Я ношу очки

— Лололошка. — тихо разносится над головой тревожный страческий голос. Парень, что мирно сидел на полу переводя силы, поднимает взор, что сейчас полон усталости и некого безразличия к своему состоянию. Неестественно яркие, всплошь неоновые глаза, не скрыты как обычно за тёмным стеклом очков, а лишь слегка прикрыты от давящего изнеможения. — Юный Лололошка, тебе бы вздремнуть, а-то выглядишь хуже заражённого. — в тот же момент грустная улыбка расплывается на лице Лололошки. — Не стоит Беренгарий, я уже практически восстановил силы — откровенная ложь, которой научился Ло в Хэнфорте. — Скоро подменю Джона на нашем, так называемом «карауле», ему ведь тоже отдых нужен. — мироходец поднимается, чуть опираясь на стену и вовлечённо, словно доказывая сказаное смотрит. — Ох, ну хорошо Лололошка, только аль что, так сразу отдыхать, или лучше вообще мне сказать. — и алхимик ведётся на ложь. — Хорошо, обязательно Беренгарий! — парень непринуждённо хмыкает, после медленно отстраняясь от старика к Джону. Шаг его медленный, тихий, спокойный, хоть в него вложено много усилий. На душе кошки скребутся, снова вина неосознанно ложится на его плечи, улыбаясь как чеширский кот. Снова синдром спасателя и снова обвинения себя же. С этим никак не справиться, только смириться. Лололошка никогда не мог избавиться от этого синдрома, хоть он и очень сильно старался. Вновь и вновь триггеры о неудачах с спасении друзей настигали парня. — Джон, не устал? — в пол голоса произнёс Ло, собираясь дотронуться до плеча учёного, но вовремя опомнился. Сейчас им только слияния не хватало. — И как тебе только это удаётся? — Харрис поворачивается, внимательно изучая профиль оппонента. Он видел это лицо сотни раз, но никогда нельзя отвести взгляда. Это самовлюблённость или симпатия? Не понятно даже ему. — Что именно? — Держаться. Ты пережил много всякого, ещё до нашего «знакомства», пережил всякое когда уже знал о моём существовании и всё так же остаёшься заботливым и мягким. Единственное что повлияло на это — наше слияние, но не будь его, ты бы всё так же был добрым без капли чёрствости даже по отношению к врагу? Как сказал Альфред, он не смог остаться прежним — стал чёрствым характером, а ты — нет, хоть и в жизни в тебя произошло гораздо больше и хуже чем у него. Если честно, то сомневаюсь что у меня так получится. — тихо выдал Джон, завидя подавленость с глазах напротив. Лололошка выдавил что-то на подобии улыбки. — Всё просто — я ношу очки. — демонстративно коснулся подушечками пальцев оправы очков Ло. — Мои настоящие эмоции Джон, можно увидеть только в глазах. Все давным давно привыкли, что я весь такой недосягаемый, что даже прямое оскорбление в лицо меня не обидит и я буду считать что это правильно. Все считают меня заинькой-паинькой, ангелочком и белым-и-пушистым, но никто никогда не догадывался что я могу их всей душой ненавидеть, а помогать и спасать из передряг для какой либо выгоды ну или просто для того что бы было с кем пообщаться. Хоть чаще всего приходится выслушивать жалобы и всякие насмешки в мою сторону. Твой «переданый» характер, даёт мне возможность не сдерживаться хоть иногда, но ненависть и ярость все равно плещут у меня в глазках. Ты бы не думал, что я ровно дышу даже к Альфреду или той же самой Райе, они порядком тоже подбешивают. — Лололошка горько хмыкнул, словно пожалел что начал эту откровенную тираду. — Ты бы знал сколько ненависти собралось во мне, когда ты, появился у Схождения в твоей реальности, а готов был убить тебя, если бы это был ты реальный. — парень снова бросил усталый взгляд на учёного, что обдумывал сказаное двойником. Веки медленно, но верно наливались свинцом. Лололошка подпёр собой стену, медленно скатываясь по ней к полу. Взгляд, хоть и норовил помутнеть, всё же был твёрдо устремлён на Джона, который в своё время смотрел под ноги и с умным видом. — Чё морду скукурузил, как будто тебе под нос насрали? — ответом был взгляд полный осуждения. — Лучше просто смотри, а-то когда рот открываешь, из него ненужные вещи вылетают. — Т-ц, иди подрыхри, может надумаешь что нибудь я пока посижу, может переосмыслю свою жизнь. — Идиот. — бурча разное себе под нос, Харрис покинул Лололошку. Тот же в миг взбодрился, поднимаясь на ноги и готовясь к «караулу».