он притягивал ее ближе к себе, желая чувствовать тепло хрупкого тела.       Даже когда между ними не оставалось пространства, когда губы встречались в осторожном, неумелом и неловком поцелуе; когда их сердца пропускали удары, а разумы понимали, что больше не смогут существовать без этих прикосновений, жить друг без друга..       И даже после заветных трёх слов…       Они никогда не были друзьями.