любить тебя

алиса устала. пиздецки, как устала вытаскивать владу из очередного трипа. нескончаемые вечеринки и попытки уйти в небытие уже поперёк горла стоят у якутовой. пока младшая в собственной блевоте торчала на чей-то хате, алиса своими звонками обрывала сотовые городских больниц. искать была её готова по всем притонам этого города. даже в гребанный морг припрётся лишь бы убедиться, что аврамовой там ещё нет. а влада в свете неоновых подсветок на собственное отражение пялится и руками в выбеленную раковину упирается. в уборной, насквозь пропитанной хлоркой, таблетки гравированные глотает, да блёстки под глазами размазывает, юбку короткую оттягивая. выглядит, как самая настоящая блядь. и влада уверена, что именно такими словами отец её кроет при каждом разговоре с матерью. саму же аврамову от новой дозы кроет. да так, что чердак подтекать начинает, когда рядом алису наблюдает, которой нахуй здесь быть не должно. ладонями веки трёт и силуэт развидеть пытается. но старшая не исчезает, как бы влада того не хотела. в глаза до боли родные смотрит и понять пытается зачем? зачем ей всё это? якутова и сама не знает, какого чёрта сейчас в сортире ночного клуба делает, а не в тёплой постельке нежится. ебанный синдром спасателя жизни нормальной не даёт. поэтому сейчас молча владу под руку берёт и на выход из помещения тащит, а вторая и не против вовсе. пальцами за ветровку хватается и за старшей по узким коридорам следует. прохладная ночь последнего дня лета начинает понемногу отрезвлять, но от этого только хуже становится. мир начинает терять свои краски, оставляя лишь серый. такой же блеклый и унылый, как жизнь самой брюнетки. — так и будешь молчать? нихуя не скажешь? а как же твои нравоучения, как жить, блять, нужно? — из влады только грязь льётся вместо спасибо. старшая мимо ушей все пропускает и порог квартиры переступает. взору открываются отсыревшие обои и облупленная штукатурка, падающая с потолка. и похуй, что тараканы стали уже полноценными соседями, а кухню во время каждого ливня заливает, зато двушка в самом центре города. главное выебнуться, а что внутри не так уж и важно. — алиса, я же люблю тебя просто пиздец, — почти что полушепотом лепечет и вниз по стенке скатывается. это не влада. это наркотики за неё говорят. якутова все вбить себе под корку мозга пытается, что не нужно верить словам красивым, которые как фантик конфетки с истекшим сроком годности и гроша не стоят. пустой звук, да и только. таких как влада любить невозможно. с такими только жизнь прожигать и новую дорожку на любой горизонтальной поверхности принимать. таких просто трахать. а алиса полюбила. до глубины ебанной души полюбила. её имя было выцарапано самой аврамовой прямо на сердце, которое она безжалостно украла и возвращать не собиралась. владе же нравилось, как её старшая любит. так чисто и искренне, без всей этой лишней фальши, что мажет похлеще любого экстази. — что? даже ничего не скажешь на это? алиса и не скажет, лишь рядом на пол осядет и тонкими пальцами за скулы возьмётся. в карие глаза всматривается и ответы найти пытается, почему всю себя без остатка отдать готова, лишь бы младшая больше никогда из её жизни не исчезала. а может это и есть ломка? но не от наркотиков, а от человека, который класть на её чувства хотел. — влада, моя милая владлина, — ладонь на щеку ложится, а большой палец потекшую тушь растирает. — о любви не говорят, её показывают. алиса слишком долго ждала. невъебенно долго и терпеливо. поэтому сейчас не раздумывая к пухлым губам льнет и левой рукой за шею берётся. корпусом ближе двигается и уже на бёдрах младшей оказывается, губу нижнюю сминая, да холодными ладонями под кроп-топ залезая. — так бы и сразу, — аврамова поцелуй разрывает и усмехается, — быстро же ты сдалась. на что слышит заткнись. влада инициативу в свои руки берёт и с шатенки ветровку с рубахой сдирает. прильнув к шее, мокрыми поцелуями к ложбинке грудной клетки спускается и ореол губами обхватывает. в ответ довольные вздохи и сжимающуюся руку на волосах получает, от чего ещё больше вести начинает. — не здесь. от груди нехотя отлипает и старшую под задницу хватает, а та ногами бёдра обхватывает и запах девичьих духов вдыхает. алиса полностью теряет контроль над ситуацией, когда на старом диване оказывается в одних кедах и брюках. — гребанный замок, — влада собачку внизу дёргает и ботильоны с грохотом на пол летят вслед за алисиными кедами. — на тебе чертовски много одежды. брюки там же оказываются, а аврамова над шатенкой нависает, губами проходясь по болезненно белой шее. кожу прикусывает и слегка оттягивает, оставляя на ней еле заметные красные отметины. у алисы к чертям дыхание сбивается, а низ живота в приятный узел тянет, когда влада ниже спускается, каждую выпирающую косточку собственными губами будто бы пересчитывая. влажные от жара ладони покоятся на бедрах, сжимая их кистями, а младшая меж ног устраивается и край нижнего белья в бок тянет. языком медленно по складкам мажет и дразнит, как сука, ведь знает, что алиса этого не любит. — блять, да трахай уже. внутри все кипит от предвкушения. руку на шелковистые волосы опускает, а сама голову на подушки откидывает. чувствует мокрый язык на губах половых и ещё сильнее за патлы дёргает. — не томи. владу и саму уже эти игры заебали, поэтому горошину клитора губами обхватывает и языком круговыми движениями проходится, природную смазку пробуя на вкус. отрываясь, девушку за бёдра приподнимает и часть нижнего белья стягивает, вновь прильнув к нежной коже. к языку два пальца присоединяются, подстраиваясь под ритм. алисе до мурашек по коже пиздецки хорошо. до срывающихся с губ стонов, до потери стыда и совести при мысли о том, с кем всё это происходит. старшая пальцами свободной руки за край дивана хватается и с давно забытым животным желанием справиться пытается, которое изнутри сжирает. давление языка усиливается, а ритм кистей рук до пика доводит, мимолётно срывая приглушённый стон. влада с садистским наслаждением смотрела, как девушка в ее руках какое-то время металась по кровати, как вздымалась грудь и как тяжело дыша стонала. с каждым движением мышцы напрягались всё больше и больше, а по телу разливалось тепло, и девушка, казалось, совсем забыла как дышать. ещё пару толчков и алиса с хрустом в спине прогибается, сжимая каштановые волосы. с уст последний стон слетает и ноги в оглушающем экстазе поджимаются до самых кончиков пальцев. якутова прерывисто воздух глотает от наступившего оргазма, пока пальцы с хлюпом выходят и природную смазку об валяющееся одеяло размазывают. с трясущимися руками белье натягивает и в коридор уходит в поисках верхней одежды. уйдя в душ, пропускает уход младшей из дома, которая даже слова не проронила. а влада в личную аптеку направляется, но без креста. утро встречает девушку с первыми лучами солнца, которые глаза до ужаса слепят. влада в нужном направлении двигается и по сторонам оглядывается. высотки голову кружат, когда та её вверх поднимает. меж бетонных плит руку тянет и заветный пакетик достаёт. алиса не сразу замечает приход аврамовой, но зато слышит глухой звук падения. с места срывается и в ванную комнату идёт. на сером кафеле распластавшуюся младшую видит и тут же паника охватывает, когда понимает, что та не дышит. — влада! — на колени перед телом падает и в руках пустой зиплок наблюдает. до старшей сразу вся суть происходящего доходит и от этого только хуевей на душе становится. на негнущихся ногах в поисках телефона в коридор выходит и номер неотложки набирает, судорожно по сенсору пальцами тыкая. и так каждый ебанный раз спасти пытается, всё реальность принят отказываясь, что такие как влада на ошибках не учатся. такие только в больничку отъезжают с передозом и пеной у рта. что здесь нужно уловить только одну простую истину, что таких как она любить нельзя. таких как она и вправду любить невозможно.