Сломанная месть

Было солнечно. Яркие лучи освещали широкие улицы, заглядывали в окна домов, побуждая людей проснуться, и быстро убегали, отправляясь в новое путешествие. Они никогда не доходили до сюда. Шёл дождь. Мелкие капли барабанили по крыше, создавая уникальную мелодию, убаюкивали детей, игнорирующих любые попытки родителей разбудить их. Эта музыка никогда не доходила до сюда. Гремел гром. Гнев природы обрушивался на несчастных жителей деревни, внушая страх каждым грохотом и блеском молнии, заставляя одинокого бездомного пса свернуться у незнакомой лестницы и печально скулить, или взывая к милосердию богов, или мечтая о куске мяса. Точно не известно. Да и не важно. Здесь этих волнений не существовало. Казалось, что здесь вообще ничего не существовало кроме вечного холода, чёрной земли и бесконечного моря. И безудержной тоски, которой пропиталась каждая капля в водоёме, каждая песчинка у берега, каждый предмет в поместье и всё существо хозяина этого места. Особое сосредоточение она находила в его глазах, янтарь которых не дарил ни света, ни тепла. Он просто не мог. Как ни странно, было совсем не сложно смотреть в эти глаза и улыбаться. Было нетрудно целовать холодные потрескавшиеся губы. Подозрительно лёгкими казались объятия, если не прижимать голову к чужой груди, а аккуратно помещать её на плечо. Так можно забыть, что сердце человека рядом не бьётся. Или почему оно не бьётся. Или у кого оно тоже не бьётся. Зато так было удобно слушать как волны ударяются о берег. Каждый раз они забирали с собой несколько песчинок и уносили их далеко-далеко, в самые глубины морского царства. Эти крошечные частицы смогут снова увидеть свет лишь когда море иссохнет. И это грустно и несправедливо, но почти любое счастье гарантировано чужими страданиями. Ему ли не знать об этом. Ши Цинсюань не помнил, чтобы он мечтал об этом дне. Фантазировал, представлял себя в красных одеяниях под руку со спутником судьбы. Гэгэ, смеясь, рассказывал, что в детстве он категорически отказывался когда-либо вступать в брак, если это означало расстаться с любимым старшим братом. Интересно, как бы отреагировали люди, расскажи он эту историю за банкетом. Какое бы лицо было у его жениха. На мгновение он позволяет себе улыбнуться. Улыбка становится шире, когда он слышит стук в дверь. — Цинсюань, всё в порядке? Для князя демонов Хэ Сюань был довольно любезен с ним (что ни в какое сравнение не шло с Хуа Чэном, готовым сдувать со своего наследного принца пылинки). Для человека, убившего его брата, он был жестоко любезен с ним. Когда Ши Цинсюань увидел Черновода у порога храма, то решил, что тот всё-таки решил забрать его ничтожную жизнь. Но вопреки его ожиданиям Хэ Сюань попросил его отправиться вместе с ним в резиденцию Чёрных Вод. Вместо пыток его ожидали еда, тёплая постель и долгий разговор. И вот, спустя несколько месяцев они здесь. Готовятся связать свои судьбы, как будто они уже не были переплетены самым извращённым способ. — Всё хорошо, я просто разбираюсь с причёской. Можешь помочь? Они решили никого не звать. Хэ Сюаню было некого, Цинсюаню незачем. Из друзей с небесной столицы с ним остался только Се Лянь, но небожитель был последним кого он хотел видеть рядом сегодня. После этого он больше не сможет смотреть в глаза его высочеству. Хэ Сюань осторожно открывает дверь, входя в комнату. Видеть его без привычных чёрных одеяний странно. Красная ткань резко выделяется на фоне бледного лица, делая тело демона ещё более тонким и будто изнеможденным. Он подходит ближе, и Цинсюань наклоняет голову, позволяя длинным пальцам петлять в морской пучине его волос. Последняя золотая шпилька закрепляет украшение на голове, после чего Хэ Сюань аккуратно берёт Цинсюаня за подбородок: — Красивый, — щёки юноши слегка розовеют, и он отводит взгляд. Несколько лет назад улыбка Цинсюаня после этих слов была бы сравнима с широким полумесяцем, освещающим ночной небосвод, но теперь это кроткий изгиб тонкой нити. Она не стала менее обворожительной, но сделалась намного тусклее. В прошлом он был готов на всё ради чужого признания, малейшего знака внимания, которое он бы он мог вспоминать по ночам. И получив то, о чём он тайно мечтал столько лет, Цинсюань напоролся на острые скалы реальности. Красивый. Конечно, Цинсюань понимал, что его мысли были неправильными, эгоистичными и что его красота была, по сути, ничем, не могла исправить ситуацию, воскресить умерших. Но тёмная часть его души, которая всё чаще заполняла его разум, злилась на демона. Ему не было достаточно этой красоты, он не мог отказаться от мести ради их счастья, но продолжал считать, что имеет право претендовать на жизнь Цинсюаня. Хотя, совсем скоро бывший небожитель не будет сильно отличаться от него, так к чему эти пустые размышления? Цинсюань берёт демона за ладонь и ведёт за собой, пока Хэ Сюань не равняется с ним, перехватывая руку юноши. Тот покорно опирается на чужой локоть, передавая инициативу. Тусклые огоньки освещают просторную комнату поместья. Цинсюань думает, что это было бы идеальным пространством для проведения пышных балов или светских вечеров, будь хозяин этого места менее нелюдимым. Рояль в углу намекает на то, что планировка изначально предполагала именно такое использование, но вековой слой пыли на музыкальном инструменте подсказывает, что эти мечты были давно забыты. Палочки для благовоний на недавно сооружённом алтаре источали мягкий запах ладана. Место поклонения не был предназначено для какого-то конкретного бога, потому что нужно было сильно постараться, чтобы найти небожителя, который бы согласился одобрить этот брак. Всё это было простой формальностью, неизвестно для чего соблюдавшейся. Возможно, это было восполнением нарушения другой традиции. Они совершают два поклона — земле и небу, не находя в себе смелости поклониться членам своей семьи. Стыд, печаль, ненависть — вся эта боль ещё была жива в сердцах, и просить предков о благословении этого бесчинства было кощунством. Символ единства тоже мог показаться излишним. По велению судьбы они стали единым целом ещё несколько столетий назад. Однако чаши помещаются в их ладонях, руки скрещиваются и вино вливается в открытые уста. Они не сводят друг с друга взгляд, пока не осушают чаши до дна. Хэ Сюань на секунду замирает, наблюдая за медленным покачиванием красной нити, скрепляющей две чаши, пока Цинсюань не отнимает их и ставит на алтарь. Когда юноша поворачивается к демону, тот аккуратно вкладывает в его ладонь позолоченный браслет. Знак безграничного доверия. Цинсюань столько раз прокручивал этот момент в голове, представляя, как доберётся до источника жизни Черновода, сожмёт хрупкое украшение, стирая прах врага в пыль в акте последней мести. Но сейчас он молчит, чувствуя вес холодного металла, и не осмеливается поднять взгляд на своего мужа, но тот и не торопит его. — Помоги застегнуть, — юноша тихо просит, опустив голову. Браслет защёлкивается на тонком запястье, однако Хэ Сюань не отпускает Цинсюаня, внимательно и терпеливо наблюдая за ним. Наконец юноша глубоко вздыхает. Он отдал ему почти всё, что когда-либо имел и осталась лишь одна вещь, которая до сих пор не принадлежала Черноводу. И если Цинсюань собирался вновь забрать у него всё, было бы справедливо отдать всё взамен. Он неуверенно целует чужие губы, обхватывая руками холодную шею. Остался последний ритуал этой свадебной церемонии, и они наконец смогут быть свободны.

***

Удивительно, но мрачные дни на острове Чёрных Вод сменялись светлыми ночами. Тьма обматывала поместье прозрачным полотном, сквозь которую было легко разглядеть своё окружение. Но холод никуда не делся, поэтому Цинсюань плотнее укутался в чёрный халат, ступая босыми ногами по каменному полу коридора. Может ему просто не спалось, а может он пытался найти в себе силы закончить начатое. Тело двигалось неохотно, томимое усталостью и полуприятной болью, а разум застилал нечёткий туман, мешающий воплотить замысел в жизнь. Цинсюань остановился и глубоко вздохнул, снова рассматривая позолоченный браслет. Одно небольшое усилие и всё закончится. И чего он ждал? Лёгкий порыв ветра впорхнул в помещение, посылая дрожь по телу юноши. Он обернулся к раскрывшемуся окну и поражённо замер. С неба хлопьями валил первый снег, медленно покрывая остров мягким одеялом. Цинсюань подставил ладонь, ловя крошечную снежинку, мгновенно превратившуюся в тёмную каплю воды. — Мин-Сюн, смотри, первый снег в этом году выпал так рано! — Угу. — Мин-Сюн, ну смотри же! Как ты можешь не замечать этой красоты? — Снег как снег, — хотя и на лице угрюмого Повелителя Земли появился намёк на улыбку при виде небожителя, который кружился вокруг себя, пытаясь поймать языком летящие снежинки. — Цинсюань, ты проснулся? Цинсюань?.. Черновод осторожно подошёл к юноше, который неподвижно сидел на полу, прислонившись к стене. Его ладони крепко сжимали прах демона, а на щеках были видны мокрые дорожки от слёз. Хэ Сюань нахмурил брови и присел, пытаясь поймать взгляд Цинсюаня, но тот упрямо отворачивал голову. — Ты здесь замёрзнешь, — он устало произнёс и поднял Цинсюаня на руки, перенося обратно в спальню. Кровать прогнулась под чужим весом, и юноша вцепился одной рукой в измятые простыни, продолжая молчать. Хэ Сюань сидел перед ним на коленях, пока в конце концов не решил нарушить тишину: — Если тебе будет от этого легче, я знаю, что ты хочешь сделать и я не буду винить или осуждать тебя. Я заслужил это. — Я не могу, — Цинсюань невнятно шепчет, пряча лицо за волосами. — Твой брат хотел бы этого. — Откуда ты можешь знать?! — Цинсюань кричит, гневно смотря на демона заплаканными глазами. Беспорядочные всхлипывания перерастаю в истерику, — Зачем, зачем тебе всё это нужно? Объясни, почему ты просто не убил меня тогда?! — Я люблю тебя. Цинсюань горько усмехается: — Тогда почему ты убил его? У Хэ Сюаня нет ответа на этот вопрос, поэтому он молчит. Цинсюань со стоном опрокидывается на кровать, закрывая глаза. — Я ненавижу тебя. — Я знаю. — Тогда для чего всё это? — юноша слегка хрипит, то ли простудившись, то ли сорвав голос. — Я не знаю. Тебе нужно поспать, пожалуйста, — Хэ Сюань перемещает податливое тело и накрывает его одеялом. Он неуверенно стоит возле него, но Цинсюань берёт его за ладони и тянет на себя. Черновод опускается на кровать и крепко обнимает человека рядом. — Почему снег здесь чёрный? — Цинсюань шепчет ему куда-то в плечо. — Чёрная вода — чёрный снег. Они лежат в уютном коконе одеяла, и Хэ Сюань успокаивающе гладит юношу по спине, пока не начинает слышать, как всхлипы постепенно затихают. — Почему я не могу перестать любить тебя, — Цинсюань произносит перед тем, как провалиться в глубокий сон. — Прости, — демон закрывает глаза, игнорируя собственные слёзы, скопившиеся в уголках глаз. На острове Чёрных Вод не было места ни для чего кроме чёрного снега и вечного холода.