Тысяча лет

      В небесах Хлебоземья сияет полная луна, и в этот день должна была отгреметь ужасающая Ночь Ведьм. Их секреты разворачивались на багровой скатерти, расстилались перед этим мрачным народом раз в тысячу лет. Больше медлить было нельзя, единственный шанс мигал перед лицом, как светлячок, и грозил погаснуть в следующий же миг.       Вайт Лили запустила руки в старые записные книжки, где она делала заметки, еще будучи ученицей — ее нарочито корявую пропись не читала ни одна живая душа, включая Пьюр Ваниллу.       Старый добрый Ванилла, ее всепрощающий друг, сейчас пребывающий где-то в своем замке среди цветущих клумб. Он-то никогда не увидит переделанных подружкой заклинаний, случайного, черного от краски рисунка, пометок и восклицательных знаков на страницах вырванных книг.       Лилия никому не доверяла это обиталище души, где роем собрались все ее мечты, надежды, нагроможденные друг на друга, все, абсолютно, ничего не сделавшие. Она — слабейшая из древних королей и королев, не имеющая даже собственных земель, никого не ведущая в будущее, спрятавшаяся в Бист-Исте.       Если она не посетит Ночь Ведьм, вся ее хрупкая жизнь была бесполезна. Ради чего были убиты сотни лет? Бешеный ход шестеренок времени разламывал ее разум, цветочек уже сходил с ума.       …А поэтому с решительностью, проглядывавшей через эту викторианскую бледность, Лили схватила сумку, прыгнула в босоножки и выскользнула за дверь в темнеющий вечер. Ноги перенесли ее через хрупкий мостик, через ворота главного дворца Серебряного Королевства.       Улыбка то появлялась, то исчезала на лице, она ничего не видела перед собою, лишь в надежде пересечь границу и улететь, как она это всегда делала. Тени ее древних друзей никогда бы ее не остановили, здесь, в землях фей, они обращались в недостижимых призраков.       Мелькнул перед глазами чей-то силуэт, будто эльфа — но ведь королеве уже не раз мерещилось подобное в ее жизни, а потому она выставила руки вперед и приготовилась прорваться через это порождение ее воображения.       Нет. Не мираж — ладони Лилии поймали и остановили две другие. Ей хватило мига, чтобы понять, кто оказался у нее на пути. Поговорить, остановиться сейчас было не в ее планах, а поэтому она вывернулась из хватки. — Прошу, Белая Лилия, ответь, — не хочется в таком признаваться, но Лили раздражает эта бесконечная мудрость и спокойствие. — Погоди немного.       Ее окружало одно совершенство, а она — какая-то задача по геометрии с отвратительным косинусом в условии, ненавистная школьниками химическая реакция. — Не пытайтесь задавать мне вопросов, Король. Думаю, что Вы догадываетесь, куда меня ведет моя тропа…       Фейри хорошо знал намерения Лилии, что вечно пыталась перешагнуть за пределы знания, данного ее роду. Запретное всегда льстило девушке, а ему было больно оттого, что ее фантазии о лучшей жизни воплотились в таком извращённом виде. — Зачем, к чему тебе присутствовать на Ночи Ведьм? Что, если ты увидишь там нечто, что сокрушит твое самое нутро, твой разум? — она только отмахнулась. — Ради блага нашего хрупкого рода. — Подумай. Ведь всегда есть возможность остаться… остаться здесь, и охранять Древо вдвоем? Это уже немаловажно для мира и Серебряного королевства.       Общие, тусклые, пропитанные канцелярией большого континента слова, за которыми Элдер успешно прятал любую личную симпатию в страхе, что она будет отвергнута…. Его маленький страх, который невозможно искоренить. — Я не хочу просиживать жизнь в бездействии, Король! — практически прошипела Лилия. — Из меня ничтожный хранитель, прошу, не унижайте меня и позвольте познать мою судьбу! — Я не смогу остановить тебя силой, Вайт Лили, — успокаивающе ответил тот. — Подожди хотя бы минуту, не делай поспешных решений.       Элдер отстранился. Ему вечно предстояло играть роль терпеливого наставника, что всегда простит непутевого ученика.       За пару мгновений он хотел навеки запечатлеть этот фарфоровый образ у себя в памяти, на случай его исчезновения. Королю хотелось видеть Лили как совершенное существо, чью голову не отягощали ни кошмары, ни тягостные раздумья. Но Лилию нельзя было от них отделить. Такое ощущение, будто ей оттиснули клеймо на лбу: «страданий, да побольше!»       А оттого желание защитить только росло, и ломалось об камни ответного равнодушия. — Я не могу, Элдер Фейри. Подойдёт миг, когда мне снова предстоит Вас покинуть. Если мое присутствие доставляет Вам столько хлопот, пожалуй, мне лучше сделаться героем прошлого и больше не являться в Бист-Ист.       Лили, хоть и разделяла горькое чувство, любила обособлять себя от земного бытия, принося разум и эмоции в жертву «великого предназначения». — Дело не только в Серебряном королевстве! — он молчал столько лет, предпочитая хранить свое бессмертное спокойствие. Довольно этого. — Лилия, если тебя постигнет беда, я умру от волнений. Мне не интересен второй «защитник Древа» или непонятная тень мистического героя, а ты сама! Ты дорога мне, но наши убеждения удерживают нас на расстоянии добрых друзей, или ещё хуже… благостных союзников. Для чего мне витиеватые обороты речи, которыми я тебя пытаю много лет? Лилия, я любил тебя все это время.       Тишина. Впрочем, скорой взаимности никто не ожидал.       Король обреченно уставился в пустоту, избегая глазного контакта. Ему ли, одному из тех, кто вошел в сонм приближенных Элементалей — самого Миллениала Трии — тратить время на плач, которым он ничего не меняет? Он прижимал к себе Лилию, а она ускользала при первой возможности, старательно оберегая «его покой».       Лили плакала в ответ, не понимая, менять ли ей ее заветную мечту на другую. Как только ее душевный порыв закончился — древняя, подобно выброшенной на берег рыбе, лежала в песке, абсолютно беспомощная. Личное воспитание предполагало, что от всяческих объятий, тихих заверяющих слов поддержки, попытки успокоить должно быть стыдно. Вот Лилия и всхлипывала, сгорая от досады. — Отправимся обратно в сад, придёшь в себя, а я буду рядом, — заманчивое предложение, хотя ты, чертовка, должна кланяться Ведьмам.       Что будет, если она пропустит Ночь? Разочарование, незнание, вечная вина… Будто они над ее головой не кружатся по умолчанию. Быть может, решение о идеальном порождении лежало в другой плоскости?..       Видя сомнения девушки, Элдер молча взял ее за руку и потянул обратно, в сторону Дворца: — Идем, дорогая. Все сложится хорошо, ещё столько времени впереди… Ну же, пошли. Нам надо поговорить.       Понимающая мина, сочувствие — все это было в жизни Лили в лице друга детства Пьюр Ваниллы. Правда, некое духовное единение, при всём своём совершенстве, ванильный предоставить не мог. Он ее не знал. — Не уничтожай меня таким взглядом! Быть может, ты ненавидишь меня? — последнее прозвучало не как манипуляция, а растерянный вопрос.       Девушка покачала головой, чем вызвала тяжелый вздох, а затем попытки разговора, коими Элдер тщетно старался ее «оживить».       Лилия покорно позволила вести себя обратно, равнодушно глядя на проплывающую мимо темную листву. Тепло чужой руки не давало ускользнуть в мир мыслей окончательно. Дать ответную реплику в ответ, не обрекать Короля на отчаяние… звучит очень легко. Слова застревали в горле, и выходил лишь жалобный писк.

***

      Скамейку освещал мутный лунный свет, словно на его источник накинули грязную, розоватую вуаль. С каждой секундой он мутнел, точно так же, как и настроение Лили. Руки мерзли от резко упавшей температуры, даже плющ на каменных колоннах покрылся легким, тонким слоем инея. Королева и король оказались спиной к спине, не желая даже разговаривать. — Лили, ну что же с тобой? Что я могу для тебя сделать? — а ей по-настоящему страшно за грядущее. — Разве что отпустить?       Лилия взглянула в сторону окраины леса, на черное небо, и отвернулась от этой картины. Древняя опоздала на главнейшее событие своей жизни, запутавшись в зарослях Серебряного Королевства. Долго, еще долго, за ней будет гоняться призрак упущенных возможностей. — Не стоит, Элдер Фейри. Пожалуй, на этот раз Вы оказались правы. Я предчувствую, что на Ночи Ведьм меня ничего хорошего не ждёт, — фраза оборвалась. — В конце концов… и Вы мне тоже дороги. Ничего в наших жизнях не способствует чувствам, Вас призывают подчиненные, меня — большая земля. Сейчас же время недвижимо, и я не хочу ни о чем умалчивать.       Перепуганные будущим, они сидели на скамье. Завтра настанет очередной пасмурный день в землях фей, с празднествами в честь неизвестно чего. Элдер ободряюще улыбнулся, обернувшись к Лили, несильно сжав ее ладонь. Личные трагедии приводят к самым разрушительным войнам в мире. Когда же одна такая разрешается, замерев на грани пропасти…       Он может обнять Лилию, и жить дальше, не трясясь от вечного ужаса перед трескающимся Древом.