На кончиках пальцев люби и касайся.

Елку наряжать всех созывает Соня. Атмосферы праздника хочется, чтобы под любимый новогодне-рождественский фильм и обязательно всем вместе - Ксюше отлынить никто не даст. Первый Новый Год втроем хочется, конечно, как-то особенно встретить, но начинать всегда нужно с классики - украшения дома, создания праздничной атмосферы. Впрочем, пора переходить к ёлке, потому что эти пункты уже выполнены - на днях все вместе гирлянды развешивали, расставляли длинные свечи в красивых подсвечниках. Невесть откуда Архипова даже достала винтажный канделябр, а Нечаева - флажки нашла. Архипова Новый год любила, но, когда маленькой была, не выходило все в этот праздник так, как ей хотелось бы. Всегда мечталось, чтобы было, как у всех, чтобы провожать старый год в кругу семьи, жечь бенгальские огни, искать под ёлкой подарки всей семьей, но у отца вечно служба была, поэтому собраться вместе практически ни разу за все детство не удавалось. С матерью и сестрой было, конечно, хорошо, но той самой общности семейной без присутствия отца на празднике маленькая Маша не ощущала. Мечта так и оставалась таковой, она её через всю жизнь свою и пронесла - не выходило уже ни с семьёй отметить, ни с любимым человеком, которого из-за работы у неё и не было. С Ксюшей, наконец, пришла возможность воплощать грёзы в жизнь. Они обе трудоголизм свой откладывали, оставаясь 31 числа исключительно вдвоём. Хоть и на пышное празднество можно было не рассчитывать с учётом того, что Нечаева Новый год не особенно жаловала, Ксюша никогда не отказывала ей в простом-человеческом: желание записывать, бумажку с написанным жечь и в бокал шампанского кидать, выпивая; подарки друг другу дарить, а после выходить на улицу, стоять долго за руку, смотря, как мирно снег опускается, и ловить поцелуи с приятным вкусом шампанского на губах. И Архиповой того хватало, потому что все выходило по-семейному. Так, как всегда хотелось. Ксюша фишку Нового года несильно понимала. Для неё с детства чуда никакого в этом празднике не было - только расстройства одни, начинавшиеся со стандартного запрета есть наготовленную еду до празднования со словами "это на Новый год!", заканчивая семейными передрягами, от которых Ксюше хотелось под кроватью спрятаться. С Архиповой все как-то иначе выходило: праздновалось практически с той самой радостью, которую в детстве понять не удавалось. Обычно они заранее не готовились, только 31 числа совместно наряжалась небольшая искусственная елка полтора метра в высоту игрушками, которые из Машиного детства сохранились, салаты Маша не запрещала трогать до 12, подарки дарила хорошие - всегда как-то попадала, несмотря на то, что на свой вопрос, что Ксюша хотела бы, получала ежегодно, уже по негласной традиции, ответ "не знаю". С Соней в плане Нового года было иначе. У неё с ноября месяца глаза загорались, стоило ей только увидеть красивую елочную игрушку, интересную гирлянду или внеочередную мишуру. - Сонь, ну накупили ведь уже... Канючила Ксюша, но у самой внутри тоненько-тоненько азарт просыпался - вдруг, для себя совершенно неожиданно, тоже хотелось снести в корзину всю полку с разноцветными огоньками, сверху мишуры накинуть и, для успокоения души, ещё и пару маленьких домиков-светильников с заснеженными крышами взять. Маша в глазах Ксюшиных все читала в мгновение, поэтому без слов и лишних вопросов кидала в корзинку что-то, что ещё не покупали. На деле, ей тоже так хотелось. Она себе на логичный вопрос оставшейся части рационального "Зачем был нужен дождик или ещё один электрический подсвечник?" никогда ответов не давала. Нужен, значит нужен, а применение всегда найдут - не одна комната в квартире, пристроить смогут. Вот и сейчас Маша ничего против не имеет, только сразу предупреждает девушку: - Только искусственную, зайчонок, ладно? Не то чтобы Соне принципиально. Печально, конечно, прощаться с традицией таскаться в лес за ёлкой, шугаться от каждого шороха рядом - вдруг, лесничий застанет, воровато оглядываться, таща её на санках за собой, а потом руки все исколоть иголками, пока наряжать будут. Можно и купить, но так нужной атмосферы не будет. В общем, слегка грустно, но не критично. Соня себе сразу кивает, решая, что она на веточки сосновые потом Архипову с Ксюшей раскрутит, а ель, так и быть, пусть искусственной будет. - А веточки..., - Тянет тихонько, - Настоящие сорвем? Ксюша хмыкает: - Сонь, иголки по всему столу сама потом будешь убирать. А, может, Соня и не против совсем? Может, ей и в радость будет, даже если убираться придётся. - Буду. - Решительно отвечает, уверенно. Глаза так и горят от идеи своей, от того, что вот-вот и в лес пойдут, и ёлку - пускай, и ненастоящую - купят, и наряжать все это дело вместе будут. Традиция, как никак. А традиции надо соблюдать. - Тогда сорвем. А ёлку старую будем ставить или за новой? Маша думает недолго, смотрит на Сонечку и ловит с ней абсолютный коннект. - А зачем выбирать? И так, и так можно. Нечаева головой качает, но спорить не собирается. Маша же улыбается, про себя думая, что все удачно складывается: выходной день, солнечно, не так поздно, чтобы дома сидеть, настроение подходящее и Соня. Соня, у которой во взгляде играют смешинки; которая так и загорелась мыслями о совместном украшении ёлки. Думать в таком случае - лишняя трата время. - Тогда поехали? За ёлкой-то? Ксюша давится кофе и роняет джул. - Прямо сейчас? - Практически возмущённо выходит, и Маша глаза закатывает, все еще улыбаясь, - Родные, ей богу, три часа утра собственного выходного. - Давай дождёмся вечера, когда ты скажешь, что уже очень поздно. - Веселится Архипова, - Ксень, три часа дня. Я, конечно, безумно рада, что ты, наконец, высыпаться стала, но потом стемнеет. Нечаева пыхтит, удобнее устраиваясь в ворохе из пледа и подушек. Брови хмурит, но когда на Соню смотрит, противостоять невозможно. На Машу смотреть не решается, зная, что встретит в её глазах несогласие. - Полчаса дадите? Кофе же..., - Тянет грустно. Соня, как никто другой отлично понимает, что кофе - действительно важно, поэтому с улыбкой отвечает, пока перевешивает гирлянду в сотый раз. - Да! *** Выбирают долго. "И мучительно" - обязательно добавила бы Ксюша, которая даже не думала, что выбор ёлки может быть настолько тяжёлым. Мало того, что действительно красивых искусственных мало, где можно было найти, так ещё и каждая, которая более-менее подходила под запросы Маши, все-таки была "не такой" - либо слишком низкой, либо наоборот - чрезмерно высокой. Но ныть Нечаевой надоело почти сразу, как Маша, смотря на то, как терпение Ксюшино норовит закончиться, молча ушла и вернулась со стаканчиками кофе. Теперь, потягивая ароматный напиток, стало веселее, Ксюша даже оживилась, шутить начала: - Мы на ёлке жениться будем? Так тщательно выбираем... - Замуж выходить. - Маша усмехается. - Нам, по-моему, и втроем неплохо. - парирует Соня, у которой едва ли не ревность в глазах зажигается. Знает, что бессмысленно, но почти по-детски дуется стоит. - А кто спорит? - Маша смеётся, целует Соню в макушку, - Но ёлка должна быть по размерам..., - и тут же следует крайне долгая лекция о том, как подобрать новогоднюю ель с множеством пояснений и дополнений. Жаль, что без научной литературы и не упакована в настоящую дипломную работу - Маше бы явно без дополнительных вопросов "отлично" поставили. Через ещё один магазин, который ожидания не оправдал, Соня, неожиданно для себя, тоже устаёт от прогулок нескончаемых, облокачивается на Ксюшино плечо, и та её мгновенно свободной рукой приобнимает, сочувственно по спине похлопывая, мол, держись и познавай всю педантичность Машину, не мне одной все страдать. Нечаева-то давно познала, привыкла и приняла, так что теперь Сонина очередь. Архипова внимания особенно не обращает, примеряясь к другой ёлке. Вроде как, практически подходит - и "иголочки" правдоподобные, и высотой вышла идеально, но все же что-то смущает. - Убирать ведь через две недели..., - шепчет девушка. - Это, кстати, твоя была идея, Сонь. - Отвечает с наигранным осуждением. - Я не знала. - Отвечает Соня, поднимая голову, и наблюдает за Машей, которая пристально приглядывается к очередной ёлке, - Это всегда... Так? - Как? - Долго. Тщательно. - Повторяет, переходя в скулеж, - До-олго... - Не знаю насчёт ёлок, - Ксюша чуть плечом ведёт, - меня эта участь миновала, потому что первую Маша сама притащила. Но с Машей - да, долго, тщательно, скрупулезно. Любимая душнила. - Хмыкает Нечаева и улыбается самой себе. Соня протестует, тоже шутит: - Педант. - 2 в 1. - Как кофе? - Только Архипова. Кофе в стаканчиках через время закономерно заканчивается - и это уже не к добру совсем выходит. Последняя капля - во всех смыслах, поэтому Нечаева с грустными глазами кота из Шрека безмолвно выпрашивает у Сони ее кофе выпить. Или допить. В целом, девушка не против. Ксюша, конечно, привыкшая давно к тому, что все вещи, которые покупаются на долгое время, выбираются достаточно мучительно, но Архипова в своей внимательности к каждой детали все же переигрывает. На этот раз - точно. - Родная? - Ксюша Машу окликает, и та поворачивает голову, из-за плеча на неё смотря, - А мы скоро? Я, кажется, Сонин кофе допила. - Можешь помочь, чтобы процесс быстрее пошёл. - Хмыкает Архипова и смеётся, смотря на реакцию Ксюши, которая явно не хочет более принимать настолько активное участие в выборе ёлки, - То-то. - Я бы могла, но вкуса нет. - В свою защиту пытается сказать хоть что-то Ксюша, за что получает в бок от Сони и недовольный взгляд Маши. Сразу старается оправдаться, - Вы меня поняли! Архипова цокает. - Смирно стой и жди. У Сони учись. - Цедит Маша и возвращается к стеллажу. - Тебе ёлки важнее, - Бурчит, а ей Архипова, не долго думая и улыбку сдерживая отвечает: - Ёлка на долгое время. Соня вздыхает, глухо хнычит и шквал Ксюшиного возмущения ликвидирует предложением отправиться за очередным кофе вдвоем. В целом, идея неплохая, потому что в небольшой кофейне в торговом центре рядом с ёлочным базаром время проходит быстрее. По возвращении к Маше, ещё стоят какое-то время, поочерёдно вздыхают печально. Через пятнадцать минут Архипова, наконец, поворачивается к своим женщинам с довольным выражением лица и с почти маниакальным блеском в глазах выдаёт долгожданное для каждого члена семьи: - Нашла. *** Раздается звон битого стекла и нечаевские ругательства вполголоса. Соня тут же вздрагивает, поджимает губы, а Маша вздыхает, качая головой. На полу красуются осколки, некогда бывшие красивой елочной игрушкой. - Ксеня..., - Беззлобно шипит Архипова и Ксюша заставляет себя на неё глаза печальные поднять. Знает, что гораздо хуже будет время тянуть - быстро извинится и все пройдет. Главное, чтобы разбитая игрушка не была Машиной любимой, иначе придётся объезжать все магазины, выискивая такую же или, ну хотя бы, похожую. И это будет не просьбой Маши, нет. Это будет Ксюшиным желанием, чтобы женщину свою не расстраивать. - Оно само. - Руки тут же поднимает. - Я тоже видела, что оно само упало. - Неуверенно вклинивается Соня, отрываясь от созерцания разноцветных осколочков. Маша смотрит на них обеих с пару секунд: на Ксюшу с ужасно виноватым выражением лица, на Соню, которая уже тапком принялась сметать все в кучу. И смеётся, закрывая лицо рукой. - Верю. - Прости? - А у меня есть выбор? - Она с улыбкой рукой Ксюше машет, - На счастье, родная... Сонь, не трогай, - Маша привстает с дивана, протягивает руку Сонечке, чтобы та переступить стекло смогла, и на колени к себе тянет, получая тихое "ой", - Сейчас Ксюша все уберет. Нечаева моментально глаза округляет: - А почему я? - А кто? - Архипова ухмыляется через Сонино плечо, - Кто разбил?... - Я..., - И плечи опускает, вздыхает печально. И ещё раз. Третий вздох выходит грустнее предыдущих двух. Архипова на эти вздохи театральные уже давно не реагирует, а Соня - только в путь. Ей вставать с Машиных колен, конечно, не хочется, но при этом и желание Ксюше помочь на уровне. - Хочешь, я тебе помогу? - Решается все-таки. Архипова этим двоим усмехается, кивает, а Нечаева победно улыбается Маше, показывает язык, ловит очередной архиповский смешок и берет Соню за руку, идёт с ней за совочком с веником, чтобы следы чс ликвидировать, целует её - уже просто так, захотелось потому что. По итогу, попытки Сониной помощи Ксюша пресекает сразу: - Зайчонок, ну не трогай. Поранишься. Поэтому Соня просто рядом стоит, пока Нечаева сгребает осколки, умело орудуя веником, а потом тащится за пылесосом, чтобы в округе все точно убрать до единой стеклинки, потому что тапочки только Маша с Соней любят, она же босиком предпочитает ходить. Архипова вскоре присоединяется, но в отличии от Сонечки не стоит рядом - просто отрывается от спинки дивана, локти на колени ставит и наблюдает за всем действием. Комментарии иногда даёт: - Родная, там, под столом, ещё. - Ксень, ну, осторожнее - ты пылесосом ёлку сейчас снесёшь. Под конец она подходит к Ксюше с Соней, обнимает их обеих за плечи. Вздыхает тяжело и грустно - практически так же театрально, как Ксюша - и головой машет. - Игрушка, кстати, енотом была. Нечаева глаза закатывает, хнычит, издавая звуки боли и страданий, а Маша с Соней тихо хихикают над этой феерией новогодней. - Символично..., - подытоживает, наконец, Ксюша после своих стенаний, и поясняет, - Я под конец года себя ощущала так же, как куча этих осколков. - Нового купим. - Архипова Ксюшу в щеку целует, - Не расстраивайся малышка. Нечаева даже возмущается, брови поднимая. "А что значит, нового?" - в глазах негодованием читается. Маша моментально понимает, к чему дело идёт, и участь их с Соней на ближайшее будущее принимает, как факт: Ксюша начинает играть в обиду, а их роль - подыгрывать. Нечаева и правда дуться пытается: - Ну, конечно.., - недовольно ворчит она и от очередного поцелуя уворачивается, - Нового..., - потом долго сопит, поджимая губы, и выдает ну совсем печально, - Поняла вас. Архипова сдерживается, чтобы не зайтись в смехе. - Первая вспышка ревности за 4 года? - Знает, что не она, нет, но веселиться не заканчивает, - Невероятно. - Даже мило. - Соня тянется к Ксюше, которая и от неё увернуться пытается, - Ну хватит, мы игрушку новую купим. А енот и старый устраивает. "Зря ты это сказала" - думает Маша про себя, стараясь не так сильно улыбаться, как ей хочется. Архиповой крайне хорошо известно, что если уж Нечаева в образ входит, принимается деланно кукситься и капризничать, то её из этого только кофе одним и вытаскивать, отпаивая им около получаса, а потом ещё минут 20 в руках держать и поцелуями лечить. Манипуляция? Она самая, Нечаева даже скрывать это не пытается. Но игра эта вполне безвредная, серьёзного ущерба никому не несущая. Ксюше, вопреки всей её язвительности, нервозности, сдержанности и холодности на работе, иногда тоже хочется поребячиться, а, как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не убивало и не разносило все - ёлочные игрушки не в счёт, - в округе. Позволительно, в общем, даже забавно получается. Маша сейчас косится то на Ксюшу, то на Соню, ожидая продолжения веселья. В ходе процесса Сонечку обучать будет, как с нечаевскими приколами справляться и, Архипова уверена, Соня быстро подхватит, правила игры поймёт. Ксюша, все ещё переваривая сказанное и с каждой секундой получая новый повод в капризы свои играть, поворачивается к Сонечке, смотрит на неё, чуть обиженно глазами хлопая. - Старый?...