Bizarre switching

Данте — не тот идиот, который кряхтит где-то позади, а тот, который написал про себя и своего любимого поэта фанфик, — ошибался. В аду нет деревьев. И воплощений человеческих грехов нет тоже. Потому что ни один человек, если и попадал сюда, никогда не выбирался, чтобы описать для других, что видел. Токсичная бесконечная пустошь. Вергилий не впервые так глубоко, но теперь это не беспокоит и не будоражит. Ничего внутри не отзывается ни радостью от того, что он в родном мире отца, ни печалью от того, что ничего хорошего здесь произойти не может. Проход в мир людей они давно запечатали, так что вольны идти куда глаза глядят. И неважно, что глаза Вергилия ничего не хотят видеть, а Данте тащится за ним как блоха за последним выжившим котом в зомби-апокалипсисе. Бессмысленный пустой путь. В аду нечем заняться, кроме бесконечного спарринга и зачистки попадающихся под руки демонов. Они не едят и не моются уже… сколько? Трудно прикинуть время по человеческим меркам. Может, с того дня, как они спрыгнули в ад, прошло несколько месяцев. Вергилий этого не знает. Но, судя по тому, что подколы у Данте начинают заканчиваться, они здесь довольно давно. Предоставленные друг другу и с нулём лишних ушей они так ни разу и не выходят хотя бы на мало-мальски человеческий диалог. Не потому что не хотят или им это не нужно. Никто из них не умеет нормально разговаривать. На Данте надежду можно было оставить ещё лет тридцать назад: у него будто на Вергилия настроен комик-режим без функции отключения. А сам Вергилий тратит все силы на то, чтобы не опускаться до его уровня. Получается с переменным успехом — невозможно не отвечать на подначки, которые идеально отзеркаливаются. Хотят они того или нет, их прошлое неделимо. Особенно теперь, когда Вергилий помнит всё чётко и ясно. И раз Данте с гримом клоуна расставаться не спешит, Вергилий должен сохранить первенство во всём до конца. Ещё буквально несколько шагов, пара вдохов, и он развернётся, чтобы начать чёртов мирный разговор… Только отдалённые хрипы позади уже не слышны некоторое время. Производившее их тело за спиной также не обнаруживается. Хотя почти сразу Вергилий догадывается посмотреть на землю. Данте упирается в неё руками и едва не тыкается носом. Что на этот раз? Он кого-то сожрал и борется с отравлением? Ему оторвало ноги и он не может регенерировать? Или это очередная провокация, чтобы его взяли на руки? Чего Вергилий — для справки — никогда не делал и не сделает. — Что?.. — хочет спросить он, но не успевает договорить. От самого сердца по всему телу стремительно разносится тепло, и слова превращаются в рокот. Со спины свободно свисает хвост, а новые крылья гудят от предвкушения. Переступив с ноги на ногу, проверяя баланс, Вергилий с удивлением понимает, что самоволка триггера не исчерпывает его внутренние ресурсы. Значит, сегодня Хэллоуин. День русской рулетки для полудемонов, которые никогда не знают, кем станут на целые сутки. С учётом того, что они в аду, Вергилий срывает джекпот. А вот Данте, судя по виду, совсем не везёт. И у Вергилия ни одной причины беспокоиться об этом, так что он не намерен строить из себя сопереживающего старшего брата. Триггер, впрочем, с ним не советуется. Это его истинная, завершённая форма. Она намного честнее и действует практически на инстинктах. Вергилий успевает моргнуть лишь раз — и уже оказывается прямо перед Данте. Тот не сдвигается с места и загнанно дышит, но поднимает голову и ухмыляется: — Жарковато тут стало, ух. Тебе локти не печёт? До рогов его взгляд, видимо, уже не достаёт. Вергилий хмыкает. Он впервые в жизни слышит от кого-то оценку температуры в аду. — Вставай. В человеческом организме должно быть достаточно плотности, чтобы не запечься здесь, — его речь похожа на лязг металла, но должна быть различима. — Небольшая передышка, ладно? — Данте повышает голос. Стук его сердца слышится даже в глотке — чувства Вергилия сильно обострены. — Всё равно нам некуда идти. — Нужно найти укрытие, — неохотно отвечает Вергилий и призывает клинок, собираясь поднять Данте и нести им. Полупрозрачное голубое лезвие устремляется к содрогающемуся телу и рассыпается, едва не продырявив голову. Триггер Вергилия вибрирует от макушки до пят — он ведь понимает, что Данте сейчас человек, так как его голову минует мысль о том, что теперь тот может умереть? И не только от его клинка. Да от чего угодно. Возможно, и от этой так называемой адской жары. Испуская низкое рычание, Вергилий втыкает Ямато прямо перед Данте. Всё ещё ловкие руки тут же используют её как опору и поднимают вымокшее от пота тело. — Не нервничай ты так, тебе не идёт, — Данте улыбается. — Местные твари тоже должны стать людьми. Так что необязательно от них прятаться. Вергилий подавляет в себе малодушное желание выхватить Ямато из вцепившихся в неё пальцев и взлетает так высоко, насколько ему позволяет зрение. В аду много камня, в том числе обработанного. Поэтому Вергилий ищет поблизости место, где они могут переждать этот день. На глаза попадаются одни остатки колонн да бывшие то ли стены, то ли полы. Неужели совсем ничего с крышей в этом районе не уцелело?! В одном из огромных серых квадратов Вергилий замечает четыре ровные прорези посередине. Очень похоже на люк. Возможно, под ним не только безопасно, но и прохладно. И расстояние должно быть Данте по силам. Удовлетворённо кивнув самому себе, Вергилий опускается на землю. Данте так и стоит, опираясь на Ямато. Его голова лежит на сложенных руках. Волосы прилипли ко лбу, щетина над верхней губой блестит. Глаза прикрыты. Он теряет влагу, а в аду нет воды. Может ли ему помочь демоническая кровь? Нет, привычной демонической крови сегодня добыть не выйдет. Так что стоит поторопиться. — В твоих же интересах не отставать, — говорит Вергилий и двигается неспешным шагом по направлению к потенциальному укрытию. Его слух улавливает довольно бодрый стук укрепления ножен о каменистую поверхность, а вскоре и периферийное зрение выхватывает поравнявшийся с ним силуэт. Пусть и сгорбившийся. Украдкой Вергилий всё-таки рассматривает Данте с высоты своего нового роста. Ему любопытно, чем человеческая форма отличается от обычной. Несложно запомнить лицо Данте за шестьсот шестьдесят шесть раундов их спарринга. Во всех деталях. От ярко проступающей сетки сосудов под глазами до количества складок, в которые собирается кожа лица, когда тот улыбается. Кажется, что если он обычно выглядит так плохо, то человеческая форма должна быть как минимум намного моложе. Но нет. Данте совершенно не преображается. Всё те же морщины на лбу и глубокие носогубные складки. — Ты всегда так выглядишь в Хэллоуин? — спрашивает Вергилий, не останавливаясь. — Как завсегдатай банных вечеринок? Нет, конечно. Предпочитаю, знаешь ли, потеть за более активными и приятными упражнениями. Если ты понимаешь, о чём я, — Данте с трудом ворочает языком, но звучит довольно, хотя более резких слов для шутки и не находит. — Я имел в виду твой обычный вид, — терпеливо уточняет Вергилий. — А. Ага. Я, наверное, лет в пятнадцать только заметил, что меняюсь. Мне тогда кишки выпустили, а они обратно сами не втянулись, представляешь? — хохотнув, Данте тут же закашливается и останавливается. Вергилий машинально замирает. Чёртов триггер. Они не двигаются со своих мест совсем недолго, но после этого раза делают довольно много таких минутных привалов. Данте идёт грузно, зато упорно. Хотя Вергилий всё равно молча потакает его слабости и каждый раз ждёт, пока тот отдышится. Это оказывается не так уж и раздражающе. В отличие от того, что навязчивые мысли всё никак не оставляют его голову в покое. Данте не меняет облик в Хэллоуин, если ему выпадает стать смертным, думает Вергилий, всё так же поглядывая иногда вниз. По идее, это должно означать, что он добился того, к чему всегда стремился. Не отказ от своей демонической природы и не подражание людям внешностью, интересами и поведением сделали его таким. Вергилий не знает, какой путь прошёл Данте за те годы, что они не пересекались. Но уверен, что дело именно в нём. В череде выборов, ошибок и последствий, которые формировали Данте место в человеческом мире. Его ждут друзья, коллеги, Неро, в конце концов. У Вергилия нет ничего и никого в обоих мирах. Его путь уничтожен и он не знает, как теперь должен поступить. С такими мыслями он и доводит Данте до каменной двери в полу. За ней действительно оказывается подземный этаж. И в нём даже есть освещение. Наблюдая за тем, как распрямляются плечи Данте, Вергилий решает, что здесь всё-таки прохладно. И легко закрывает люк. Данте перехватывает Ямато в левую руку и выравнивает дыхание. Ну вот. В таком виде его уже не так хочется добить, чтобы не мучился. Вслух, естественно, Вергилий ничего не говорит. Они продвигаются всё глубже и глубже по лестнице во всю ширину помещения. Перед очередным поворотом вышедший на пару ступеней вперёд Данте заводит руку за спину и упирается в грудь Вергилия. — Финиш. Там впереди толпа демонов, — шепчет Данте и ещё раз осторожно выглядывает из-за стены. Вергилий не понимает, почему не должен идти дальше и давит на удерживающую его руку. Данте подходит к нему ближе, задирает голову. — Похоже на сборище сектантов. Им что, вместе с речевым аппаратом и мышление человеческое досталось? — усмехается тот, но, видимо, поняв, что аргументы для задержки не засчитываются, говорит уже серьёзнее: — Все они выглядят как люди. Довольно уродливые, впрочем. Но люди. Если они тут что-то замышляют, логичнее мне проверить, а тебе подождать. Энергия триггера возмущённо журчит под демонической бронёй. — В чём твоя проблема, Данте? Это демоны. Данте приподнимается, пытаясь заткнуть его рокочущую пасть рукой. — А вдруг они нашли способ портал в мир людей открыть? — быстро говорит он. — Хэллоуин всё-таки, грань должна быть тонюсенькой. Да и попадают же к нам как-то постоянно орды демонов? Неужели в одну маленькую щель не пролезем мы с тобой? Вергилий приподнял бы брови, будь они у него. Но глаза Данте наконец улыбаются, как и его рот. И это пробуждает внутри… что-то, что заставляет кивнуть. — А из тебя всё-таки вышел бы хороший напарник, — Данте подмигивает и протягивает ему Ямато. — Не скучай. Везение у этого идиота должно быть нечеловеческим, так что Вергилий прижимается к стене и прислушивается. Вдруг, правда нашли очередной способ прорваться к людям без артефактов от Мундуса и Спарды. Только даже демонический слух не выхватывает ничего интересного. Приходится ждать. В тишине. Приглушённом свете. Одиночестве. Спокойствии. Кажется, в какой-то момент Вергилий почти засыпает, но тут как раз к нему возвращается Данте и тормошит за плечи, разрушая все иллюзии. — Так. У меня две новости. Плохая и хорошая. Знаю, ты хочешь, чтобы я начал с плохой, но так не получится. В общем, они реально нашли способ открыть портал, прикинь! Правда, почему-то решили, что после того, как они полным составом выберутся на поверхность, у них получится каким-то образом загнать всё человечество в ад, — он говорит быстро и очень, очень взволновано. — Нам нужен этот портал, — отвечает Вергилий. — Да, — Данте кивает. — Но это слишком опасно. Похоже, здесь раньше был замок Мундуса. Там демонам конца и края не видно. Я не могу… мы не должны. — Все они сейчас слабы, никакой опасности. — Для тебя, — Данте хмурится. — Люди не понимают, что происходит в этот день, потому что весь мир наряжается в какую-то нечисть и веселится! К тому же, они собираются открывать портал почти перед рассветом, чтобы сразу вернуть себе силы. Но мы можем их остановить. — Или, — неторопливо рокочет Вергилий, придерживая при себе нелицеприятные слова о человечестве и придумывая план, — мы можем пройти через этот портал и сразу закрыть его с той стороны. Если кто-то и успеет вылезти, я их убью. Данте, к своей чести, размышляет над этим. — Нет, — он качает головой. — Их слишком много. Один ты можешь не успеть, а я тебе сейчас не помощник. — Я? Не успеть? — Вергилий старается рычать тише. — Даже в своём обычном состоянии я сильнейший. Во всём. — Да, да, — Данте отмахивается, словно это неправда. — Если ты не заметил, нас тут двое. Всё ж не так скучно скитаться. Вергилий хватает не успевшую опуститься руку и сжимает её. Этот кусок демонического дерьма! — Тебе так сильно понравилось адское сафари? Прячешься тут от чего-то? Или от кого-то? Тебя там наверху ждут, — он отпускает Данте, пока не сломал его хрупкие кости. — И разве не ты спрашивал, хочу ли я наверстать упущенное с сыном? Может, я хочу. Потирая запястье, Данте смотрит на него из-под чёлки. Вергилий не понимает этот взгляд. — Я отказываюсь подвергать человечество опасности. Который уже раз, чёрт возьми! — Спасти всех нельзя. Но если я проникну в портал первым, жертвы будут минимальны. Они замолкают, в упор глядя друг на друга. — Я могу… защищать, — добавляет Вергилий. Данте вздыхает. — Я хочу верить тебе. Это уже что-то, похожее на нормальный разговор. И он даже продолжается. — Ладно, — зачесав мокрую чёлку рукой, Данте совсем не становится больше похожим на Вергилия, — там дно этого погреба или что тут Мундус держал. Портал они собираются открыть прямо у дальней стены, там подиум, алтарь, классика жанра. Я подберусь к нему поближе и привлеку их внимание. А ты, — указательный палец бесстрашно снова тыкает Вергилию в грудь, — максимально тихо, быстро и близко к потолку долетишь до места надо мной. — Они разорвут тебя на части, если заметят меня. — Так ты сделай так, чтобы не заметили. Прикинься божьей коровкой, я не знаю. — И как с таким защитником человечество всё ещё в порядке, — Вергилию очень хочется закатить глаза. — Есть идеи получше? Вергилию нечего предложить. Поэтому они делают так, как придумал Данте. Но когда всё идёт по плану в истории, которая этот план полностью озвучила? Данте забирается на подиум, машет руками, шутит, танцует и развлекает чертей в человеческих телах весьма и весьма успешно. На Вергилия никто не обращает внимания и, когда портал открывается, он проскальзывает в него с обратной стороны. И уже из мира людей видит, как ополоумевшее сборище, поскальзываясь на огромной луже крови после жертвоприношения для ритуала и затаптывая друг друга насмерть, сбрасывает Данте с подиума и валит прямо в портал. В ушах резко всё затихает так, словно все звуки превращаются в вату, под которой только кровь и энергия триггера судорожно бегают по организму туда-сюда. Вергилий развоплощает Ямато и рвёт всех в клочья руками, ногами, хвостом и призванными клинками. Люди, слившиеся сущностью со своими костюмами, в ужасе разбегаются, роняя конфеты и телефоны — Вергилий чует их. Много, очень много. Может, портал открылся на площади. Сейчас это не имеет никакого значения. Пульсация в организме Вергилия зашкаливает, но он не слышит ни одного отклика чего-то подобного. Связь близнецов — это какая-то чушь. Не существует её. Но Неро ведь он узнал с первого взгляда? Ямато могла оказаться где угодно, у любого человека. И всё же Вергилий сразу понял, кто перед ним. Почему это не работает с Данте? Почему это никогда не работало с Данте?! — …ти! Остановись! Вергилий, мать твою! Потоки демонов не иссякают, но Вергилий успевает бросить взгляд на того, кто смог до него докричаться. Это Неро. Он в карнавальном костюме и, судя по тому, что не летит к нему, ему тоже выпало сегодня быть человеком. — Совсем из ума выжил?! — Это демоны! Что, по-твоему, перед тобой?! — кричит Вергилий в ответ, указывая на портал свободной рукой. — Да понятия не имею! Я вижу только демона, убивающего людей! — голос Неро срывается. Материализовав Ямато, Вергилий отправляет к порталу сотни мелких разрезов пространства и, пока они продолжают его дело, телепортируется к Неро. — Всё не то, чем кажется, — говорит он. — И где-то там остался Данте. Он не может выбраться. — Что значит, не может выбраться? — Неро так молод, что все его эмоции отражаются на лице. — Ты бросил его там? — Нет, — Вергилий. — Он стал человеком. Как и все эти демоны. — Что это за ответ такой? Ты не отрицаешь, что бросил Данте! И почему вообще ты в демонической форме?! Как я могу верить тебе? Неро кидается к порталу, но Вергилий удерживает его на месте. — Ты тоже сейчас человек. Не смей приближаться. Приём Ямато заканчивается, вместе с этим уменьшается и поток демонов. Вергилий возвращается к порталу и отбивает руками тех, кто ещё не понял, что поменяться местами с человечеством сегодня у них не получится. В какой-то момент из портала наконец-то вываливается и Данте. Только Вергилий не сразу узнаёт его. Не замечает. Не чувствует. Его энергетический удар проходит через всё смертное тело и отбрасывает его. В отдалении снова кричит Неро. Почему именно сегодня нечеловеческое везение Данте работает против него? Вергилий хватает портал и начинает его сжимать с такой силой, что он поддается, пока не сворачивается до размера горошины и не лопается мыльным пузырём. Больше не слышно гула толпы: люди разбежались и попрятались, а демоны мертвы. Город всё так же стоит на своём месте, даже целый. Кажется, никто не умер, как Данте и хотел. Только сам он совсем не шевелится. И грудная клетка у него не двигается. Неро соображает быстрее, подбегает к Данте, падает возле него на колени, но касаться не рискует — и не вооружённым взглядом видно, что внутри у того фарш. — Который час? — спрашивает Вергилий, когда подходит к ним. — Ты реально говоришь сейчас это? Тебя это волнует? — лицо Неро краснеет от напряжения. Будь он щенком, точно кинулся бы. — В Хэллоуин люди и демоны на сутки меняются сущностями, — Вергилий садится на корточки. — С рассветом Данте сможет регенерировать как обычно. Он не говорит ни «когда», ни «если». — В аду он получил обезвоживание, — продолжает Вергилий. — Найдёшь для него бутылку воды? Глаза у Неро стеклянные. Светлые-светлые. Он молча поднимается и куда-то уходит. Вергилий двигается ближе к Данте. Аккуратно поднимает его голову к себе на колено, чтобы держать руку на его шее. Тот борется. Начинает дышать. Хрипло. Булькающе. Вергилий не помнит, чтобы когда-нибудь настолько же сильно хотел ничего не слышать. — Если ты единственный, то нет доказательства тому, что ты сильнейший, — говорит он. — Я никогда не хотел убивать тебя. Данте закашливается и открывает глаза. — Да я тоже… был придурком, — его слова едва слышны. — Я искал бы тебя каждый день своей жизни, если бы знал, что мне есть, кого искать. — Это так трогательно, что меня сейчас стошнит, — кривится подошедший Неро и садится напротив Вергилия. Прислоняет бутылку холодной воды к щеке Данте. Тот блаженно стонет и затихает. Солнце начинает вставать. Данте перестаёт дышать. — Эй, — Вергилий нагибается максимально близко к Данте и почти не говорит, а только вибрирует: — Ты хотел услышать ту историю. Я расскажу. Лучи света стремительно освещают полную мусора улицу. Сердце Данте останавливается. — Не смей сдаваться, — всё так же нечеловечески рычит Вергилий, едва ли разборчиво. Неро роняет бутылку и прижимается головой к коленям. Так ничего и не заметившие люди на адреналине отслаиваются от своих костюмов сущностями. С Вергилия рассеивается триггер. Трупы демонов рассыпаются в труху. — Твою мать! — Неро набирается сил, чтобы проломить руками асфальт, в который он упирается. Поднимающаяся голова Вергилия, видимо, будет следующей. Раздавит как тыкву. — Вообще-то, я бы предпочёл проснуться на коленях красотки, считающей меня героем… — в полную силу своего голоса говорит Данте. Неро резко вскидывается. Вергилий призывает несколько клинков, готовый повтыкать их кое-кому во все конечности. — Но, знаешь, — добавляет Данте, обезоруживающе улыбаясь, и берёт Вергилия за руку, сжимая её до белых пятен, — живой ты — тоже круто. Сразу так откровенничать начинаешь. Ещё немного, и Данте начал бы сюсюкаться. Вергилий в этом уверен. Поэтому без зазрения совести втыкает все свои призывные клинки по назначению. Неро даже не издаёт по этому поводу возмущённых звуков, только дружелюбно напоминает: — Вы, так-то, разогнали огромную тусовку, так что уносите отсюда свои задницы. — А ты? — Данте садится, разминая затёкшую шею. — А у меня выходной. Мы ещё не все сладости собрали. Завтра с вами разберусь. Данте одобрительно хмыкает, кивая на его костюм вампира, и поднимается. Вергилия, конечно же, тянет за собой как приклеенный. Вдвоём они стремительно скрываются от начавших выбираться из укрытий перепуганных людей. — У Неро есть дети? — спрашивает Вергилий, когда они оказываются достаточно далеко. — Трое, — Данте выпучивает глаза так, словно ожидал от Вергилия какой-то демонической чуйки на количество потомков. Тот стоически держит лицо. Данте ржёт. — Родных нет. Они с девушкой за сиротами приглядывают. В отличие от некоторых, нынешняя молодёжь не так поспешна в вопросах размножения. Ах, да. Ты должен мне историю. — Обойдёшься, — Вергилий хмурится и сбрасывает так и державшую его руку. Данте не расстраивается и кидается к нему на плечи всем весом. На поверхности это чувство не такое уж и мерзкое. Вергилий его не стряхивает. А буквально чуть-чуть позже они узнают, что Неро женится, станет отцом двойни и собирётся тащить их на общие курсы для родителей. Но это уже совсем другая история.