Островок в душе

      Кромешная тьма вокруг с проблесками горестных воспоминаний, лица друзей и знакомых, самых дорогих и когда-то живых людей. А безжалостный мрак охватывает их поглощает, напоминая, о их невозвратности, а затем снова распыляется, даря малейшую возможность снова посмотреть им в глаза. Такова душа наследника семьи Фантомхайв?       Сиэль дëргает головой, отводя и пряча взгляд. Покойные родители и без того являются ему в кошмарах, а веселые детские моменты дарят лишь горечь. Сиэль больше не станет ребёнком, каким бы юным не оставалось его тело: разум и утраты заставили прибавить несколько годов.       Месть совершена. Причастные к страданиям Сиэля повержены, но его душа ещё не принадлежит демону и продолжать бить тревогой по телу. Что-то не так... Что-то пытается его заставить сомневаться, всë ли он выполнил, в чём клялся перед самим собой.       За его спиной, сжавшись от ноющей душевной боли, сидит Алоис. Дни его жизни мелькают перед глазами, но он в сомнениях, доволен ли он ей? Ханна заключила с ним контракт, она обещала спокойную вечность вместе с ней и Лукой. Лука... Алоис сожалеет, что лишился самого любящего его человека. Совсем маленького излучающего ласку и заботу малыша. Однако совсем скоро они снова будут в любви к друг другу. А душа продолжает ныть, рвать Алоиса на куски.       —Сиэль.., — выдыхая, зовёт он.       Фантомхайв вырывается из своих раздумий и попыток игнорирования происходящего. Он должен готовиться к собственному уходу из жизни, как и Алоис. Душам мальчиков уже не суждено просуществовать в свободе. Максимум их время до утра.       —Чего? — без энтузиазма, но и без ненависти и призрения к персоне того, кто посмел ворваться своей грязной сущностью в его.       —А я жалею, — распевчато и печально признаётся Транси.       Он позволяет себе расслабиться, опереться полностью на спину собеседника и уткнуться макушкой в затылок графа. А тот не готов выслушивать сопли о неразделённой любви к дворецкому и предательстве.       Это слишком наивно, полагаться на любовь демона и мечтать об ответных чувствах и отношениях.       —О чём?       —Что пошёл на поводу Клода.       Неужели Сиэль вынужден слушать? Ему совершенно неинтересно. Исповедь перед поглощением души Алоис репетирует или уже финально выступает. Но почему перед ним? Пускай и встречи с Господом продавшему дьяволу распущенному подростку уже не видать.       —Ведь тогда бы мы познакомились иначе. На балу, например. Или на приёме у королевы. Знал бы я, что Клод полюбит тебя, то не дал бы ему шанса тебя видеть.       —Ближе к сути.       Алоис печально улыбается, поджимая обсохшие губы. Снова никаких ответных чувств, но он сможет донести Сиэлю свою мысль. Теорию о их счастливой жизни.       —Я бы стал твоим другом. Хорошим другом. Мы бы играли в шахматы, пили чай вместе. Всë, что делают друзья. Можно гулять по саду или на лодке. Я слышал, что ты со своей невестой искали белого оленя. Мы бы поискали кого-нибудь другого, — мечтает Транси, растягивая гласные.       Сиэль даже не может предположить, как сложилась бы судьба, не будь Алоис марионеткой Клода. Фантомхайв не проявлял знаки в дружбе никому, люди сами тянутся к нему, может быть и Транси стал бы одним из таких же назойливых лиц, что прозвал бы себя гордо другом Сиэля Фантомхайва.       —Не могу подобное представить.       —Будь это правдой, ты был бы счастливее. Я бы точно был.       —Что за низкая манера решать, как мне распоряжаться собственной жизнью?       Алоис хихикает, открывая глаза. Тьма бьёт по ним, напоминая о обречённости жизни. У него последние минуты донести до графа свою мысль.       —Как я могу решать, если совсем скоро я полностью умру? И ты тоже. Я просто мечтаю.       —Мечты для слабых.       —Таких, как я. А для сильных, вроде тебя, цели и результат.       Алоис оборачивается к Сиэлю, тот с гордостью принимает его взгляд, но дëргается назад, выставляя руки за спиной: Транси усаживается к Фантомхайву на колени, тянет к его лицу руки. Его не отталкивают, но никакой взаимности. Снова. В любом случае, граф позволяет ему себя коснуться.       —Мы бы могли стать близкими друзьями. И я бы берëг тебя. И обнимал при встречи.       —Так не принято.       —Не на людях же. Что не на людях, то принято. Ты бы хотел обнять меня?       Сиэль молчит. Он терпел резкие объятия Элизабет, но даже к ним смог привыкнуть и испытывать горсточку удовольствия..? Ничего не изменится от этого, пусть этот мальчишка делает, что хочет и исчезает навсегда. Даже в Аду их души не встретятся. Больше никакого раздражения Алоис у Сиэля не вызовет.       Но его объятия совсем другие. Как раньше обнимала мама. Так тепло в ледяном мире с воспоминаниями и тактиками жизни. Алоис обхватывает Сиэля за плечи, грудью упирается в его, а лбом утыкается в плечо.       Видеть слабость людскую для Фантомхайва несложно, но принимать, когда человек сам демонстрирует еë. Ведь это слабость показывать свои чувства. Ещё и твой враг. Враг, мечтающий о их дружбе. Сиэль запутывается в чувствах. Поддаётся. Сдаëтся паучьим мягким лапкам без капли яда и угрозы.       Великий Цепной пëс самой её Величества королевы Виктории заключает Паука в объятия. Сиэль касается лицом мягких светлых волос, в нос ударяет запах крови, видимо смерть Алоиса оставила на его душе. Юноша пытается разобраться в чувствах. Ничего великого и гениального, но он в тепле. Домашнем и уютном.       Клод повержен. Ханна исполнила контракт.       Душа Алоиса растворяется, а вместе с ней угасает мягкая сердечность, согревшая на долю секунды холодного умом и душой графа.       —Я жалею, Сиэль, — звенит голосом Алоис. — Я больше не смогу тебя обнять. Он тянет к нему руки, поддаваясь желаниям, но Алоис исчезает. Лишь мелкие его частички ещё сияют в пространстве.       —Я бы хотел с тобой дружить.