Кассиопея

Созвездия. Сколько Джейс себя помнил– эти маленькие рисунки, созданные такими же маленькими яркими точками в небе, всегда завораживали его. Он мог часами наблюдать, как где-то высоко художник своей рукой так искусно выводил каждую звёздочку. Талис был уверен, что ярче этих крошечных точек в ночном небе, ничего нет. Оказалось, он ошибался. В его глазах кто-то всё же сиял ярче всех звёзд на этой чертовой планете. Его партнёр по работе с хекстеком был необычайно умён и рассудителен, таких как он в обществе либо восхваляют, либо избегают. Он– идеалист, как и подобает учёному Пилтовера. Но даже у такого гениального человека бывают минусы. Виктор никогда не обращал особого внимания на свое здоровье и Джейса это очень выводило из себя. Задаваться вопросом, почему он вообще обязан переживать за состояние парня, который был явно не глуп и осознавал, к чему могут привести переутомления на пару с недосыпом, Талис был не в состоянии. И потому он лишь каждый раз закатывал глаза и возмущался про себя, в который раз наблюдая за спящим Виктором, который так неудобно умещался головой на рабочем столе. Разбросанные научные статьи и исследования, книги из библиотеки и много разных механизмов явно не создавали нужный комфорт для полноценного сна после двух дней бодрствования. Джейс вновь устало покачал головой и подошёл ближе, ненароком вглядываясь в кривые записи в потрёпанном от времени черном блокноте. К его явному удивлению, которое чётко выразилось на лице высоко поднятыми тёмными бровями и заинтересованным блеском в глазах, помимо каких-то вводных научных данных в нижнем левом уголочке простым карандашом был выведен небольшой рисунок. Хотя, это даже рисунком сложно было назвать– несколько резких линий и немного штрихов. Но Талис всё равно застыл на месте и неотрывно наблюдал за этим маленьким всплеском чего-то иного в душе его научного партнёра. Аккуратно убрав руку, так спокойно лежащую на блокноте, тем самым словно охраняя его,— а может быть так и было, но Виктор слишком уставший, чтобы хоть как-то среагировать на нежное прикосновение, — Талис взял в руки блокнот и мысленно попросил прощения у матери и самого Виктора за свое неугомонное врождённое любопытство и нарушение личных границ. Это было в научных целях! Виктор обязательно поймет. Он покрутил в разные стороны непонятный набросок, пытаясь хоть немного понять, что именно там изображено, но сдался уже спустя минут десять, потерпев сокрушительное поражение. Джейс от отчаяния повалился на пустой диванчик и прикрыла глаза ладонью. Блокнот как некстати выскользнул из рук и повалился на пол, разбрасывая вокруг себя пару листочков. Талис повернулся в сторону Виктора, окидывая взглядом все так же спавшего партнёра, и уже со спокойной душой, ведь, как считал, в данный момент он нёс ответственность за его сон, сел на пол собирать результаты своего ненужного любопытства и, несвойственной ему в последнее время, криворукости. Джейс потянулся к последнему листочку и тут же завис, внимательно разглядывая портрет. На, вырванном из какой-то тетрадки, листе был изображён парень. Очень даже знакомый парень. Его Талис каждый день видит дома. Напротив зеркала. Этот рисунок был создан искусной рукой и Джейс не мог бы подумать, что тот набросок где-то на просторах блокнота и вот это– было воплощением самого Виктора. Он внимательно разглядывал каждую чёткую линию своего нарисованного лица, каждый штрих, который был так искусно вплетен в портрет для воссоздания полноценной картины. Картины души художника. Джейс подумал, что разучился дышать или кислород прекратил поступать в лёгкие, а может он просто сошел с ума? Он усмехнулся. Нет, Талис просто болен. Виктор— его болезнь, против которой нет никакой вакцины. И Джейс был уверен, что будь она воссоздана, он тут же уничтожил бы каждую частицу этого ненужного лекарства, полностью отдаваясь своей болезни. Он все не мог оторвать взгляда от рисунка, зачарованный его красотой и чем-то таким, что не поддавалось никаким объяснениям. Чем-то магическим. Талис всё же перевел свой взор на Виктора, который все это время тихо дремал. Джейс усмехнулся, замечая на его бледной щеке отпечаток черной ручки. Взгляд пробежался дальше: на закрытые глаза и длинные тёмные ресницы, едва подрагивающие, на слегка приоткрытые губы и Талис сжал руки в кулаки от мимолётного желания подойти и попробовать их на вкус, наверняка они сладкие. Он в этом уверен. Взгляд прошёлся по открытой шее, видимо ворот рубашки сбился от неудобной позы владельца, и задержался там. Словно на бледном полотне красовались такие чёткие и маленькие родинки. Джейс тихо подошёл ближе к рабочему столу и словно заворожённый начал изучать каждую из них. Вот, например, маленькая родинка возле уха вроде бы такая неприметная, но по-своему необычайно красивая, а чуть ниже красуется темная точка покрупнее, если провести линию от первой ко второй, а потом свернуть вниз к третьей получится начало созвездия. Джейс вскинул брови от осознания того ,чем он занимается и от понимания того, что ему нравится. Определено нравится разглядывать спящего Виктора и его прекрасные родинки. Виктор был красив. Ужасно красив во всем: своей болезненной худобой и бледностью, своими утончёнными и длинными пальцами, своей улыбкой и прекрасными глазами. Но многие считали его тенью Джейса Талиса– парня, который так горел идеей хекстека и магией в целом, и потому никогда толком не обращали должного внимания на само воплощение магии. Виктор был этим воплощением. Талис готов был часами говорить о том, насколько его научной партнёр волшебный. Любые его движения были аккуратными и тихими, словно весенний лепесток упавший с дерева, а редкая искренняя улыбка, которую так часто была посвящена именно Джейсу, напоминала утренний рассвет с первыми лучами солнца. Весь он– самое настоящее волшебство. И даже сейчас, Джейс не мог налюбоваться такой чудесной картиной умиротворённого Виктора и его чудесных родинок. Талис провел в воздухе указательным пальцем, словно кистью, как настоящий художник и мысленно соединял близлежащие родинки. Вот линия идёт вниз, а потом немного вправо к третьей родинке и снова вниз, соединяя между собой четыре маленькие темные точки. Джейс провёл последнюю линию к пятой родинке и застыл, слегка улыбаясь и тихо шепча. – Кассиопея. Он сел рядом с Виктором и повторил за ним неудобную позу, укладывая свою голову на руки. Так смотреть за ним стало ещё интимнее. Талис, не обдумывая ход своих мыслей, протянул руку вперёд и нежно коснулся тех самых родинок, которые так старательно выводил пару минут назад. Виктор вздрогнул, резко открывая свои глаза, и удивлённо уставился прямо на Джейса. — Ой.— рука исчезла так же быстро, как и появилась на нежной коже.— Извини, это было лишним. Виктор моргнул пару раз, чтобы наконец избавиться от ощущения ушедшего сна и неожиданно улыбнулся. — Всё в порядке.— и как бы играючи наклонил голову в сторону.— Ты же знаешь, я плохо сплю. Джейс стало душно, наверное, какой-нибудь механический сбой в лаборатории. — Получается, ты все знаешь? И тут вдруг послышалась чудесная мелодия. Такая тягучая и нежная, словно заиграл аккомпанемент самых лучших инструментов. Виктор лишь тихо рассмеялся и Джейс влюбился ещё сильнее. — Нет, конечно.— покачал головой.— Но чётко помню последние минут десять. Виктор прикусил губу от болезненного спазма во всём теле из-за неудобной позы, а Талис всё смотрел и смотрел на то, какой же его партнёр всё-таки волшебный. — Прости, мне не стоило.— Джейс попытался добавить к голосу чувство вины, но соврал бы самому себе. Ему было не жаль. — Джейс.— голос Виктора все ещё был хриплым после пробуждения, что придавало моменту больше чувственной магии.— Расскажи мне о Кассиопеи.