Король Тёмных миров

На свидание со мной Аен так тратиться не стал. Не такая я была большая шишка, чтобы переговоры проводить в Гарцующем шакале. Делегаты тоже не потребовались. Вместо показушной мишуры мы разместились в вип-комнате приличного бара. Я зависала здесь ни раз, но почему-то ни бармен, ни управляющий меня вообще не узнали. И я поняла. За недолгое время проживания с Чапилани я превратилась с настоящую голодранку. Пропал весь лоск и сияние богатой жизни, а без него для охочих до чужого бабла крыс я стала совершенно другим человеком. Я с ужасом поняла, что мои волосы, нечёсаные, немытые, не говоря уже о каком-то уходе, стали похожи на жеваные водоросли, ногти на обрубки. От меня даже пахло бедностью. Пока я, погруженная в эти мрачные мысли, с ужасом лапала обветренную высохшую кожу у себя на лице, Аен раскладывал на столе какие-то бумажки и настороженно косился на меня. – Где Чапилани? – прямо спросил он. – У него йога, – я бросила свое увлекательное занятие и встретила его бегающий взгляд своим спокойным и саркастичным. – Он, знаешь ли, обеспокоился своим здоровьем. Лечебное голодание не принесло ожидаемых плодов, и он решил, что самое время для зарядки. Свежий воздух там… На лыжи тоже записался. – Ясно, – сухо ответил Аен, откровенно не оценив моего чувства юмора, мне показалось, что он слишком обеспокоен, но это было для него норм – сначала творить необдуманную хуйню, а потом беспокоиться. – Ему вся эта история мало интересна, – уже более серьезно сказала я, избрав самый испытанный метод лжи – говорить правду. – Деньги и власть его не волнуют. Он хочет… да черт его знает, чего он на самом деле хочет, но решать скучные вопросы дележки Чап не будет. Он делегировал эту задачу мне. Так что придется тебе терпеть меня. – Ты должна выйти из игры, – снова задушнил Аен. – Милый мой, – я с удовольствием откинулась в уютном кресле и закинула ноги на стол, – я в нее даже еще не зашла. Не трать мое время – оно слишком дорого. Выкладывай что там у тебя. У меня еще куча дел. Пока Аен угрожающе зыркал на меня своими серыми кошачьими глазами, я вызвала официанта, заказала кольянчик, коньячок и всякой жратвы: ну там мясную тарелку, сырную тарелку, угря, фуагра, щупальца кракена, вишневый сок, тирамису, суши, бабл-ти и парфе. Ничего такого в общем. Но Аен почему-то сказал, что хоть что-то остается неизменным, как будто я слишком много жру. – Ты захватила семь крупных точек на юго-западе, – сообщил мне мистер зануда, мешая жевать жесткое мясо виверны. – Они уже наши по договору, – ковыряясь зубочисткой в зубах, напомнила я. – Ты же понимаешь, что договор – это фикция? – беспечно произнес Аен. – Мне так и передать Чапилани? – я даже напряглась от такой наглости, хотя сама прекрасно понимала, что так и есть. – Мне по херу, что ты там планировал, теперь это все мое. И ты меня не наебешь. Я захвачу эту территорию на самом деле, не только на словах. И тебе придется со мной считаться. За мной стоит Чапилани. Не знаю, что ты для него приготовил. Ты все равно не победишь его. Никогда. Я видела, что он меня не слушал. Я потянулась к нему через стол, над разоренными тарелками и разбросанными документами. Я взяла его за руку. Его выражение лица перестало быть безразличным. На нем отразилась тоска и смятение. Он любил меня и скучал по мне. Этого не мог заметить разве что слепой. Я убедилась, что все его внимание переключилось на меня и сказала: – Аен, Чапилане – Архитектор. Он недоверчиво фыркнул и забрал у меня свою руку, словно смутился. На его бледном лице проскользнул румянец. – Какие глупости ты еще придумаешь? – усмехнулся Аен, пряча от меня свой взгляд. – Не бывает никаких Архитекторов. Что за чушь?! – Тупица, – констатировала я, дальше просвещать недоумка у меня желания не было. – Что ты мне приготовил? – вместо этого спросила я, Аен сделал вид, что не понимает. – Теперь все ловушки, расставленные для Чапилани достанутся мне, так ведь? – Я не причиню тебе вреда, – тихо произнес он. – Как любезно с твоей стороны, – мне было смешно с него и его романтичных соплей. – А я тебя не пощажу. Я тебя уничтожу. Аен спрятал лицо в ладони и что-то бормотал там себе. Что-то о том, почему я такая и что я свожу его с ума. Бедняжка. Я честно прослезилась и пнула его ногой под столом, чтобы не тратил мое время на дешевые спектакли. Хотя было слишком поздно, атмосфера накалилась до предела. Мы уже были возбуждены. Между нами гуляли электрические разряды. Он читал со своих бумажек дурацкие предложения, специально составленные чтобы наебать меня, чтобы я разинула рот и выпустила из крепкой хватки свою добычу. Я пускала в него облака кальянного дыма. Нам было слишком тесно в этой одежде. Аен как утопающий цеплялся за свой ошейник. Я хотела его. Он изнывал по мне. Он не мог отказать себе. Не в этом. Это желание было больше него самого. Даже больше непомерного эго. Аен бросил свои бумажки и пополз ко мне на четвереньках, чтобы оказаться там, где хотел быть больше всего – у моих ног. Он стянул с меня драный растоптанный кед и припал к моей стопе губами. Жадный. Я чувствовала его внутреннюю силу, его напор, его безумную любовь. Я засунула руку в джинсы и ласкала себя, пока его ловкий язык рисовал узоры на моей ноге. Аен поднял на меня взгляд, его губы блестели от слюны, а глаза были пьяными. Я швырнула его на стол. Нет, не так. Сначала я смахнула с него всю эту не нужную хрень, чтобы освободить место для главного блюда. Пока я его кусала, Аен срывал одежду с нас обоих. Я поставила его раком и выебала как следует. Я вошла сразу на всю длину, от чего он заверещал как ненормальный. Я вбивалась в его желанное тело, потому что не могла насытиться им, и отстранилась только когда кончила. Аен приподнялся на локтях и повернулся ко мне. Волосы прилипли к мокрому от пота лбу. Я тоже дышала тяжело. Но его взгляд так умолял меня. Я достала из кучи, валяющихся на полу вещей кожаный ремень. Удар был таким же резким, как предшествующие ему проникновения. Аен поднялся на носочки и жалобно завыл. Я наслаждалась этим звуком, впервые испытывая такое наслаждение от садо-мазо. Я вошла во вкус и лупила его по заднице, останавливаясь, чтобы послушать его всхлипы и стоны, надеясь различить в них мольбы о пощаде. Их не было. Наконец у меня устала рука, я отбросила ремень и снова развалилась в кресле, любуясь видом. Аен продолжал стоять согнувшись и весь дрожал. Пурпурная кожа на его ягодицах подсказывала мне, что ему сейчас было очень больно, но я не собиралась на этом останавливаться. – Иди сюда, – приказала я. Аен послушно забрался ко мне на колени, хотя любые прикосновения к побитому месту вызывали в нем жуткие страдания. Я позволила ему самому насадиться на магический член. Придерживая его за подмышки, я смотрела в его искривленное болью лицо, на сжатые зубы. Приторная жгучая сладость – вот на что это было похоже. На раскаленную до красна кожу. Мешая всхлипы со сдавленными писками, Аен опустился до конца, усаживаясь на свою побитую жопу. Изнывая от разрывающего изнутри удовольствия, он вцепился в мои плечи. Я схватила его за волосы и заставила запрокинуть голову. Это немного охладило его. Так мне показалось из-за отрешенного выражения лица. Теперь Аен двигался так, будто ему было совсем не больно – легко и быстро. «Сабспейс», – поняла я. И отхлестала его по щекам, но было слишком поздно. Этот восхитительный извращенец погрузился в страну грез, как настоящий наркоман. Я впилась когтями в пылающую ягодицу, но вместо того, чтобы захлебываться, он начал насаживаться с огромной скоростью. Меня тоже накрыло от того, как он на мне скакал. Этой волной экстаза. Моя спина выгнулась, и я не могла дышать. Тело разрывали фейерверки. Аен что-то захрипел, я рычала ему в ответ, кончая второй раз. Он забрызгал меня спермой, тут же соскочил с члена и отполз назад, словно очнулся, хотя его глаза все еще были мутными. Я внимательно смотрела на него. Сладость продолжала растекаться по моему телу. Мне еще ни с кем не было так хорошо. Теперь я не могла отказаться от него. Я подняла с пола его вещи, стерла с живота и сисек сперму и бросила ему. Аен расправил ком, любуясь белыми соплями, размазанными по пиджаку и брюкам, даже галстуку досталось. Он посмотрел на меня с укоризной, но адский сатана, незаметно облизывался. Ему страстно хотелось, чтобы я издевалась над ним и унижала. Аен сел на краюшек стола, прижимая к груди оскверненные вещи, предвкушая. Потом решительно нацепил их на себя. Помятый, испачканный костюм больше не выглядел круто и представительно. Теперь его владелец выглядел жалко, тем более с таким похотливым лицом. Моя одежда выглядела нормально, хотя она и до секса была как из помойки, но на ней хотя бы не было спермы. Я решила, что с этим пора заканчивать. Я не Чапилани, меня всерьез не будут воспринимать, пока я выгляжу как голодранка. – Дай денег! – велела я. – Да-да, – засуетился Аен, – сейчас. Он дал знак своему человеку, сидевшему у барной стойки, и тот приволок мне сумку, набитую шуршащими купюрами. Чел удивлено покосился на потасканный видок своего босса. Аену было похер кто что подумает, он был счастлив от того, что я с ним сделала. На прощание я лизнула его щеку и хлопнула по заднице. Я решила, что пора привести себя в порядок. В баре я швырнула пачку денег левому мужику и предложила поработать моим шофером. Не потому, что не умею водить, а потому что это как-то не солидно. Сперва я сменила машину на сверкающую и дорогую. Ржавая колымага была больше в стиле банды Чапилани, но так мне было комфортнее. В конце концов мы не в Средних мирах, здесь цивилизация и я не могу зачуханная ходить. Спа салон и салон красоты привели меня немного в чувства. Хотя я чуть не прозевала и меня едва не покрасили в черный. А я не для того блондинка. От макияжа я тоже отказалась, косметику оставим озабоченным мазохистам. Мои волосы уложили в крутецкий хвост, который отлично сочетался с новыми кожаными шмотками. В таком виде я прикатила назад к нашей трухлявой хижине, где меня чуть не пристрелили, приняв за вторженку. – Опусти пушку, придурок! – вне себя от злости заорала я – Джо виновато засунул в кабуру дымящийся кольт, зная его нехилую меткость, можно было точно сказать, что выстрел был предупредительным. – Это новая тачка! Посмотри что ты сделал! Я вылезла, полюбоваться дыркой в стекле и крыше. Мой барный шофер от таких приветствий слинял, я заметила его жопу, ныряющей в ближайший переулок. – Кто за ремонт платить будет?! – я схватила его за грудки. – Прости, босс, не признал, – хрипло извинился Джо. «Зато признал во мне босса», – эта мысль потешила мое тчиславие, и я успокоилась. Когда я заходила в дом, на меня посмотрела сидящая на заборе странная птица.