О телепатии и сушках

- М-да, — пробормотал Александр.        - Что? — Даня на всякий случай насупился.         Сам он против розового цвета в мужском гардеробе ничего не имел, да и вообще, дареной футболке на цвет не смотрят. Футболка прилагалась к щедро выделенным зубной щетке, бритве и полотенцу, и Даня, разглядев ее после того, как вылез из душа, только вздохнул, живо припомнив деревенские обновки. Хотя по сравнению с той расшитой пайетками кофтой и шизофреническими носками, футболка была вполне лайтовая — просто сильно растянутая, некогда яркая, а теперь застиранная и выцветшая до нежной розовости. Принт там тоже имелся, до такой степени стертый, что различить рисунок не представлялось возможным. Наверное, оно и к лучшему.        - Его любимая, — лаконично пояснил Александр, буквально парой движений заправляя одеяло в пододеяльник.         Даня аж рот открыл. Может, это тоже суперспособность? Коля вон мысли читает, а у этого постели сами застилаются…         - Никогда не видел, чтобы он ее кому-то давал. — Александр небрежно кинул на широкую кровать вторую подушку. — Влюбился, что ли?        Не понимая, как реагировать на данное предположение и насколько серьезно оно высказано, Даня промычал что-то невразумительное, однако Александр, по счастью, внятного ответа и не ждал, деловито заявив:        - Я у стенки. А то будешь всю ночь через меня ползать.         - Куда ползать? — не понял Даня.         Он едва ворочал языком: организм категорически отказывался считать за сон короткий отруб после несостоявшегося ДТП, а на дворе было скорее очень раннее утро, чем очень глубокая ночь. Даже холодноватый, с неважным напором душ, вместо того чтобы взбодрить, лишь организовал плюс сто к сонливости.         - Пол-литра ромашки, — бросил Александр, забираясь в кровать. — Природный диуретик.         На нем была забавная клетчатая пижама (судя по размеру, его собственная, не одолженная), и что узором, что цветом она почти идеально совпадала с пододеяльником, превращая своего обладателя в эдакого гигантского хамелеона. Полусонный мозг тут же сгенерировал картинку: Александр флегматично шагает по потолку, вращая выпученными глазами и выстреливая длинным языком вслед мухам — и Даня хихикнул про себя, одновременно задаваясь вопросом, возит ли Александр спальный комплект с собой или хранит у Коли запасной. По всему выходило, что в этой квартире он бывает часто.         - Ди… что? — спросил он вслух.        - Ссать будешь бегать, вот что, — ворчливо расшифровал Александр. — Почти как после арбуза. Или пива.         Воспользовавшись тем, что экс-священник натянул одеяло на голову, Даня скорчил гримасу, передразнивая его вечно кислую физиономию. Так бы и сказал, обязательно заумными словами кидаться…         - Не думаю, что ты каждый день ее литрами употребляешь, — донеслось из одеяльных недр, — но на будущее учти, что гипотоникам ромашкой увлекаться не рекомендуется. Чашку-две в день можно, но без фанатизма.         Решив не удивляться, откуда Александру известны подробности о его здоровье, Даня подождал с полминуты, однако больше никаких ценных советов из-под одеяла не поступало — потому он, кое-как нашарив неудобно спрятанный за шкафом выключатель, вырубил свет и на ощупь забрался в постель.        Кто бы сомневался, весь сон как рукой сняло. Дане было тепло и удобно, страх не возвращался, несмотря на то, что где-то в комнате лежал в ящике загадочный магнит… Дрыхни не хочу. Тем не менее минуты шли, а Даня бревнышком валялся на спине, таращась в темный потолок и слушая, как шумит душ: Коля, будучи радушным хозяином, пропустил гостей вперед и теперь, очевидно, отращивал жабры в свое удовольствие.         - Спрашивай, — глухо сказал Александр, который по идее должен был видеть десятый сон.         - Что спрашивать? — вздрогнул Даня и тут же сжал губы: а ну как тот просто во сне разговаривает.         - Про Николая, — отозвался Александр, совершенно точно не спящий. — Задавай вопросы, они у тебя есть, я знаю.         Не успел Даня подозрительно поинтересоваться, с чего вдруг такая благотворительность, как кровать тихо скрипнула, зашуршало одеяло, и сделавшийся более ясным голос продолжил:         - Чем скорее вы разберетесь в своих отношениях, тем скорее он перестанет полоскать мне тобой мозги. Я тебя год не видел, а впечатление, словно ты с нами этот год третьим ходил.         «Ну спасибо, что не «год с нами третьим в кровати лежал», — сердито и в то же время польщенно подумал Даня, разрываясь между желанием, гордо задрав нос, заявить, что они с Колей без помощников разберутся, и порывом насесть на Александра (хорошо если не в прямом смысле), дабы вытрясти из него всю информацию про Колю до последней капельки.         Вместо этого неважно соображающий мозг зацепился за последнюю мысль про «лежать третьим в кровати», и язык сам собой выдал:         - А где Коля спать будет?        Последующая пауза явно предназначалась, чтобы выделить Дане время на сгорание от стыда и заодно дать понять, что от него ожидались какие-то другие вопросы.         - Заботушка, — пробормотал Александр не то с отвращением, не то с восхищением. — На коврике под дверью он будет спать. Наказан за плохое поведение.         - Там нет коврика, — ляпнул Даня и осекся.         Сейчас он готов был поспорить на любимые барабанные палочки, что Александр втихомолку угорает, попутно изобретая тысячу пятьсот вариантов типа «в шкафу стоя» или «свисая с люстры вверх тормашками».        - Вот именно. Говорю же, наказан, — сдавленно выговорил Александр, после чего, наконец, сжалился. — Возьмет раскладушку в шкафу, поставит на кухне. Ему не привыкать. Это твой пакет со сладким там на столе?        Даня, все еще смущенный, угукнул.         - Если ты планировал забрать его домой, зря не унес сюда, — заметил Александр. — Завтра половины не досчитаешься.         Даня живописно представил Колю, с аппетитом хомячащего сникерсы в лучах рассвета, и неожиданно умилился так, что самому неловко сделалось. Хорошо хоть идиотской лыбы в темноте не видно… Запихав неуместные чувства поглубже, он заставил себя сосредоточиться: надо было придумать хотя бы один важный вопрос, а то мало ли, на сколько у Александра хватит великодушия… И способности бодрствовать.         Самый очевидный вопрос лежал, казалось, на поверхности: «Как сделать, чтобы он не лез в мою башку без стука, приглашения и гостевых тапочек?» Даня почти-почти выдал его вслух, но успел прикусить язык: при такой формулировке ответ тоже наверняка будет очевидным, а именно — держаться от Коли подальше. И хотя Даня еще не решил для себя, хочет ли продолжать поддерживать с Колей общение, не говоря уже о более близких отношениях, что-то в этом само собой разумеющемся способе разрулить ситуацию его глубоко не устраивало. Вопрос однако же вставал во всей красе, и задать его стоило. Как-то иначе, не настолько в лоб…        Юлить и заходить издалека Даня и в лучшие времена умел плохо, чего уж говорить про теперь, когда недавние бурные события порядком его измотали... И все же он попытался.        - Когда ты с Колей… Ну, когда вы… э-э-э… Короче, тебе не мешает, что он твои мысли знает?        Раздосадованный собственным косноязычием, Даня про себя добавил: «Давай, вякни, что это не телепатия, а научно обоснованная… совокупность навыков… Задушу подушкой!» А еще через секунду в голову пришло, что про Александра ему толком ничего не известно, а тот, между прочим, тоже вполне может оказаться проапгрейженным — Коля, кажется, упоминал и его, когда рассказывал про свои способности… Типа как два брата-акробата, только два брата-телепата. Упс, неловко выйдет.         Молчал Александр долго, Даня успел заподозрить, что тот вырубился где-то на попытках сформулировать вопрос. Но нет.         - Начнем с того, — медленно, словно бы тщательно подбирая слова, проговорил Александр, — что формулировка «знать мысли» тут не совсем верная. В любом случае он делает это отнюдь не так хорошо, как тебе, вероятно, могло показаться.         Ну да, хорошо-не хорошо, а Дане хватало с перебором… Он и сам не знал, почему зациклился именно на этой грани Колиных талантов. Если подумать, гипноз — он же… опасней, что ли. Наверное, дело было в том, что внушение Даня неоднократно и неприкрыто испытывал на себе и в его существовании не сомневался, а вот способность к чтению мыслей отрицали все, кому не лень, что лишь подогревало Данино желание докопаться до истины. И все же он прикусил язык, рассудив, что чем меньше будет перебивать, тем больше успеет услышать. Даже мысленно похвалил себя за сдержанность и благоразумие. Только Александр все равно почему-то замолчал: то ли задумался, то ли все-таки уснул… Честно выждав с полминуты, Даня рискнул подать голос:        - Начали, ага, а продолжение?        Тут же забеспокоился, не слишком ли нагло получилось: чего доброго, в ответ оскорбятся и пошлют в пешее эротическое с такими запросами…        - Я думал, насколько сильно углубляться, — довольно мирно откликнулся Александр. — Пришел к выводу, что углубляться не буду.         Даня немедленно загрузился, заподозрив, что о его способности воспринимать и обрабатывать информацию отозвались отнюдь не лестно. Александр тем временем продолжал:        - Остановимся на практических советах, с цыганами и попрошайками они тоже сработают. Смотри, если ты понимаешь, что на тебя пытаются воздействовать, половина дела в шляпе. А ты будешь понимать — если станешь общаться с Николаем чаще, чем раз в год, разумеется.         Последняя фраза прозвучала с явным подтекстом, хотя суть его Даня разобрать не сумел. Александр не хочет, чтобы они общались чаще раза в год? Сомневается, что они станут общаться чаще раза в год? Считает, что им надо общаться чаще раза в год? Ни фига не понятно, но очень интересно.         - Старайся не смотреть в глаза. Не позволяй до себя дотрагиваться — брать за руку, поглаживать. Не давай заговаривать зубы — особенно когда слышишь, что речь быстрая, напевная, многословная и с инверсиями.         После инцидента с диуретиком Даня постеснялся уточнить, что такое «инверсия», решив, что погуглит позже, однако Александр над ним сжалился:        - Инверсия — это когда слова переставлены местами… Находятся не там, где обычно в предложении.         - Типа как у Йоды? — обрадовался собственной сообразительности Даня. — Секрет должен ли я вам открыть? Великий Магистр Ордена Джедаев я.        - Не обязательно до такой степени, но в общих чертах да, — вздохнул Александр. — Перебивай, задавай вопросы, неси чушь — главное не вслушиваться. Лучше вообще уйти, если есть возможность. Далее… Танцы и песни. Понятно, что пускаться перед тобой в пляс или горланить во весь голос, как в деревне, Николай не будет, это было бы странно и слишком заметно. Он может покачиваться, стучать ногой, барабанить пальцами по столу, напевать под нос…        Даня вспомнил мелодичное мычание, которое слушал, пока пил отбившую ему внутренние часы ромашку, и подумал: «Вот гад…» — но скорее растерянно, чем сердито. Как-то до хрена сложно получалось: входить в модус сойки-паранойки всякий раз, когда Коле вздумается его потрогать, что-нибудь рассказать или покачать ногой? Он же наверняка это не всегда в целях гипноза делает…         - Сложность в том, — вторил его мыслям Александр, — что в случае конкретно с Николаем, а не с цыганами на вокзале, все вышеперечисленное может ничего не означать. Он сам по себе тактильный, любит напевать и потрепать языком горазд, тут надо смотреть в комплексе. Я имею в виду, что к воздействию обычно есть предпосылки. Он вряд ли начнет тебе что-то внушать на ровном месте, просто будь внимательнее, когда вы, например, спорите и у него не получается продавить свое мнение обычными способами. Или когда знаешь, что ему от тебя что-то надо.         Даня растерянно угукнул. «Просто будь внимательнее…» Он послушал всего ничего, и это «просто» уже звучало совсем не просто, а что будет дальше?        - Старайся избегать ситуаций, где ты на взводе, а он спокойный, так ему легче тебя подловить. Когда на взводе оба, не так критично. Почитай про техники эмоциональной саморегуляции, выясни, что для тебя работает. Дыхательные упражнения — если в моменте, а в долгосрочной перспективе — медитации, спорт, да хоть вязание крючком, сам решишь.         Слабо кивнув в темноту, Даня подумал, что первым делом свяжет гигантский кокон, влезет в него и зашьется, вернее завяжется, изнутри, дабы больше никогда не взаимодействовать с этим сложным и жестоким миром. Интересно, Александр потому спокойный, как сто удавов? С Колей переобщался?         - Дело еще и в тебе, — припечатал Александр после короткой паузы. — Мало того что ты сам по себе к чужим воздействиям восприимчивый, вы с Николаем… оказались на одной волне, назовем это так. Плюс обоюдный личный интерес. Влиять на тебя Николаю априори гораздо легче, чем, скажем, на меня. С одной стороны, это означает, что противодействовать будет сложнее. С другой, замечать его поползновения ты скорее всего выучишься быстрее и точнее, чем средний человек из толпы.         Слушая тихую монотонную речь, Даня почувствовал, что с него, пожалуй, хватит. Даже притом, что сказано было по сути немного, услышанного вполне хватило, чтобы сильно усомниться, стоит ли ввязываться в эту фигню, которая Серьезные Отношения. Раньше Даня себя не утруждал: общаемся на расслабоне — замечательно, стали друг дружку напрягать — разбежались, погрустили и забыли. А тут совершенно очевидно будет как угодно, но не легко. То есть в теории Даня, конечно, понимал, что над отношениями надо работать: искать компромиссы, закрывать глаза на мелкие недостатки партнера, в чем-то подстраиваться и все в таком духе. Но как он собрался закрывать глаза на тот факт, что пресловутый партнер способен легким мановением… э-э-э… мозга чуть ли не буквально заставить его плясать под свою дудку, и чтобы этого избежать, нужна куча лишних телодвижений? Нет, серьезно, ему это надо? У них с Колей всего и было, что сутки сюрного фолк-хоррора, неделя грызни в гостинице и один хороший секс. Ни первое, ни второе к желанию повторить не располагало. А секс… Что секс? Никто не запрещает встречаться раз-два в месяц на нейтральной территории на несколько приятных часов, возникни у обоих такое желание. Не станет же Коля за эти часы из него степфордскую жену лепить: слишком занят будет… Наверное.        - Перебор? — понимающе спросили рядом.         Даня только вздохнул.         - Тогда перевари пока это. Подумай, стоит ли игра свеч, — заключил Александр. — И почитай на досуге про эриксоновский гипноз.         Чей-то там гипноз интересовал Даню мало: услышав собственные опасения в чужой озвучке, он тут же загорелся скрутить колечко из фольги от шоколадки, вломиться в ванную и позвать Колю замуж. Чисто из чувства противоречия. А Александра на свадьбу не приглашать: ни священником, ни другом жениха, ни пятым лебедем в третьем ряду.         Хорошо, что усталое тело сомнительную идею бойкотировало еще на подлете.         - Окей, с внушением я понял, — пробурчал Даня, разгоняя воображаемых лебедей, которые истошно шипели и пытались ущипнуть его-невесту за чересчур длинную фату. — С телепатией что делать? Мысленную стену возводить? Навязчивую песню в голове прокручивать?        - Хрен его знает, — зевнул Александр. — А тебе зачем? Телепатии не бывает, бывает хорошо развитое умение считывать невербальные сигналы. А у тебя все на лице написано. Большими буквами.         «Угу, а название гостиницы, про которую я никому не говорил и даже не бронировал, я бессознательно азбукой Морзе настучал, — с досадой подумал Даня. — Или оно тоже у меня на лице было написано. Большими буквами. Жучара ты, не-священник…»        Чертыхнувшись про себя, он вернулся к созерцанию потолка, уже не надеясь быстро уснуть — куда там, после таких разговоров…         - На самом деле все гораздо проще, чем ты думаешь, — совсем уж сонно обронил «жучара». — Главное — научиться замечать. А там сразу бей в морду. Походит с расквашенным носом раз-другой и на третий подумает, стоит ли выпендриваться.        В комнате повисла озадаченная тишина, которую, будто гром с ясного неба, нарушил мрачный Колин голос.         - Знаешь, Саш, я передумал. Вставай и выметайся, пока я сам тебя не выкинул. Надеюсь, соберешь все столбы отсюда и до Петроградки.         Подавив первый (постыдный) порыв — взвизгнуть от неожиданности, Даня немедля возжелал вспыхнуть, рассыпаться пеплом и провалиться сквозь кровать и нижние этажи куда-нибудь в темный подвал. Душ! Душ некоторое время не шумел, а он, загруженный услышанным, и не заметил.        - Данила здесь останется? — спросил Александр, судя по тону, совершенно Колиным вторжением не впечатленный.        - Не он же советует кидаться на меня с кулаками, чуть что, — резонно заметил Коля. — Данила останется         Александр хмыкнул:        - Так бы сразу и сказал, что тебе третий-лишний в любовном гнездышке не нужен, а то сперва приглашаешь, потом выгоняешь…         Едва не физически корчась от неловкости, Даня продолжал истово мечтать о самовозгорании. И жалеть, что такси его не сбило, организовав небольшой сотряс, желательно с амнезией. Валялся бы в больничке, в тишине и покое, а не вот это все.         - Ты своим «чуть что» парня доведешь до… нехорошего.         До чего именно нехорошего, Александр не уточнил, однако прозвучало в равной мере многозначительно и угрожающе. Негромкий мягкий голос резко изменился, сделавшись металлическим, очень неприятным — аж отодвинуться захотелось. В Данином случае отодвинуться означало бы свалиться на пол, но сейчас данная перспектива выглядела более чем привлекательной.        - Даниле я пищу для размышлений подкинул. Тебе тоже советую подумать как следует. Иди спать, Николай. Спокойной ночи.         К Даниному удивлению, Коля реально ушел — даже не огрызнувшись, если не считать обиженного «Кто раньше встанет, готовит завтрак на всех». Несколько минут в коридоре и кухне ходили, вполголоса ругались и чем-то гремели: кажется, Коля жестоко пытал раскладушку, причем та сопротивлялась. Затем все стихло.         - Господи, ну и ночка, — пробормотал Александр — уже своим обычным тоном. — Не ломай себе голову, Данила, завтра будешь осмысливать. Спи.        «А то мне только отсутствие твоего разрешения мешает», — страдающе подумал Даня.         Подумал — и отрубился, как выключили.