У нас обоих есть истории (но они не одинаковые)

— Ты не выше меня, — Саэ многозначительно говорит. Смотря на Кайзера. Любой рациональный человек бы предположил, что Кайзер выше Саэ, учитывая нынешнее фактическое доказательство перед ними: Кайзер, стоя рядом с Саэ, выглядел на дюйм или около того выше. Но Саэ не какой-то фанатичный наблюдатель. — Разумеется, я выше, — Кайзер говорит с улыбкой на губах, предназначенной больше для камер, чем Саэ. Конечно же, он одет с иголочки; модные мероприятия требуют модных костюмов, но они не требуют того, что Кайзер должно быть сделал со своей обувью, чтобы стать на дюйм выше Саэ. Он не был на дюйм выше Саэ вчера на поле. — Обувь на платформе? — Саэ говорит, пока их ведут по красной дорожке, которая является глупой имитацией мероприятий звезд, но для лучших футболистов мира. Он останавливается, когда надо, не пытается улыбаться. Кайзер на шаг впереди него, и он одаривает Саэ той же фальшивой улыбкой, какую показывает камерам. — Посмотри на себя, Итоши. Ты видишь каблук? — Видите, вот настоящая проблема — Саэ не видит. Что ничего не значит, но он не собирается верить Кайзеру, что он на самом деле выше. Кайзер не нуждается в повышении эго, и точно не нуждается в лёгком оправдании, чтобы смотреть на кого-то сверху-вниз. Тем более, Саэ. — Я не видел каблука и вчера, — говорит он. — Но тогда ты был ниже меня. Кайзер награждает его взглядом, кричащим «ты уверен в этом?», умудряясь одновременно выглядеть совершенно удачно ради камер. Саэ не впервые думает, что он должен был пойти в актёрство. Он бы очень быстро разбогател, не говоря уже о том, что он процветает при всем внимании на таких мероприятиях. Саэ бы провел день на адской тренировке, чем здесь, но Дабади не сдавался, поэтому он здесь. — Ну, я бы сказал, что ты вероятно обращал внимание на игру, чем на мой рост, но я не совсем уверен, что это правда. — Кайзер размышляет, пока их ведут на торжественное мероприятие — это убогое действо с позолоченной стеклянной посудой и скатертями с золотой отделкой, и Боже, Саэ предпочтет смотреть на солнце, чем знать огромное количество денег, потраченное на такое событие. — Что, потому что мы выиграли? — легко парирует Саэ. Конечно же, он знает, что подразумевает Кайзер, но он не покажет ему этого. — Конечно, но точно не благодаря твоей потрясающей потере мяча к концу второй половины, — он говорит с улыбкой, которая могла бы растопить сталь. Словно он думает, она тоже растопит Саэ, но Саэ всегда состоял из грубого материала. Плюс, помогает, что он знал Кайзера с тех пор, как у него было кривая улыбка, а не безупречная сегодня. Ему она всегда нравилась раньше больше, но это едва воспоминание в наши дни. — Хоть горшком назови, только в печь не сажай, — Саэ бормочет в ответ. Здесь есть что-то вроде схемы рассадки, он видит карточки с именами, разложенные на каждом столе, и есть все шансы, что какая-то назназначенная табличка или, возможно, назначенный человек подскажут ему, куда идти, но он бывал на таких мероприятиях чаще, чем ему хотелось бы, и не сомневается, что следование за Кайзером — который не такой высокий — с большей вероятностью приведет его к нужному столу. Они сажают Новое поколение вместе, он ожидает, этот раз не будет исключением. — Знаешь, хождение за мной потерянным щенком не сделает тебя магическим образом выше, Итоши, — Кайзер говорит с резкой ухмылкой, а Саэ закатывает глаза. — И ношение обуви на платформе не сделает тебя магическим образом выше, — Саэ говорит, когда они останавливаются у стола, пронумерованного красивой золотой цифрой одиннадцать. Кайзер неторопливо обходит круг стульев, прежде чем остановиться у того, что должно быть его- Вместо того, чтобы сесть, он берет табличку, потом проходит остальной путь назад, пока снова не оказывается рядом с Саэ, всё ещё необоснованно на дюйм выше. Он нарочно роняет табличку рядом с другой, затем хватает её и возвращает назад, чтобы заполнить пустое место. Только тогда Саэ замечает карточку перед собой, на которой написано Итоши Саэ. Рядом с ним — теперь — сидит Михаэль Кайзер. И, во плоти, Кайзер проходит к стулу возле Саэ и вытаскивает его, потом спокойно падает на него. — Собираешься стоять всю ночь? — подсказывает он, довольный собой. На его лице ленивая ухмылка. — Или ты просто наслаждаешься коротким периодом времени, когда ты можешь смотреть на меня сверху-вниз? Саэ без особых церемоний дергает стул и падает на него. Вот так они почти одинакового роста. Саэ сужает глаза. — Сними обувь. Кайзер моргает, глядя на него. Саэ моргает в ответ. — Это официальное мероприятие, если ты забыл. Я знаю, ты изредка присутствуешь на них, — Кайзер добавляет, словно это замечание, а не напоминание о том, насколько он несчастлив в этот конкретный вечер, не сумев избежать такого события. — Кого это волнует, — Саэ говорит, закатывая глаза. Внутри не позволены камеры, позже будет рекламный ролик, на котором Саэ, как ожидают, попозирует для нескольких кадров, но, в целом, это закрытое мероприятие. — Меня волнует, — Кайзер говорит, приподняв бровь. — Некоторые на самом деле уважают правила приличия на этих мероприятиях, — добавляет он, протягивая руку к бокалу шампанского. Он делает глоток, потом со слабым звоном ставит его на стол. Он долгое мгновение смотрит на Саэ, а Саэ ждёт. Он хорош в этом, терпелив там, где Кайзер никогда не мог быть, и именно Кайзер ломается первым. — Ты серьёзен, да? — говорит он, словно это какой-то абсурдный маленький факт, который он только что узнал. Позабавленный, застаный врасплох. Саэ поднимает бровь. Кайзер хмыкает. — Я не сниму обувь. — Тогда она делает тебя выше, — Саэ приходит к выводу, и поворачивается как раз тогда, когда Кайзер прожигает его взглядом. — Что за внезапная и странная одержимость моим ростом, — он говорит так, словно не он носит обувь на платформе. Платформа должно быть спрятана внутри обуви, так что снаружи выглядит, как обычная обувь. Саэ гордится тем, что замечает разные вещи, особенно в своих противниках, и нет никого, к кому бы он присматривался внимательнее, чем к Михаэлю Кайзеру. — Что за внезапное и странное желание притвориться, что ты выше меня, — он парирует, приподняв бровь. Кайзер тем и хорош, что если смотреть на него пристально, не позволяя взгляду ускользнуть от него, как он того хочет, можно научиться видеть всё за блестящей маской, которую он носит. Саэ очень хорошо умеет не отводить взгляд, а Михаэль Кайзер не любит лгать. Он любит приукрашивать правду, обходить её, перенаправлять, как умный волшебник с блестящими трюками, смелыми заявлениями и более смелыми подвигами, но он не лжет. Саэ смотрит, как его глаза сужаются. Когда ухмылка исчезает, он знает, он задел за больное. — Всё из-за того, что я забил гол в игре, на которой ты замешкался? Они ни к чему не приходят. Саэ встает, и Кайзер приподнимает бровь. На губах Кайзера неизбежный комментарий о том, что Саэ так отчаянно хочет быть выше, но он замолкает, когда рука сжимает лацкан его пиджака. — Итоши, что- отпусти, — Кайзер шипит, когда Саэ тянет его вверх, что полдела. Саэ смотрит на него, потом кивает головой к дальней стороне комнаты. Кайзер хмурится, но Саэ отпускает пиджак, и он поправляет его, как кот, облизывающий взъерошенную шерсть. Затем Саэ уходит, а Кайзер следует за ним. Пока народу немного, так что пробираться приходится только через столы, и Саэ добирается до открытого проема, ведущего в остальную часть заведения: двери, обозначенные как уборные, затем ещё один коридор, ведущий в сторону… в общем, неважно. По пути он найдет какое-нибудь другое место. — Итоши, куда на земле- — Кайзер начинает позади, но он протискивается вперед в поисках любой другой безобидной двери без особых обозначений. Кайзер пока что выше него ростом, он успеет. К его облегчению, одна такая дверь появляется сразу за следующим поворотом, и он подходит к ней и пробует ручку. Признаться, он немного удивлен, что она сдвигается, но ещё больше он удивлен тому, что она открывается с относительной легкостью. Дверь ведет в довольно тесную подсобку, и Саэ как раз вовремя оборачивается, чтобы увидеть Кайзера, выходящего из-за угла с поджатыми губами. — Входи, — Саэ говорит, махая рукой, и Кайзер поднимает бровь. — Ты сошел- — Просто зайди внутрь, — Саэ прерывает его, и Кайзер с раздражением выдыхает. И всё равно идёт. Пока он идет, вгляд Саэ проходит по позвоночнику, потом он следует за ним и закрывает дверь. Он мгновение шарит у стены, ища выключатель, а когда он находит его и включает, он едва освещает пространство. Быстрый взгляд наверх подтверждает, что причиной недостаточного освещения является множество фальшивых цветочных украшений, многие из которых, похоже, сложены близко к потолку и не позволяют проникнуть свету. — Можешь объяснить? — Кайзер говорит, смотря на Саэ, в его тоне слабое раздражение. Словно он не выбирал последовать по собственной воле. Саэ закатывает глаза. — Мы больше не подчиняемся деспотичным требованиям общества модного мероприятия. Снимай обувь. Кайзер смотрит на него так, словно он сошёл с ума. Или, возможно, отрастил вторую голову. — Ты всё ещё- — Если тебе нечего скрывать, у тебя нет причин не снимать её, — Саэ замечает, что как раз является его причиной притащить Кайзера сюда. Кайзер хмыкает. — На данный момент, мне кажется, уступка только поощрит твоё бредовое поведение, — Кайзер говорит удивительно ровным тоном для человека, который собирается потерять три дюйма. На данный момент преимущество у Саэ: он не дает Кайзеру добраться до двери, так что Кайзер не может ничего сделать, кроме как сдаться. У них есть вся ночь, и он предпочел бы провести ее в подсобке, уговаривая Кайзера снять дурацкие туфли, а не общаться с людьми. Он предпочел бы получить мячом по лицу. - Здесь тебе некого впечатлять своими славными, несколькими дополнительными дюймами роста, - Саэ говорит, взмахивая рукой. - Я даже не уверен, почему ты так решительно продолжаешь фарс. — И я не уверен, почему ты так решительно хочешь доказать, что это фарс, — Кайзер говорит, откидываясь на стену позади. Ему некуда двинуться, между ними только несколько дюймов, пока Саэ ждет, когда же Кайзер сдастся. Те же самые несколько дюймов, за которые он так отчаянно цепляется. — Если ты так уверен, что это фейк, — Кайзер добавляет и Саэ слышит изменение в его голосе. Его выражение лица меняется на скучающий, слегка весёлый взгляд. — Тогда зачем тебе нужно, чтобы я доказывал что-то? Саэ закатывает глаза. Это становится всё более утомительным, может быть, ему лучше было бы поболтать с кем-нибудь, кто осмелится с ним пообщаться. Он приседает в ограниченном пространстве, ударяясь коленями о контейнеры для хранения вещей и многочисленный, похожий на растения, декор, беспорядочно лежащий вокруг, и Кайзер издаёт поражённое «что?», прежде чем Саэ хватается за его ногу. Он игнорирует скучное «что, черт возьми, ты-» над собой, растёгивая молнию на обуви, изо всех сил удерживая ногу Кайзера. Тесное пространство мешает Кайзеру, останавливая от правильного размаха, за что Саэ благодарен. Только вопрос времени, прежде чем он снимет туфлю с ноги Кайзера, и — как и ожидалось — в пятку встроена платформа. Он отпускает лодыжку Кайзера и она без особых церемоний падает на землю, а Саэ встаёт и многозначительно наклоняет обувь в направлении Кайзера. — Что с тобой не так? — Кайзер рычит, словно это не он пробирался сквозь тернии из-за того факта, что носит обувь на платформе, чтобы добавить себе роста. Саэ закатывает глаза. Потом подходит ближе и баланс Кайзера смещается на необутую ногу. Немного ниже. Саэ опускает взгляд. — Ты доволен? — Кайзер шипит и Саэ пытается отойти назад, но- — Почему? — Ему нравилось думать, что он понимает Кайзера, по крайней мере, столько, насколько Кайзера возможно понять, но это не имеет смысла. Несколько дюймов роста правда вопрос неуверенности для него? Он и сам не отличается высоким ростом. — Чт- потому что мне бы хотелось вернуть мою чёртову обувь, — Кайзер произносит, и Саэ позволяет ему забрать её из ослабевшей хватки. — Я спрашиваю, почему ты так сильно волнуешься, — он говорит, когда Кайзер немного наклоняется, затем решает присесть. Когда он смотрит на Саэ, его освещает обманчивое освещение. — Почему тебя волнует, почему мне не плевать? — он говорит вместо ответа, потому что Кайзер никогда не прост. Саэ откидывает голову назад, на долгий миг закрывает глаза, а к тому времени, как открыл их снова, Кайзер выпрямился. Теперь выше него только на дюйм. — Ты собираешься двигаться? — он добавляет, словно Саэ уже ответил на его вопрос. Словно Саэ получил ответ на свой вопрос. — Нет, — он говорит, что правда. Кайзер подавляет вздох, словно он столкнулся с тяжестью мира и ему сказали, что он обязан нести ее. — Хочешь знать, почему я надел такую обувь? — Голос Кайзера становится тихим, раздраженным. Саэ терпеливо ждёт. — Я подумал, было бы весело пожить в небольшом бредовом фентези-мире, где ты не заноза в заднице. — Это не ответ, — замечает Саэ. Кайзер наклоняется в его личное пространство, челюсти сжаты, а улыбка остра. Его рука падает за Саэ, прижимая его к двери. — Ты— боже, я хотел сделать это, — он говорит и между ними резко не остаётся пространства. К нему тепло прижимаются губы, и Саэ моргает, видя, как глаза Кайзера закрываются, как он растворяется в Саэ, как будто хочет Саэ. Что… он поцеловал Саэ, что обычно намекает, что он хочет Саэ, но- Саэ ёрзает и Кайзер отшатывается, словно обоженный. Губы, прижатые к Саэ полсекунды назад, изгибаются в напряженную имитацию обычной ухмылки Кайзера, и рот Саэ открывается, прежде чем он знает, что собирается сказать. — Ты надел обувь на платформе, чтобы поцеловать меня, — вот что выходит и маска Кайзера дрожит. — Ты мог бы сделать это без нее, — он замечает. — Я не- тебе действительно понравилось или ты издеваешься надо мной? — Кайзер выпаливает, всё ещё цепляясь за фасад, словно малейший намёк на ухмылку убедит Саэ, что он не разваливается на части. Саэ наклоняет голову. — Могло быть и лучше. Попробуй… — Кайзер на долю секунды хмурится, прежде чем снова сосредоточиться, когда Саэ протягивает руки, чтобы надавить ему на плечи. — Только… три дюйма ниже должны сработать. — Он смотрит, как на лице Кайзера вспыхивает раздражение, как особенно злобный цветок. Розовато-красный цвет, обжигающий его щеки, хорошо подходит подводке. — Я ухожу, — Кайзер рявкает, словно ему не надо пройти через Саэ, чтобы добраться до двери. Саэ откидывается на неё и смотрит, как в его глазах мерцает досада. — Планируешь пролезть через вентиляционные отверстия? — говорит он, указывая подбородком на решётку в углу подсобки. Кайзер не удосуживается наградить её взглядом. — Двигайся, — шипит он, фасад треснул и теперь рассыпается. Саэ не сводит взгляда с Кайзера. — Поцелуешь меня лучше и, возможно, я уйду, — говорит он, пока Кайзер готовится сгореть. Он следит за Кайзером, как фитиль проходит по его коже, а, может, и по лианам, опутывающим руку и заканчивающимся у горла. Может быть, в этом есть символизм: его слова всегда разоблачают его, его голос всегда опровергает его непредсказуемость. Затем рубашку Саэ сжимает рука, и это всё предупреждение, которое даёт Кайзер, прежде чем его губы ещё раз прикасаются к губам Саэ, на этот раз злобно. Саэ поддается, потому что у него было чуть больше, чем нулевая подготовка к такой возможности — а может, гораздо больше, раз он так подстрекает Кайзера — и Кайзер снова тает, хоть отчаянно пытается сопротивляться. Но мороженое, которое не хочет таять, в конце всё же тает, и Кайзер не отличается. Хотя он не такой сладкий, но Саэ предпочитает так. Его рот горячо скользит по губам Саэ, словно он готов сожрать Саэ, только чтобы добраться до чертовой двери, и Саэ встречает его удар за ударом. Хотя его язык показывается первым, и ему нравится, как из горла Кайзера вырывается хриплый вдох. Рука, сжимающая его рубашку, почти сразу же ослабевает, прижимается к груди, а пальцы Саэ просовываются через пряжки для ремня в штанах Кайзера. Он… немного удивлён тому, как его сердце и лёгкие поддаются напору Кайзера, прижатого к нему. Он не может сказать, что думал об этом, не во многих деталях, но это… хорошо. Лучше, когда рука Кайзера скользит под пиджак и проводит по рубашке, и он не пытается сопротивляться, когда тот расправляет ткань, чтобы добраться до кожи. Его прикосновения, как огонь, обжигают дюймы кожи Саэ, когда он задирает рубашку вверх, прижимая пальцы к спине. Несколько секунд он рассуждает над достоинствами и недостатками дать Кайзеру выиграть, но Мадрид одержал победу вчера, поэтому он полагает, что может спустить это с рук. Он освобождает руку от важной задачи, удерживать петлю для ремня Кайзера, потом засовывает её под пиджак, чтобы притянуть другого к себе, так близко, как может. Его другая рука пробирается к заднице Кайзера, за что он получает укус на губе. Кайзер отдергивается с хмуростью, зацелованными, розовыми губами, и пылающими щеками, а Саэ немного сопротивляется, когда Кайзер дёргает его за запястье. — Я не трахаю тебя в подсобке, — он резко произносит и Саэ приподнимает бровь. — Это считается сексом? Ты должен был мне сказать, я бы хотя бы снял свой пиджак. Губы Кайзера приоткрываются, словно у него заготовлена умная колкость. Саэ сжимает его за задницу. — Ты- мы не трахаемся. Саэ моргает. — Да, я понимаю, что мы буквально не трахаемся прямо сейчас, я- убери руку с моей задницы, прежде чем я сломаю её, — он говорит со всем авторитетом офисного работника и членом, достаточно твёрдым, что ощущается через их штаны. — Ты хотел трахнуться? — Саэ уточняет, потому что этот вопрос остается без ответа. Однако он переводит руку в более приличное положение на пояснице, как будто в данный момент не занимается логистикой, чтобы выяснить, хватит ли у них места для двух почти шестифутовых — Кайзер не считается выше шести футов, каблуки или нет — взрослых мужчин, чтобы правильно поместиться для траха. — Не в подсобке, — Кайзер шипит и Саэ откидывается на дверь. — Но ты хочешь- — Да, боже мой, разговор с тобой приводит в ярость. Саэ фыркает. — По крайней мере, я не дурил тебе голову о моём росте, — Саэ замечает, что кажется актуальной темой, учитывая обстоятельства. Кайзер хмуро смотрит на него, поскольку он всё ещё носит глупую обувь. — Безрезультатно. — Выпусти меня, — выдавливает он и Саэ наблюдает, как он собирает разлетевшиеся кусочки фасада во что-то, что вероятно выглядит совершенно нормально для любого, кроме Саэ. Его взгляд перестал скользить по Кайзеру давным-давно. Он спорит с ним, отталкивает, но не уверен, что ему это нужно. Кайзер отходит, и Саэ убирает руку и с долей интереса наблюдает, как Кайзер поправляет штаны. — Уверен, что не хочешь, чтобы я позаботился об этом? — предлагает он, оливковая ветвь за его менее, чем доблестное поведение в этот вечер. Глаза Кайзера на мгновение закрываются, и он глубоко, медленно вдыхает. — Если я дам тебе прикоснуться ко мне, ни один из нас не покинет эту подсобку до окончания мероприятия. — Его глаза открываются, и Саэ приподнимает бровь. — Так что да, я уверен. — Тонкая, сдержанная улыбка. Саэ хочется знать, как он выглядит, разорванный на куски, полный хаос под руками Саэ. — Тогда позже, — говорит он, это не вопрос. Когда он открывает дверь, Кайзер просовывает руку под пиджак, чтобы… а, ему надо заправить рубашку обратно. В этом месте коридора не совсем многолюдно, так что Саэ делает это, пока они идут, а, разобравшись, смотрит в сторону. — В каком ты отеле? Взгляд Кайзера обращается на него, и он качает головой. — Твой ближе. — Губы Саэ приоткрываются. — Не надо, — Кайзер добавляет напряженным голосом. Саэ сжимает губы, чтобы побороть несвоевременное желание улыбнуться. К моменту их возвращения помещение уже заполнилось, а из колонок доносится негромкая музыка, которая благотворно действует на Саэ. Он медленно вздыхает, но, по крайней мере, его ждет награда, если он пройдет через это мероприятие целым и невредимым. — Кайзер, — произносит он, и Кайзер замирает прямо в открытой двери. Он скользит рукой по пояснице Кайзера и наклоняется ближе, под предлогом того, что хочет быть услышанным над громкой музыкой. — Если хочешь быть выше меня, в следующий раз надевай обычные каблуки. Они тебе пойдут. Если взгляд, брошенный Кайзером, говорит о многом, то его румянец говорит о библиотеках, и Саэ откладывает это на задворки сознания. «Позже».