Что случается на голо-палубе, остается на голо-палубе

      Сару с волнением приблизился к президенту Т'Рине, заканчивавшей разговор с генералом Ндойе. Даже принимая в расчет вулканскую сдержанность, было очень заметно, как сильно объявление о приближении АТМ к родной планете задело политика. Всполохи огня высвечивали тревожные морщинки, залегшие меж ее бровей. Все, чего хотелось Сару в этот момент, – хоть как-то приободрить Т'Рину, заверить ее, что все обойдется, хоть у него и не было абсолютно никаких гарантий.       – Мадам президент, я вам так сочувствую по поводу новостей, – сказал келпианин с состраданием. Пожалуй, это все, что он мог сделать на данный момент.       – Можете посидеть со мной? – спросила Т'Рина, чуть помолчав. – Я буду рада вашему обществу. С вами мне как-то спокойнее.       В эту минуту она выглядела такой непривычно растерянной, такой уязвимой. И Сару понимал, что она говорит совершенно искренне. И, несмотря на тяжесть текущей ситуации, эти слова очень грели его сердце.       – Конечно, – тепло ответил он, присев напротив нее. – Как бы я хотел хоть чем-то помочь…       – Вы уже делаете очень многое. Но сейчас, пока еще не установлен первый контакт и так много неопределенности… Ожидание хуже всего, но, боюсь, с этим ничего не поделать, – тихо сказала президент Ни'Вара.       Сару в ответ лишь согласно кивнул, не зная, что еще добавить. По сути, это был их первый разговор по душам с тех пор, как он открылся Т'Рине перед вылетом. И на некоторое время между ними повисло неловкое молчание.       – Думаю, я должна перед вами извиниться, мистер Сару, – сказала президент через некоторое время, взглянув в глаза своему собеседнику.       – Не уверен, что понимаю, о чем вы, – растерянно ответил он.       – С моей стороны было непозволительно грубо сегодня утром оставить вас без ответа, за что я прошу прощения. Но дело в том, что ваши слова застигли меня врасплох.       – Ох, поверьте, я бы не стал говорить ничего подобного, если б знал, что вы тоже будете наDiscovery. Я ведь думал, что, вероятно, это был наш последний разговор… – взволнованно затараторил Сару, что было ему совершенно несвойственно.       – В таком случае, я рада, что вы не были в курсе моего присутствия на борту, – Т'Рина мягко перебила его. – Ведь мне было крайне приятно услышать то, что вы сказали. И, поразмыслив над этим, я пришла к выводу, что вы правы. Между нами действительно может быть что-то большее, нежели просто дружба.       Сару, конечно же, не знал этого, но Т'Рина, несмотря на все свое вулканское самообладание, испытывала необъяснимое, совершенно нелогичное волнение, произнося эти слова. Впрочем, острый келпианский взор даже в этом уютном полумраке сумел различить, как расширились зрачки женщины, выдав тем самым ее состояние.       – Спасибо, что сказали это. Не могу описать, насколько важно мне было узнать ваше мнение, – улыбнулся Сару. – Жаль только, что, с учетом нынешних обстоятельств, подобные переживания кажутся столь несущественными…       – Совсем недавно я вам это уже говорила, но, видимо, стоит повторить. Личные чувства всегда имеют значение, мистер Сару. Тем более, что вы можете оказаться правы. Боюсь, любая наша встреча может стать последней, учитывая все обстоятельства. Поэтому, если позволите откровенно, я буду рада каждой возможности провести с вами больше времени, – сказала Т'Рина тихо, почти шепотом.       – Почту за честь, – ответил келпианин с плохо скрываемой радостью.       Они сидели у Рэда, пока бар совсем не опустел, потеряв счет времени за приятной беседой на отвлеченные темы. Все тревоги и напряжение от приближающейся катастрофы отошли на второй план. Они решили жить здесь и сейчас, одним моментом, и этот вечер дал им шанс, пускай даже на краткое время, совершенно раствориться друг в друге.

***

      В следующий раз возможность побыть наедине выпала Сару и президенту Т'Рине лишь после высадки команды на покинутую планету 10-С, находящуюся в двух световых годах от гипер-поля, к которомуDiscoveryсейчас держал путь.       Пока группа высадки пыталась найти на планете хоть какую-то информацию о таинственной расе, многим членам экипажа и делегатам не оставалось больше ничего, кроме как ждать результатов их экспедиции. А в условиях надвигающейся на Землю и Ни'Вар катастрофы, ожидание было мучительной пыткой, в особенности – для президента Т'Рины.       Когда Сару и другие члены команды вернулись на корабль с хорошими новостями, это смогло принести вулканке толику успокоения, но все еще оставалось слишком много переменных. Вероятность разрушения планет, да и смерти всего экипажа Discovery из-за пошедшего не так первого контакта, по-прежнему была высокой.       Единственное, что сейчас могло хоть как-то успокоить Т'Рину – присутствие рядом Сару. Именно поэтому она, не стесняясь присутствия других членов экипажа, пригласила его присоединиться к ней на голо-палубе. Она не думала об этом, как о свидании, но их вчерашний разговор по душам и та неизменная теплота, с которой келпианин смотрел на нее, успокаивали ее сердце, почему-то заставляя его биться чуть быстрее обычного. К тому же, она ощущала, что ему тоже не помешает слегка отвлечься и отдохнуть.       – Как вы себя чувствуете, мистер Сару? Вы выглядите несколько напряженным, – сказала Т'Рина после пары минут неловкого молчания, пока они шли к голо-палубе.       – Не перестаю восхищаться вашей проницательностью, мадам президент, – ответил келпианин. – Признаться, эта высадка стала достаточно тяжелым испытанием. Она всколыхнула былые страхи и тревоги. И, если говорить откровенно, я все еще ощущаю отголоски того ужаса, который захватил меня на планете.       Искренность Сару, его смелость признаться в своей слабости, очень тронула Т'Рину. Настолько, что она коснулась его плеча в ободряющем жесте.       – Мне жаль, что вам пришлось пройти через все это, – тихо сказала она, взглянув ему в глаза.       – Это было необходимо. Мы не могли вернуться ни с чем, а эти углеводородные цепи дали нам отправную точку для общения с 10-С, культурный контекст, – ответил Сару, пытаясь унять легкую дрожь в голосе, ошибочно полагая, что она вызвана не прикосновением президента, а все еще повышенным уровнем кортизола и адреналина в крови.       К этому моменту они уже подошли к голо-палубе, и Сару задавал параметры программы. Совсем недавно была загружена новая – цветение венобалии на Салате-Маджор. Именно ее Сару счел уместным посмотреть вместе с Т'Риной – по отзывам других членов экипажа, зрелище было потрясающее и… романтичное.       Однако с первых секунд воспроизведения программы стало ясно, что эти слова были грандиозным преуменьшением. Голо-палуба встретила их невероятным пейзажем, буйством красок и ароматов. По небосклону разливался персиково-розовый закат, создавая ощущение, что все вокруг окутано нежным светом. Пояс астероидов, окружавший планету, выглядел величественно и чарующе.       Вокруг Сару и Т'Рины простирались поля, усыпанные цветами невероятной красоты, которые распускались прямо на глазах, наполняя воздух сладковатым, чуть терпким запахом. Большие, бархатные лепестки венобалии с переливами от насыщенного пурпурного до глубокого синего мерно колыхались от легкого, ласкового ветерка. Внутри каждого цветка пульсировало мягкое золотистое свечение, будто в нем была заключена капля солнечного света.       – Очень красивая программа, – сдержанно заметила Т'Рина.       – Полностью с вами согласен, мадам президент, – ответил Сару, вместе с тем подметив, что его спутница не выглядит особо впечатленной. – Только мне кажется, что она вас совсем не радует…       – Это не так, – живо возразила Т'Рина. – Поверьте, я способна по достоинству оценить красоту пейзажа и… приятную компанию. И я правда надеялась, что прогулка с вами поможет мне отвлечься от тревожных мыслей. Все еще надеюсь…       – Понимаю. Вы переживаете из-за приближения АТМ к Ни'Вару, – сочувственно сказал Сару.       – "Переживание" – это чересчур мягкое описание того, что я чувствую. Полагаю, гораздо ближе к этому будут те ощущения, которые вы испытали сегодня на планете. Думаю, если бы не вулканские практики, я бы попросту сошла с ума… Хотя, и они уже не особо помогают, мне становится все труднее сохранять внутреннее равновесие. Но ничего с этим не поделать, сейчас я никак не могу повлиять на ситуацию, – Т'Рина нежно коснулась пальцами лепестков большого лилового цветка, оказавшегося слишком близко к тропинке, по которой они шли.       Почему-то сердце Сару от такого простого жеста пропустило удар.       – Понимаю, все мои заверения в том, что нашу миссию ждет положительный исход, будут звучать совершенно нелогично, – ответил он с теплотой в голосе. – Поэтому я просто скажу, что вы не одна. Весь экипажDiscoveryразделяет ваши чувства и страхи. Испытывать их – вполне нормально с учетом сложившейся ситуации.       – Спасибо, мистер Сару. Я очень ценю вашу поддержку, – искренне сказала Т'Рина, глядя ему в глаза.       Некоторое время они шли молча, наблюдая, как ночь медленно опускается на цветущие луга, а бутоны венобалии начинают сиять все ярче, создавая совершенно волшебную атмосферу. Вскоре Сару и Т'Рина подошли к небольшой поляне, где среди цветов был расстелен мягкий плед с подушками. Переглянувшись, они с комфортом устроились на нем, правда, в позах обоих все еще легко читалось напряжение.       Президент Т'Рина любовалась мерцающими цветами, а Сару – украдкой самой Т'Риной. То ли это романтичная обстановка сыграла свою роль, то ли осознание, что уже нечего терять, но в голову келпианину закралась одна мысль – шальная и даже непотребная. Некоторое время он обдумывал ее, а потом решил – будь что будет!       – Мадам президент, простите, что вновь поднимаю эту тему, – аккуратно начал Сару. – Когда-то вы научили меня медитации треш-тор-кашек, которая была мне весьма полезна, и я бы очень хотел тоже помочь вам почувствовать себя лучше. Вы сказали, что вам больше не помогают вулканские техники, но, насколько я знаю, они всегда направлены на контроль эмоций и сохранение железного самообладания. Что, если попробовать применить иную методику?       – Вы предлагаете мне отпустить свои чувства, мистер Сару? – спросила Т'Рина с легкой иронией в голосе.       – Можно и так сказать, – келпианин несколько смутился. – Мне вспомнилась одна весьма архаичная техника, которую люди, да и многие другие виды, успешно применяют уже на протяжении тысячелетий…       Т'Рина внимательно смотрела на Сару, ожидая продолжения, но он слегка замялся, будто собирался сказать что-то, что его смущало.       – Вы меня заинтриговали, – сказала Т'Рина, поощряя келпианина продолжить.       – Суть данной методики заключается в установлении длительного тактильного контакта… точнее, поцелуя, – еле выдавил он из себя, избегая смотреть Т'Рине в глаза, ощущая, как кровь приливает к щекам. – Исследования показывали, что такое взаимодействие способствует выработке окситоцина и снижению уровня кортизола, что может уменьшить стресс и нивелировать состояние тревожности, хотя бы на некоторое время.       Сару говорил медленно, очень тщательно подбирая слова, стараясь объяснить свою мысль с точки зрения науки и логики. Т'Рина же внимательно выслушала его доводы, не перебивая и никак не выказывая волнения, которое у нее вызвала такая идея.       – Это очень неожиданное предложение, мистер Сару, – только и сказала она. – Вы полагаете, этот метод может помочь в моей ситуации?       – Я бы сказал, в "нашей" – мое психоэмоциональное состояние после высадки тоже трудно назвать стабильным. Честно говоря, я не уверен в успехе, но, с другой стороны, в случае неудачи мы все равно ничего не теряем. А если вас беспокоит то, что в будущем это может породить неловкую ситуацию при нашем общении, то на флоте есть поговорка – что случается на голо-палубе, остается на голо-палубе. Я понимаю, что это нестандартный способ справиться со стрессом, особенно учитывая сдержанность в проявлении чувств, присущую нашим культурам. И, конечно же, я предлагаю это лишь как гипотезу, и если вы сочтете это неуместным, я с уважением приму ваше ре…       – Давайте попробуем, – Т'Рина мягко перебила своего собеседника, видя, что его немного "понесло". – Ваше предложение не лишено логики, мистер Сару.       Согласие президента на долю секунды обескуражило келпианина – ведь он был почти уверен в том, что она откажет. В то же время, он был очень рад такой возможности, хоть и сильно нервничал.       – В таком случае… предлагаю установить таймер. Скажем, на 10 минут, – Сару открыл голографическое меню своего коммуникатора и ввел параметры. – В течение этого времени предлагается удерживать контакт... Но прекратить можно в любой момент, если кто-то из нас вдруг почувствует себя некомфортно. Вы готовы?       – Да, мистер Сару, – Т'Рине, как всегда, удавалось держать лицо и никак не показывать волнения, которое почему-то охватило ее в этот момент.       – Постарайтесь дать волю своим эмоциям, – сказал Сару, приблизившись к ней.       В ответ вулканка лишь кивнула и закрыла глаза, ожидая, что ее собеседник поборет нерешительность и преодолеет считанные сантиметры, все еще разделявшие их.       И ее ожидания оправдались. Она почувствовала прикосновение к своим губам, почти невесомое, легкое и осторожное. Но с каждой секундой смущение, сковывавшее обоих, таяло, уступая место чему-то новому, ранее непознанному.       Постепенно робость исчезала и их действия становились более уверенными. В какой-то момент Сару почувствовал теплую ладонь Т'Рины на своей груди и в ответ ласково коснулся ее щеки, привлекая еще ближе. Напряжение внутри них обоих понемногу ослабевало, волнение и тревога, которые так долго были их спутниками, начали таять, заменяясь таким желанным чувством спокойствия и ощущением "бабочек в животе".       Т'Рина ощущала, как ее сознание очищается, в мыслях вдруг появилась легкость. Она осознала, что впервые за долгое время позволила себе почувствовать нечто, что выходит за пределы строгих рамок вулканской дисциплины. Поняла, что действительно смогла немного отпустить свои эмоции, на время забыть о логике. Хотя, все происходящее было для нее вполне логичным и правильным.       Сару тоже чувствовал, что тот ужас, который он испытал на планете, рассеивается, как ночной кошмар, а все его нутро заполняет теплота и бесконечная нежность. Но вдруг его острый слух уловил тихий, едва различимый стон, который издала Т'Рина. Келпианин мгновенно оторвался от ее губ, решив, что ненароком сделал ей больно, слишком сильно сжал в объятиях.       – Что-то не так? – испуганно прошептал он, чуть отстранившись.       Но мадам президент лишь взглянула на него томным взором, слегка мотнула головой и, не удостоив ответом, сама вновь впилась в его губы, притянув за лацканы кителя. Теперь уже их поцелуй не был робким и трепетным, он оказался наполнен страстью, необузданной и дикой, которую они оба всю жизнь подавляли. Их языки сплелись в пылком танце, руки беззастенчиво оплетали тела в объятиях, сердца бились в унисон. Казалось, время замерло, не было больше никаких угроз, а во всей огромной Вселенной остались лишь они одни.       Сару ощущал, как его тело живо реагирует на подобные взаимодействия, и это смущало его, но в то же время чертовски будоражило. Он понимал, что сейчас не время и не место, но ничего не мог с собой поделать, Т'Рина буквально сводила его с ума. И в ту самую секунду, когда удерживаться на грани благоразумия было уже практически нереально, тишину вокруг прорезал тихий писк истекшего таймера, про который они совершенно забыли.       Они оба чуть вздрогнули, медленно прекратив целоваться, но руки Т'Рины все еще обвивали шею Сару, а его ладони лежали на ее талии. Они по-прежнему были так близко друг к другу, не в силах проронить ни слова, как будто боясь разрушить тем самым эту хрупкую атмосферу единения и безграничного доверия.       – Кажется… это была удачная идея, мистер Сару, – наконец тихо, почти шепотом сказала Т'Рина, неспешно и чуть смущенно отстранившись от него. – Теперь я действительно чувствую себя гораздо лучше.       – Да… эксперимент явно удался, – ответил Сару, в досадой ослабляя объятия.       Впрочем, Т'Рина не спешила сильно отдаляться, что весьма его ободряло.       – Мне кажется, то, что произошло, было чем-то гораздо большим, нежели просто эксперимент по борьбе со стрессом, – искренне признала мадам президент. – Думаю, без эмоциональной составляющей эффект не был бы таким… ярким. И, пожалуй, я бы не согласилась на это с кем-то другим, мистер Сару.       – Мне очень приятно это слышать, мадам президент, – ответил он с нежной улыбкой.       – Было бы крайне нелогичным отрицать ту связь, которая установилась между нами. Но я буду вам признательна, если вы согласитесь все же временно не выносить все произошедшее за пределы голо-палубы, с учетом грядущих событий, – мягко попросила вулканка.       – Конечно, я понимаю. Сейчас не время…       – Я надеюсь, оно еще придет, – Т'Рина взяла его ладони в свои и с невыразимой нежностью посмотрела в его такие голубые глаза. – Но я очень рада, что у нас были эти десять минут, мистер Сару.       Им удалось побыть вместе еще совсем немного, прежде чем пришлось покинуть голо-палубу, которая теперь хранила этот маленький секрет, но эти минуты наедине больше не были наполнены страхом и тревогой в ожидании почти неизбежной катастрофы. Теперь здесь было лишь такое чарующее и романтичное цветение венобалии, а также глубочайшая нежность и зарождение чего-то гораздо большего…