You were always there.../Ты всегда была там...

      Кейтлин сидела на краю кровати, бумаги были раскиданы по полу в хаотичном порядке. Это явно намекало на важность решений, которые она принимала.       Вокруг было неестественно тихо для Подземного города. Особенно теперь, когда Пилтовер был под крепкой властью Зауна.       Кейтлин бездумно смотрела на отчет, слова сливались воедино из-за навалившейся усталости.       Она закрыла глаза. Ее мысли блуждали, цепляясь за те вещи, которые казались утраченными... За надежды, от которых она еще не до конца избавилась.       Тихий стук в дверь вывел ее из задумчивости, и, оглянувшись через плечо, она встретилась взглядом с Мэдди Нолан.       Младший офицер стояла у дверей. Веющая от нее нежность и нерешительность сильно контрастировали с её униформой и авторитетом, которым теперь она обладала в Подземном городе.       — Могу я... Могу я войти? — спросила Мэдди почти шепотом.       Кейтлин кивнула, снова переведя взгляд на свой отчет.       Кейтлин услышала мягкое шуршание униформы, когда офицер прошла через комнату и села рядом с ней. Кровать прогнулась под весом Мэдди, и Кейтлин почувствовала тепло ее тела. Мэдди заговорила снова:       — Ты все еще работаешь, — она положила руку на плечо Кейтлин. Ее пальцы нежно помассировали шею. Темноволосая женщина и не сопротивлялась, и не поддавалась.       — Всегда есть чем заняться, — ответила Кейтлин немного грубо.       Последовавшая за этим тишина была тяжелой, наполненной недосказанностью. Мэдди наклонилась вперед, прижимая губы к шее Кейтлин, и её теплое дыхание ощущалось на коже.       — Тебе стоит сделать перерыв. Ты же не собираешься сжечь себя дотла, — прошептала она.       Кейтлин сглотнула, пристально глядя на отчёт перед собой. Но не читала его. Через пару секунд она вздохнула, отложив его в сторону, как ей было предложено.       — Может быть ты права, — сказала она, повернувшись к Мэдди. Взгляд молодой девушки был теплым, мягким, и Кейтлин знала, что он был искренним. Но ощущалось это не так, как хотелось бы.       Мэдди улыбнулась, наклонившись. И вот она и Кейтлин слились в нежном поцелуе. Но даже в этот момент разумом Кейтлин находилась в других мыслях:       «Вернуться в другое время...»       «К другому человеку...»       Еще один поцелуй, который означал намного больше.       Мэдди отодвинулась, ее руки залезли под рубашку Кейтлин, подняв ее вверх, открыв вид на чёрное нижнее белье... Бюстгалтер с прозрачными вставками лишь разгорячил чувства. Кейтлин не сопротивлялась, ее же руки легли на талию Мэдди, пальцами проведя по пуговицам униформы.       Мэдди снова прильнула к губам Кэйтлин в более настойчивом поцелуе, и ей ответили на него, пытаясь, но.... не сумев... позволить себе полностью погрузиться в момент. Сброшенная одежда теперь лежала рядом с кроватью, а Мэдди откинулась на подушки, глядя с нетерпением.       Кейтлин потянулась к страпону, лежащему в нижнем ящике прикроватной тумбочки, и ее пальцы коснулись кожи, ощутив знакомую тяжесть, которая хотя бы в этот момент придавала ей уверенность.       Она закрепила ремень на месте, бросив взгляд на лицо Мэдди.       Она мило улыбалась, ее глаза были полны предвкушения, но Кейтлин могла видеть только голубые глаза, красные волосы и выражение лица, которое когда-то было наполнено уверенностью и огнем.

***

      Кейтлин устроилась позади Мэдди, а та наклонилась вперед, изогнувшись. Так было проще... легче не встречаться взглядом с возлюбленной... легче сохранять близость на расстоянии.       Она встала поудобнее, руками сжав бедра Мэдди, когда она подалась вперед. Мягкость ее бедер заставила Кейтлин задуматься, желая, чтобы это были бедра Ви... более полные, сильные - то, что ее всегда восхищало в этом плане.       Мэдди тихо ахнула, в ее голосе послышались нотки удовольствия, но Кейтлин будто не слышала ее. Все, о чем она могла думать - насколько по-другому все было бы, если бы это была Ви.       Она представила себе тело Вай под собой, то, как она могла бы делать это вместе с ней, как бедра будут двигаться в унисон с греховным стоном.       Руки Кейтлин скользнули к животу Мэдди, поглаживая гладкую кожу.       Она жаждала ощутить рельефные мышцы, которые, как она знала, были у Ви... пресс, который она видела под футболкой, силу, которая всегда заставляла Кейтлин чувствовать себя в безопасности. Она закрыла глаза, позволяя фантазии завладеть собой, желая, чтобы это было упругое тело Вай под ней, чтобы она выкрикивала ее имя.              Каждое движение сопровождалось попыткой преодолеть пропасть между настоящим и прошлым, между ее нынешней возлюбленной и Ви. Кейтлин двигалась, подаваясь бедрами вперед, пытаясь раствориться в ритме, но это было невозможно. Перед ней было лишь лицо Ви, ее глаза были полны той сильной любви, которая всегда заставляла Кейтлин чувствовать себя единственным важным для неё человеком в мире.       Стон вывел ее из задумчивости, и она задвигалась сильнее, быстрее, пытаясь заглушить пустоту, которую чувствовала, пытаясь убедить себя, что она хочет доставить ещё больше удовольствия Мэдди.       Но в глубине души она знала правду...       Заменить Вай было некому.       Она все еще была влюблена, безнадежно влюблена, и никто другой не мог заполнить пустоту в ее сердце.       Мэдди вскрикнула в последний раз, ее тело напряглось под Кейтлин, получив оргазм. Кейтлин последовала за ней, но ее собственное наслаждение было приглушенным, слабым, ее глаза все еще были закрыты, потому что она представляла... хоть на мгновение... Ви.       Когда все закончилось, Кейтлин отстранилась, ее дыхание было тяжелым, тело болело так, что это не имело ничего общего с физической нагрузкой. Мэдди посмотрела на нее снизу вверх, ее взгляд был мягким, а улыбка неуверенной.       — Кейтлин, — прошептала она, протягивая руку, чтобы коснуться ее щеки.       Кейтлин выдавила из себя улыбку, подавшись прикосновению, хотя оно казалось неправильным. Это было не то прикосновение, которое она хотела.       — Отдохни, — сказала Кейтлин ровным голосом.       Мэдди поколебалась, затем кивнула, убрала руку и повернулась спиной к Кейтлин. Кейтлин просто лежала рядом с ней, глядя в потолок, и ее сердце болело от тяжести всего, что она не могла сказать, и всего, что она не могла почувствовать.