газ

— едем? они заваливаются на задние сидения джей, черён сильно хлопает дверью, а хан звонко кидает ей на это короткое и мягкое «хэй». девушка только улыбается и устраивается поудобнее на коленях сынмина. их всего шестеро, но салон битком. — кто обычно сидел здесь до меня? — хван тянет ремень безопасности, чтобы пристегнуться и смотрит исподлобья на профиль джисона. — по настроению. че всегда дралась за это место, — джисон пожимает плечами и скалится в улыбке, встретившись взглядом с двумя парами глаз в зеркале заднего вида: довольными кимовыми и лисьими черён. машина шумно заводится, и на магнитоле высвечивается название играющего трека, — почти час будем ехать. музыку? и салон заражается громкими криками и роком, который они орут в улицу через опущенные стёкла и друг другу в уши. сердце греет от смешанных голосов, поющих и обсуждающих что-то незначительное сквозь музыку. хёнджин расслабляет плечи и рассыпается в смехе, когда на задних сидениях начинается очередной спор. он ловит взгляд джисона. и они смотрят друг другу в глаза совсем не долго, но этого оказывается достаточно, чтобы в груди стало ещё теплее. становится тише. руки сынмина, черён и чана по обе стороны торчат в окна, ловя ветер, а чанбин посередине спит глубоким сном и похрапывает. ему не мешают песни, но их всё равно перестают орать, джисон убавляет музыку, а переговариваются все в пол голоса. и эта тишина тоже заставляет трепетать что-то в животе. — ты будешь гонять сегодня? — хван облокачивается локтем о раму, перебирает собственные волосы пальцами. джисон сосредоточен на дороге, а на его губах слабая улыбка. — нет. я гоняю только на стадионе. а это... в общем почти гонка. — слишком загадочно, — хёнджин легко смеётся. и он тоже прикрывает веки, чтобы вздремнуть оставшиеся несколько минут, — надеюсь удивиться сегодня не меньше, чем гонкам без «почти». джисон будит его с широкой улыбкой на лице. он склонился к хёнджину через открытую дверь, запуская в салон ветер и гоночный шум. почти гоночный шум. парень выглядывает за джисона, глаза слепит разноцветными вспышками. они приехали в самый разгар шоу. шоу стритрейсеров. хван слышал, что это немного незаконно. и от этого осознания растёт адреналин. он машинально касается протянутой джисоновой руки своей слегка трясущейся, от внезапности и ощущения чего-то совершенно иного. он выбирается из джей, благодаря хватке хана, ветер сразу же обдаёт лицо. он одновременно холодный и огненный. потому что погода к вечеру стала пасмурная, а от накалённых спорткаров и байков тянется нагретый воздух. вокруг пустырь, ни одного фонаря. всё освещают лично принесённые организаторами прожектора и фары нескольких десятков машин. и этот масштаб поражает. толпу и скрип шин по асфальту слышно как эхо, а трасса уходит в густую бесконечную темноту. хёнджин завороженно следит взглядом за несколькими байкерами, вытворяющими немыслимые трюки. пальцы в кожаных перчатках касаются земли, настолько низко они склоняют корпус мотоцикла. — чан был одним из них раньше, — джисон кидает на ухо, заметив заинтересованность, — хочешь так же? — с ума сошёл? точно нет, — хван хрипит и сразу же прокашивается. он сглатывает ком в горле, а глаза не могут ухватиться за что-то одно. в самом центре гоняют спорткары и мотоциклы, все яркие и горячие. вокруг толпа. ликующая, свистящая, оглушительная. люди восторженно вскрикивают при каждом повороте и трюке. и они тоже привлекают внимание. они тоже дополняют атмосферу и их тоже хочется рассматривать. а совсем рядом — джисон. такой же разгорячённый, громкий. с его лица ни на секунду не спадает очаровательно яркая улыбка. и в его тёмных зрачках отражаются цветные огни и маслянистый дым. и хван буквально уговаривает себя сосредоточиться хотя бы на чём-то, потому что он теряется. в голове повторяется эхом недавняя фраза джисона о чане. он и правда делал нечто подобное? — почему чан перестал гонять? он вообще не садится за байк? — вообще. он получил травму, — хан смотрит в глаза, он расслабляется, облокотившись о двери машины, — это была тяжёлая авария. точно такой же пустырь, но не в инчхоне, а в сеуле, — голова кивает встать рядом, и хван тоже облокачивается о розовую машину. он делает несколько вдохов и выдохов, пробуя чуть успокоиться, и полностью вникает в слова хана, осознавая, что его окутывает уже немного иная атмосфера. полная не восхищения, а тревоги, — это был огромный заезд, соревнования. масштабно, зрелищно и очень опасно. это шоу назвали «сеульский погром», потому что очень многие тогда пострадали. был пожар. несколько спорткаров сгорели до тла, а вместе с ними пара байков и... несколько десятков человек, — джисон меняется в лице. он сглатывает неприятный ком в горле и шумно выдыхает, — это долго передавали по телевизору, ты не мог не слышать об этом, — хан выжидающе смотрит в ответ и получает лёгкий кивок. — конечно слышал. по всей корее был траур. и тогда активно начали патрулировать неохраняемые территории, чтобы ограничивать уличные гонки, — голос чуть стихает, и они говорят почти на уши, чтобы слышать друг друга сквозь режущие слух толпу и скрип транспорта. — мама звонила чану, ругала его и долго плакала. она не пустила тогда меня несовершеннолетнего с ним, и обнимала несколько часов, пока не успокоилась. это была самая настоящая истерика, она без остановки повторяла одно и то же: «ты мог быть там, я была готова разрешить тебе», — джисон сжимает пальцы на металле джей, мягко приулыбается, опустив глаза в пол. воспоминания о маме согревают, помогают пережить ужасные картинки перед глазами, — когда чан приехал, он был совершенно другим человеком. он видел смерти людей. и там были не только зрители, а такие же молодые ребята, которые только-только получили права. его друзья. и он сам пострадал. благодаря шоку при столкновении он не умер, а отделался сломанными рёбрами и ногами. к счастью, ходить мог. ему было всего девятнадцать тогда. и он просто пытался исполнять свои мечты. а сейчас он водит старенькую хонда. и его байк заперт в гараже. пыльный и уже давно не рабочий. я не видел этого монстра уже восемь лет... — он усмехается и крутит головой, сложив руки в замок. а затем кидает взгляд на большую компанию байкеров на другой стороне площадки, среди которых чану слишком комфортно. он счастливо смеётся, оголив свои ямочки. и чан точно никогда не забудет этого опыта и не восстановится от него. если бы ему стало легче, он не прятал бы байк. и сел на него хотя бы раз, чтобы вспомнить какого это. старые друзья похлопывают его по плечам и парень сейчас действительно выглядит свободным. но не от своих оков. — он срезал свои крылья, когда запер кураж. так звали его байк, — это джисон тоже шепчет на ухо, опаляя дыханием кожу. она у хёнджина покрывается мурашками от шеи и по всему позвоночнику. — кураж? рю не сказала мне этого. — потому что это слово запрещено, — джисон пожимает плечами и поднимает взгляд на трассу, всю испачканную в чёрных разводах. чёрно-белый помятый спорткар выворачивает к ним, заполняя лёгкие дымом, и с салона выбегает парень со светлой макушкой. он накидывается на джисона, целует его в щёку, оставляя на ней след от тусклой красной помады и пытается перекричать скрип и рёв моторов. — я так рад видеть тебя, ты не представляешь! ты покрасился? — пальцы ерошат волосы в беспорядок. — феликс, хёнджин, — джисон представляет их друг другу. феликс буквально светится, он восторженно пожимает ладонь хёнджина своими двумя, крепко их сжав. — че сказала вы встречаетесь! и ты не сказал мне! — он возмущается в сторону джисона, — ой, я тебя испачкал немного, — он хихикает и стирает помаду с джисоновой щеки, — а ты красавчик, — парень схватил лицо хёнджина и крутит его в разные стороны, разглядывая и посмеиваясь. — а где она? — хёнджин оборачивается на кучку народа в спортивной экипировке. разноцветные кожаные куртки и шлемы сочетаются с блестящими мотоциклами. среди множества лиц хван замечает знакомые. чан, бин и сынмин стоят рядом, их окружило несколько человек и они о чём-то бурно разговаривают. а ещё на их щеках тоже красуются следы поцелуев, и хван догадывается кто тому виновник. он усмехается с этого. рюджин и юна тоже здесь. а че обнимает достаточно высокого парня и их улыбки уж больно похожи. хван помнит со слов рюджин, что её брата зовут чонин. и пока остальные собрались достаточно большой кучкой, джисон и хёнджин стоят в компании одного лишь феликса. лучезарного и слишком счастливого. он басисто смеётся, пока джисон шутит что-то о бытовухе и своём отце. — ты не гоняешь? — наблюдаю. — круто. мы с джи знакомы с дрифта. и это было так давно, что не сосчитать. и он меня бросил! совсем не приезжает, бессовестный, — парень снова хохочет, хлопнув джисона по плечу, — ты обещал мне погонять так много лет назад. я всё ещё надеюсь увидеть тебя на этой арене. я готов одолжить тебе свой спорткар! подумай об этом, — парень подмигивает, кивнув на свою остывающую машину. капот буквально шипит, когда феликс ловко вскрывает его одной ладонью. — ужас, — хёнджин нервно усмехается. — эта малышка ещё легко отделалась. если бы её владелец был таким, как джи и чонин, она бы уже горела, — его необычный смех снова врезается в уши. феликс хлопает хёнджиновы плечи и обнимает джисона ещё раз, — подумай, джи. и он испаряется на своём маленьком спорткаре так же быстро, как возникает. а джисон всё так же плывёт в улыбке, окидывая пустырь размеренным взглядом. он кажется не собирается здороваться с кем-то ещё, вновь облокачиваясь о свою машину. — это... вау. гонки на стадионе вообще не сравнимы с тем, что происходит здесь. — это дрифт, — хан усмехается. он накрывает пальцы хёнджина ладонью, она трясётся, и хёнджин винит себя, что не заметил раньше и не взял за руку сразу. возможно он слишком сильно был занят впечатлениями. глаза прикрываются и джисон глубоко вздыхает, а продолжает снова шёпотом, приблизившись, чтобы было слышно, и совсем на ухо, словно делится секретом, — я не могу на словах объяснить что чувствую, когда нахожусь здесь. мне пиздецки хорошо. — почему ты больше не дрифтишь? — возможно, глупая причина, — хан клюёт носом висок, сжимает их руки крепче, и снова нервно выдыхает воздух, пытаясь успокоиться, — мама запретила, — он хихикает прямо в ухо, заставляя появиться мурашек уже который раз. хёнджин улыбается в ответ, — мне не нравится гонять профессионально. я не занимаюсь этим так, как рю. она спортсменка и участвует в соревнованиях. я же делаю это для адреналина. и свободы. но маме не понравился дрифт. она хотела, чтобы я ездил хотя бы под присмотром отца. поэтому я гоняю раз в две недели по стадиону, а отец шлёт мне сумму выигрыша с заработка с билетов. я как клоун, — он хмыкает и секундно поджимает губы, — мне предлагали разок участие в соревновании, но я отказался. мне не нужна слава или что-то в этом роде. только свобода и ощущения. а спорт - это правила и ограничения. на стадионе отца я вроде как работаю. развлекаю людей и получаю за это деньги. иногда поддаюсь рю, чтобы у неё была репутация. у неё много фанатов. и удовольствие эта работа тоже доставляет. потому что я люблю гонять. и рядом рю. и все они, — хан кивает на компанию друзей и возвращает нос к виску, опаляя дыханием кожу, — но по дрифту я скучаю. хёнджин поворачивается к нему, заглядывает в глаза глубоко. он просто молчаливо читает взгляд, пока джисон делится ощущениями и эмоциями. их пальцы сжимаются крепче. — ты часто здесь бываешь? — нет. стараюсь не приезжать сюда. чтобы не утонуть с головой. — избегаешь. прямо как меня, — он говорит тихо, вкрадчиво. его горячие руки обжигают джисоновы дрожащие. кадык дёргается, хан сглатывает и бегает зрачками по полуприкрытым веками глазам. его ресницы вздрагивают. сердце заходится быстрее, и хёнджин чувствует растущий адреналин джисона, его накатывающий страх, но он не перед старой любовью к дрифту, он бьёт под рёбрами и заставляет задыхаться от того, насколько желание сильное. хёнджин чувствует его, потому что они стоят вплотную, и потому что он не скрывает его. он делится им, доверяет его, как самое важное и любимое чувство. — попробуй. — что? — дрифт. а потом можешь спросить меня. — блять, я сейчас кончу от того, как ты смотришь. хван сдаётся. он звучно смеётся и даже пихает плечом. они всё ещё стоят очень рядом. джисон не торопится отстраняться. он вообще никуда не торопится, хоть и живёт буквально скоростью, быстро. — иди. — это «да»? — если ты спросишь прямо. и после того, как покажешь дрифт. но парень никуда не уходит. он всё ещё бегает по глазам, всё ещё сжимает ладонь. а свободная рука поправляет выбивающиеся от ветра пряди на хёнджиновом лице. волосы обнимают лоб. и хан щекотно зачёсывает их короткими ногтями. — думаю, джиа одобрила бы любое твоё счастье. и хан задыхается окончательно. он замирает столбом, не дыша. рука останавливается в волосах. взгляд падает на кулон на чужой шее. тремор усиливается, и парень хватается за хёнджина крепче, утопая в его плечах, щекоча нос в волосах и вдыхая запах его шампуня, будто запоминает ещё тщательнее. с алоэ-вера смешался дым и ветер. — я спрошу у тебя, — напоминает шёпотом и сжимает в объятиях крепче, а хёнджин на это легонько улыбается и расслабляет плечи, почёсывая затылок пальцами и поглаживая лопатки сквозь слои ткани, пробуя хотя бы немного успокоить и забрать часть страха себе. — только не садись в машину с трясущимися руками. джисон быстро кивает несколько раз, щека мягко касается до щеки хёнджина и он постепенно успокаивается, будто питаясь через кожу уверенностью. но сердце всё ещё бьётся быстро и джисон дышит сбивчиво. — как ты? — сейчас задохнусь. страшно. после большого перерыва. — не торопись. у тебя есть много времени. они слабо прокачиваются из стороны в сторону и смотрят на бешеные машины в разноцветном от света фар дыму, всё так же грея щёки друг друга. пока джисон не решается и не убегает к толпе возле байков, вытягивая оттуда под локоть сынмина. и ким расширяет глаза настолько, насколько это возможно, услышав то, что совершенно не ожидал. он хватается за ладони джисона, на глазах выступают слёзы. их видно даже издалека, глаза блестят от света цветных фар. и они с глупыми улыбками бегут до хёнджина. — что ты сделал с ним? я уговаривал его шесть лет! — и теперь руки трясутся ещё и у сынмина. джисон дрифтит быстро. он контролирует джей с классическими пассажирскими сидениями во время гонок, а маленький спорткар летает у него как сумасшедший, и настолько ровно, что даже феликс всё это время не закрывает рта. — этот придурок не сидел в спорткаре больше пяти лет. — он может многое, — сынмин хлопает его по спине. он смотрит на джисона слишком мягко. слишком сильно гордится им. и слишком сильно его грудь греет изнутри. ким приобнимает рукой плечи хёнджина, тянет губы в улыбке ещё шире, — не знаю как ты это сделал, но спасибо. мы, кажется, наконец-то вытащили его. остальные даже не в силах что-то сказать. черён, прикрыв рот руками, сидит на бордюре, её взгляд внимательно следит за каждым поворотом. чан мягко приулыбается и поглаживает кудри чанбина, потому что тот давно разревелся и шмыгает. этот парень самый чувствительный здесь, и его слёзы жутко контрастируют с его внешностью. хёнджин мало что понимает в дрифте, но его сердце колотится, его дыхание сбивается каждый раз, когда белая машина пролетает совсем рядом и дым из под колёс обдаёт с головой. и каждый раз как замечает сквозь не тонированные стёкла животный взгляд хана. джисон тормозит резко. он выныривает с машины, и крепко держится за волосы. он смеётся как сумасшедший, и в этом смехе столько счастья, сколько хёнджин не видел ни в ком и никогда. его глаза горят, а тело обессилено пошатывается и хан разводит руки в стороны, потому что летящие на него друзья — это традиция после каждого заезда. хван трясущимися руками достаёт с джей свой полароид, успеть сделать на него несколько размытых фотографий, прежде чем джисон забирает фотоаппарат вместе со снимками и кидает всё обратно в салон, чтобы схватить одной рукой воротник, а второй притянуть к себе за затылок и столкнуться сначала щеками, а потом скользнуть на губы. и последняя фотография запечатлела как хан подходит и тянется к полароиду ладонью. она с механическим звуком скользит из фотоаппарата, и хван кидает взгляд в салон джей, чтобы увидеть это фото и понять, что его он заберёт себе. — спасибо, — хан невесомо касается ключиц, накрыв ладонью кулон на шее, — ты не представляешь, что у меня внутри сейчас. водоворот и торнадо. — главное, что это в сердце, а не в животе, — сынмин хлопает по ягодицам и хмыкает, словив взгляд. феликс тоже набрасывается на джисона, и он в таком восторге, что пищит. из него безостановочно льются восхищённые крики. джисон закончил слишком быстро, молниеносно. и этот короткий заезд принёс невероятное количество эмоций, и хван соврёт, если скажет, что не хотел бы хотя бы раз оказаться на пассажирском рядом с ним. феликс отлипает от джисона и подбегает к своему спорткару, чтобы открыть капот и позволить двигателю остыть, но он одёргивает руки от металла и шокировано кидает взгляд джисона. — я знал, что она сгорит, боже! — он рассыпается в смехе, надевая на ладони перчатки, чтобы всё же открыть крышку капота. с площадки не уезжают все. только джисон и хёнджин. остальные решают остаться подольше, да и их есть кому довезти. черён точно усадит всех в машину чонина. а хану не терпится уехать как можно скорее. он поторапливает хёнджина попрощаться со всеми и уже стучит пальцами по рулю, а хван садится в джей и легко посмеивается с брошенной на последок шутки от сынмина и с этого самого нетерпения джисона. — почему ты так сильно хочешь уехать отсюда? опять убегаешь? — взгляд следит за руками джисона, которые заводят машину и крутят руль, выворачивая на трассу. тело пребывает в некой эйфории, будто хван сам сидел за рулём старенького спорткара феликса, будто это он не виделся с ним больше года, а не джисон, и будто дрифт на самом деле - это его. часть его жизни. то, что хочется пережить ещё раз, даже глядя со стороны. и он бы рад остаться ещё надолго, особенно когда наслаждение накрывает с головой, — ты же только что дрифтил. делал это впервые за столько лет. не понимаю почему ты убегаешь от сюда. — я делаю то, что хочу прямо сейчас. — а что ты делаешь? — искупаю вину перед джей за то, что посидел за рулём другого авто, — он посмеивается, и хёнджиновы губы трогает улыбка. такой ответ более чем устраивает. они едут вновь долго. часть дороги разговаривают, обсуждая ощущения друг друга после заезда и наслаждаясь видами звёзд из окон, пока тихо играют плейлисты хана. часть дороги орут песни, потому что хёнджин прибавляет громче ту самую, на которой они поняли, что их вкусы в музыке совпадают. а позже музыка снова стихает, как и их мелкие разговоры. и они оба долго молчат, деля негу пополам. — остановишь? — зачем? ответ хан так и не получает, но выруливает с трассы на ближайший съезд и включает аварийку. лампочки часто щёлкают. джисон вопросительно поворачивается к хёнджину, и ладонь машинально хватает чужую, когда хван зачем-то отстёгивает ремень безопасности. — ты куда? парень посмеивается, выпутывает свои руки из хватки и перелезает через коробку передач на колени джисона. и он сразу расслабляется, остановив руки на талии. — боишься, что убегу? — да. глаза переглядываются. хёнджин вводит пальцы в светлые волосы джисона, почёсывая голову. хан прикрывает веки и глубоко вдыхает сквозь зубы, будто хёнджин задел чувствительную точку. прямо сейчас та тягучая нега окутывает ещё сильнее, она течёт по животу, заставляет тело вздрагивать от каждого соприкосновения кожи. и все касания пламенные, наэлектризованные. они слишком долго не были вот так близко. — мы давно не целовались. и секса у нас тоже давно не было. — да? — джисон смотрит на хёнджина загипнотизировано, из под волнующихся ресниц. его губы приоткрыты и он дышит через рот, глубоко и медленно. он крепко поглаживает спину, обжигая даже сквозь слои одежды. — чан сказал, что ты ведёшь себя иначе. это и правда так. ты как открытая книга. брови вскидываются, молчаливо уточняя о чём хёнджин говорит, но он отрицательно взмахивает головой и тянет уголки губ вверх, утаивая свой секрет. — знаешь, что мне нравится в тебе? — он приближается и шепчет в самые губы. в подрагивающие и приоткрывшиеся ещё сильнее, будто готовые сказать что-то на вопрос, но так и не решившиеся. хан не сводит взгляда с глаз и он будто в силах вновь только приподнять брови, — твоя страсть к скорости. твой бешеный взгляд, когда ты за рулём. твоя привязанность к обычным вещам. к джей и этому кулону, — пальцы гладят голубой камень на цепочке. джисон кидает на него взгляд и возвращает обратно в мягкие улыбающиеся карие глаза, — это всё часть тебя. твоей истории. и оно становится и частью меня. я люблю эту машину, этот кулон, я люблю паучьи лилии, к которым всегда был равнодушен, но это твои цветы. мне нравятся твои глаза. они всегда говорят вслух, громче твоего голоса. ты так смотришь, что я всё тебе отдам, — ладонь оглаживает щёку, большой палец обводит родинку на ней, а затем ногти щекочут челюсть, — даже сейчас так смотришь, что не могу не вывернуть душу наизнанку. я не могу делиться своими картинами, потому что это личное, это часть души. особенно, когда на портрете человек и моя муза. но сейчас я хочу рисовать для тебя. ты - моя муза, ты же это понял? — голос вздрагивает, а джисон кивает и сильнее разнеживается на кресле, тянет уголки губ выше, оголяя дёсны, мягко приподнимает ткань на пояснице хёнджина и осторожно гладит спину, — я заряжаюсь твоей энергией в такие дни, как сегодня. и этого так много и одновременно до безумия мало. я чувствую себя настолько воодушевлённо после встречи, и этот осадок остаётся до следующей, даже если мы не видимся неделями. но тебя при этом не хватает, твоей скорости, твоего хаоса, твоих ярких наклеек. жизнь такая серая, а ты в ней как вспышка света, и ты светишь для всех вокруг себя, тебя все любят. и я тоже тебя люблю. в тебя невозможно не влюбиться. джисон задерживает дыхание. он прижимает ближе к себе, практически обнимая, и секундно закрывает веки и кусает свои улыбающиеся губы, утопая в волнении. глубокий вздох и он снова заглядывает глубоко в любимые карие глаза, смотрит в них громко и открыто, рассказав всё ещё до того, как открыл рот. — мне ещё никогда не признавался в любви художник. у меня уже челюсть сводит от улыбки, и сердце сейчас взорвётся, — он запрокидывает голову и посмеивается, а руки всё крепче сжимаются на хёнджиновой пояснице. и кожа снова горит, жжётся, — я не умею так красиво, — он шепчет, — я могу честно и просто. я тебя люблю. пиздецки сильно. ты совершенно другой, у тебя крепкий алкоголь, а не пиво с разными вкусами, у тебя серьёзная работа, а я разгильдяйничаю, гоняя на стадионе отца и подрабатывая в автосалоне. но ты мне так нравишься. до головокружения. и я тоже хочу быть рядом чаще. и ты такой творческий, я с каждого слова тащусь, с каждого твоего движения. ты для меня как картина. я смотрю и вижу так много всего. и взгляд отвести не могу, — парень говорит в пол голоса. он переводит дыхание, потому что нервничает. потому что сердце учащённо бьёт в грудь, а ноги подкашиваются, и он бы упал, если не сидел сейчас. а затем он шепчет ещё тише на самое ухо, выдыхая в него согретый воздух, — я могу называть нас парой? хван вздрагивает и мелко кивает. — можешь. пальцы гладят мягче, вырисовывая на коже узоры. джисон зарывается носом в шею хёнджина и тихо смеётся. — ты не дотерпел до дома. я хотел красиво с пастой и вином. — ты поэтому так торопился уехать от туда? — именно, — он оставляет короткий поцелуй на шее, — но мне даже больше нравится то, что джей стала свидетельницей этого разговора.