Ушедшему... другу.

Пишу я тебе, выводя в темноте, Когтями строки в табличке. С тоскою, в мольбе, об общей судьбе, Надеюсь по старой привычке. Родившись в хребтах, между облачных гор, Я стала убийцей когда-то. Палящие крылья - не приговор, А участь для лучших солдатов. Я видела страх в их небесных глазах, Лишь знай - убивай по приказу. Любой спину гнет, но ложный почет, Как блеск от фальшивых алмазов. Ни трогали крики, чужие мольбы, Мое раскаленное сердце. Но огненный монстр порою, увы, Ночами не в силах согреться. Одна в пустоте, противна себе. С шипящей на щеках слезою, С мечтами о дне, пребывая во тьме, Беда все же стала... бедою. Я так далека от страданий чужих. Во мне столько злости, огня! Как мне не хватало касаний твоих! Чтоб кто-то... меня так обнял. С душею ранимой, любовью хранимый, Ты - в сердце, ты - там, где друзья. Ты стал единой, неопалимой И лучшей частью меня. Мы были на небе, живя на земле, Рассветы встречая вдвоем. Мы были подобны цветку и горе... Но стали водой и огнем. Я видела, как ты ушел от меня, Былую ты рану живую, Когтями вскрывал. На глазах, не тая, Целуя такую другую. Пойми и прости, как прощаешь всегда, Будь счастлив с своею звездою. Я плачу внутри, со словами письма, Прощаясь с разбитой мечтою. И я... над землей за рассветной зарей, Лечу сеять хаос и дым. Душою одной, навеки с тобой. Мой милый, мой ласковый Глин.