Ода памяти

Конечно, им стоило понимать такие простые истины как "не стоит стрелять себе в колено". Возможно, Форд - непроходимый идиот, ибо почти каждый фильм ужасов учит, что связываться с инфернальным существом из другой вселенной - плохая идея, и вся эта сайфайная муть с порталом и стирателем памяти до добра не доведёт. - Ты ничего не понимаешь, - говорил МакГаккет, и Форд просто закатывал на это глаза. Не может ведь его гениальная муза быть опасной. Он в упор не видел, что Сайфер - не благословение, не чудо, пришедшие из другого мира, чтобы помочь учёному разобраться в устройстве вселенной, а проклятие. Проклятие безжалостное и преследующее свои туманные цели. - Эту машину нужно немедленно уничтожить! - кричал Фиддлфорд, и Пайнс был уверен, что он сумасшедший. Закопанный по горло в бумагах и расчётах Стэнфорд сам всё больше походил на поехавшего. Фиддлфорд отчасти даже понимал его: у Пайнса не было совсем никого, кроме его помешательства. Только брат, о котором он заговорил с ним всего лишь раз (впрочем, не сказав о нём ничего хорошего). А потом Форд начал вести себя ещё более странно. МакГаккет хорошо помнил, как приходил к нему и подолгу стучался в дверь. Пайнс открывал ему всегда, но выглядел он всё хуже и хуже. Помнил и то, как его рвало пауками (некоторые из которых были ещё живыми), а после Форд просто вставал и продолжал работать над порталом, бездумно хватаясь за провода и платы и начиная понимать, что делает, только спустя несколько минут. Он помнил замотанную каким-то грязным бинтом ладонь, лежащую на пульте управления. Фиддлфорду становилось всё страшнее, но его продолжало ко всей этой жути болезненно тянуть, и он сам не до конца понимал, почему. МакГаккет приносил ему продукты, рассказывал новости, умолял поспать, но Форд неумолимо дичал. Безусловно, его расчёты были гениальны, а чертежи безупречны, и если абстрагироваться от происходящего, можно решить, что Стэнфорд самый здравомыслящий человек на свете. Но Пайнс ему друг, и абстрагироваться не получалось никак. Фиддлфорд однажды увидел у него жёлтые глаза. Он уже знал, что увидит их когда-нибудь, и почти не был этим напуган. Почти. - Привет, очкарик, - голос Пайнса совсем не изменился. Изменилась интонация. МакГаккет сделал шаг назад и упёрся поясницей в стол. Лицом Стэнфорда ему улыбался Билл Сайфер - болезнь и проклятие его друга и коллеги. Фиддлфорд даже хотел ему ответить, но совсем не нашёлся, что сказать. БиллФорд надвигался на него медленно и неумолимо. МакГаккет глубоко вдохнул и зажмурился, в глубине души надеясь, что это всё наваждение, сон, что сейчас он откроет глаза в своей кровати. Над ухом раздалось низкое и тихое: - Я всё про тебя знаю. А потом он почувствовал прикосновение к своим губам и почему-то не смог отвернуться. На плечи легли чужие шестипалые руки, лицо обдало жаром, он весь совершенно ослаб. За спиной однотонно гудел компьютер, под веками загорались и гасли неоновые лампочки. БиллФорд крепко держал его, напирая, не оставляя никаких путей к отступлению. Последние мысли выбило из головы, и МакГаккет закинул руки ему на шею, схватился, повис почти, не отдавая себе никакого отчёта в происходящем. Целоваться с Фордом оказалось удивительно приятно. А потом БиллФорд отпустил его, отошёл, снова натянув на лицо безумную улыбку, подмигнул ему и пропал. Перед Фиддлфордом стоял его друг, поникший и уставший. - Всё в порядке? - спросил он тогда. Конечно, всё было не в порядке, Фиддлфорд был в ужасе, но объяснить то, что произошло, не представлялось возможным. А ещё аномально не хотелось ничего объяснять. Красный до кончиков ушей, дрожащий и ничего не понимающий МакГаккет сказался больным и сбежал домой. Заперся в своём гараже, долго сидел в тишине, вспоминал. Пытался найти в себе хотя бы крупицу совести. Совесть не просыпалась. Хотелось ещё раз. И он сдался абсолютно. Казалось, что Форд начал соображать лучше: адекватно разговаривал, почти не бредил, находил в себе силы бриться и даже начал спать иногда. Но работа не пошла быстрее: теперь тупил и залипал уже Фиддлфорд, порой намеренно оттягивая завершение строительства портала. Пайнс ругался, кидался в него книгами, кричал, но МакГаккет не принимал ничего из этого близко к сердцу. Он ждал, что Билл вернётся. И Билл вернулся. Фиддлфорд даже не сразу это понял. Он сидел на полу лаборатории, занятый вознёй с расчётами, которые всё никак не хотели сходиться. На колено легла рука, он поднял голову, тут же уткнувшись взглядом в весёлые жёлтые глаза. Билл ничего не сказал ему теперь, сразу пошёл по уже изученной схеме. Фиддлфорд подчинялся ему, самозабвенно отвечал, с каждым движением всё лучше понимая, что предаёт Пайнса. БиллФорд стягивал с него одежду, медленно и методично изучал, доводил до исступления. Сайфер смеялся над ним, это аксиома, но за эту злую шутку МакГаккет готов был себя продать. Воздух заискрился, Фиддлфорд открыл глаза и увидел потолок лаборатории. Под спиной оказался скомканный халат и прохладный кафель. БиллФорд не позволил ему отвлечься, прикусил кожу на его шее, схватил за бёдра, прижимая к себе. МакГаккет вскрикнул, выгнулся в его руках. Ему уже совсем не было важно, что он поступает, как последняя тварь. - Ты не хочешь, чтобы Шестопал узнал об этом, - прошептал БиллФорд ему в губы. В ответ Фиддлфорд смог только задушенно простонать и сократить расстояние. Это продолжалось несколько месяцев, за которые Билл Сайфер успел досконально изучить его слабости, а МакГаккет тело Пайнса. И тем больнее и неправильней было из раза в раз снова смотреть ему в глаза. В голубые глаза. Он был решительно не в себе. Портал был завершён, гравитация вела себя нетипично, было украдено несколько тонн радиоактивных отходов для того, чтобы его возможно было запустить. И Фиддлфорд даже смог убедить себя, что они на пороге величайшего научного прорыва и получения Нобелевской премии, а не апокалипсиса. К тому же, Форд был свято уверен в том, что всё будет хорошо. В конце концов, он сохранил рассудок, и понимал, что нужны испытания. Они даже притащили манекен, чтобы запустить его в портал. Фиддлфорд дёрнул за рычаг и полетел следом за манекеном - зацепился ногой за верёвку. Форд успел схватить его, но было поздно: МакГаккет заглянул в портал. Сайфер был там. В своей истинной форме. Фиддлфорд ощутил нечто вроде наркотического психоза и упал во тьму. Открыв глаза, он увидел над собой обеспокоенное лицо Форда. Его затрясло, он набрал воздуха в грудь и закричал: - Мы подвергли наш мир огромной опасности! Выключай машину немедленно! Они сильно поругались в тот день. Фиддлфорд бросил халат на землю и ушёл. Он больше не хотел быть причастным ко всему этому ни коим образом. Поигрались в великих учёных и хватит. Форд должен был понимать это. Нужно было бежать, бежать как можно дальше. Но его не отпускало, тянуло в хижину неимоверно, ему снились кошмары. Кошмары и Форд. Кошмары и БиллФорд. Нужно было срочно всё забыть. Он потратил последние силы и деньги на то, чтобы собрать стиратель памяти. Он даже не тестировал его, сразу приставил к виску и нажал. Повторить пришлось несколько раз - тёплые губы Форда засели в памяти намертво. А потом начали происходить странные и страшные вещи. Стиратель он уже не выпускал из рук. Он перестал вести дневник, уже не помнил, как его зовут и сколько ему лет. Уходил из дома, ночевал на свалках, зачем-то причинял себе боль. Форда он так и не забыл. Иногда ему снились зелёные глаза.