Король Тёмных миров

В этом доме все скрипит и осыпается. Этим он напоминает старое дерево. Стены, пол, потолок – все собранно из криво сбитых досок. Мы с Дагом шныряем по трем этажам этого дома, словно дети. Нам нечем заняться, и, кажется, будто у нас и нет никаких дел. Будто нам ничего не надо. Никуда не нужно идти, никто от нас ничего не ждет, и мы не нужны никому. Просто пара беспризорников в теле взрослых. У нас нет вещей, кроме тех, что помещаются в карман. В этом доме у нас нет своих комнат, и мы спим там, где нас настигла усталость. Сегодня у Дага случилась ночная неприятность. Он вскочил с одной из старинных железных кроватей с сеткой и носился по дому с матами. – Еб твою мать! – орал Даг, полоща скомпрометированную простынь в ванне. Никогда не видела его стирающим. Мне кажется, это было от шока и легкого стыда. – Я чист уже две недели! – убивался он. – Я даже не бухал как следует! Чего ты ржешь?! – Ты не выбросил еще свои памперсы? – поинтересовалась я. Дагель хотел мне как-то отомстить, но не придумал как. Я-то ему от чистого сердца совет хотела дать. К тому же на следующую ночь это повторилось и памперсы снова пошли в ход. Этот дом вздыхает. Он смотрит на улицу печальными окнами. Их рамы кривые и даже непонятно как держатся. Мы начали знакомиться с амбалами и даже различать их. Я знала, что Хугга собирает пивные крышки, что Муг кормит соседских кошек, что Вагги иногда поет, а Тата любит смотреть рекламы на кассетах из Околоравновесного мира. В этом доме полно таких штук. Даже на вид они кажутся тяжелее, чем должны быть, хотя вес у них самый обычный. От них пахнет реальностью, твердой и упрямой. Такой об какую разбиваешься в кровь, пытаясь пробиться. А еще богатством. Я жалею, что посеяла телефон и не могу хвастаться фотками этих богатств. Хозяин этого дома, как ребенок. Он потратил целое состояние на игрушки, а теперь ему нечего есть. В этом доме всегда пустой холодильник. Мы едим остатки консерв и зачерствевший хлеб. Еще один круглый амбал по имени Осага угощал нас самодельной настойкой. Мы не бухали так давно, что было даже посрать какой гадости он туда намешал. Потом нас по очереди рвало. В этом доме полно странных вещей. На полке под лестницей лежит старый семейный альбом с фотографиями. Иногда, от нечего делать, я листаю его и каждый раз вижу разные лица. Сначала я сомневалась, но после серии экспериментов убедилась – фото меняются. Здесь есть пузатый телевизор с видиком и кассеты. На некоторых фильмы, о которых я тоже слышала, на других обрывки дурацких передач. Еще среди них есть любительские съемки: чьи-то свадьбы и дни рождения, но, в отличии от альбома, там ничего не меняется. Потому что это из Околоравновесного мира, а во Вселенной нет ничего более постоянного. На втором этаже здесь ванная комната. В смысле обычная просторная комната, посреди которой стоит большая чугунная ванна, где мы все моемся по очереди. Когда из нее на деревянный пол выплескивается вода, на первом этаже капает с потолка. В этом доме протекает крыша. Когда идет дождь, мы расставляем ведра и банки по всему третьему этажу. Капли звенят и брызгают на тебя, если подойти слишком близко. В этом доме нет средств связи ни технических, ни магических. Нет телефонов и интернета, нет магических шаров и чаш. Никто не приходит сюда и не рассказывает новостей. На первом этаже, под лестницей, рядом с полкой на которой лежит фотоальбом, висит таксофон, но трубку не клали лет двести. Во всяком случае не при мне. Она болтается на шнуре и всегда что-то шепчет. Если приложить ее к уху, то услышишь женский голос, который без умолку щебечет о всяких пошлостях. Если ответить – она умолкает, а через какое-то время снова начинает свой развратны монолог. Я иногда беру табуретку, сажусь рядом и слушаю. Но, честное слово, какой же бред она несет!