Анютины глазки

      Когда моросящий дождик начал капать на лицо маленькими, нежными снежинками, Анюта поняла — зима пришла.       В их маленьком поселке зиме была рада лишь детвора: снег ложился на землю белым одеялом, словно только что постиранном, настолько силен был запах хвои и свежести; сугробы вставали великанами, а ледяные дороги носили на себе шрамы от узоров детских санок. Иной раз, гуляя, можно было сосчитать, сколько снеговиков успели построить детишки, да и каких разнообразных: с морковкой или веточкой березы вместо носа, с пуговками или камешками вместо глаз, с шарфами или ведерками для лепки куличей. Некоторые пропадают на следующий день, ведь школьные задиры тоже не спят, раздосадованные очередной двойкой, и хорошо, что под удар попадают именно снеговики, а не ботаны-одноклассники.       Мелкий снежок со временем превращался в бурный снегопад, а снегопад — в метель. К середине декабря все покрылось белой пеленой. Вместо голубого неба — серые облака, вместо зеленой травы — лед и сугробы. Мир стал черно-белым.       «Интересно, бабушка в детстве любила играть в снежки? — думала маленькая Анюта, натягивая на ноги старые валенки. — Или она даже тогда сидела дома и ворчала на всех?»       В семье Правдиных царила привычная гнетущая атмосфера. Тиканье часов перебивалось кашлем и тихими стонами, да и те заглушались вздохами бабушки, что вздрагивала каждый раз от малейшего шума, роняя случайный предмет в руках. Казалось, что даже кукушка, так любящая напоминать всему семейству, который час, боялась выпрыгивать из своего домика. К средине дня, обычно, звуки становились частыми и громкими — то были ссоры мамы с бабушкой. Мама Анюты — чистой души женщина, любящая все живое, пыталась привить эту любовь и своей дочери. Однажды, холодным осенним утром, она заметила щенка, что прибился к их воротам. Худой и голодный, он смотрел на мать семейства своими глазками-бусинками, в которых будто отражалось сияние звезд. Но то не звезды были — слезы, молящие хотя бы о корке хлеба. Бедный, бедный песик! Его подкармливали три дня, а потом забрали себе.       Имя ему дала Анюта — Дружок. Ведь он был для нее первым и единственным другом.       Бабушка не была человеком дружелюбным, даже по отношению к самым близким. Но ей пришлось приютить непутевую дочь после того, как ту бросил муж. Мама, хоть и переживала тяжелые времена, старалась думать лишь о хорошем — ведь воздух в этом поселке был свежий, а во дворе дома разместился небольшой, но давно забытый сад. Для нее он был отдушиной.       «Смотри, Анютка, — говорила мама дочке, сидящей возле нее на теплом одеяле в саду, — эти цветы называются георгины, — она указала на крупный светло-розовый шарик. — Когда ты подрастешь и пойдешь в школу, то сможешь подарить большой букет своей первой учительнице. Ты же будешь помогать мне их выращивать? — Анюта на эти слова весело кивнула. — А это… это незабудки, — мама указала на маленькую веточку, которая была усыпана множеством голубеньких звездочек, — в детстве я их очень любила. А это что за цветы, знаешь? — мама указала на фиолетово-желтый бутончик.       — Аютини гязки!       — Правильно. Это анютины глазки. Это твой цветочек, солнышко, — мама улыбнулась. — У тебя очень красивые глазки, доченька».       Анютины глазки — самые красивые цветы в мире. Так всегда говорила мама. Так всегда считала сама Анюта.       Но проходило время. Анюта росла. Цветы расцветали и увядали. И постепенно начала увядать и мама. Взгляд ее тускнел с каждым днем, врачи грозили, что осталось совсем мало времени, денег на лекарства не хватало, и некогда красивый сад желтел и умирал без доброй руки хозяйки. Лишь только анютины глазки радовали семейство каждое лето — Анюта не могла бросить эти цветы. Она узнавала у мамы, как нужно правильно за ними ухаживать, а со временем начала с ними разговаривать. Каждое утро она желала им доброго дня, а ночью — мирного сна. Осенью просила их не засыпать навсегда, и непременно возвращаться летом, когда солнце вернется в их края, когда мир вновь станет ярким и цветным.       «Лишь бы пережить эту зиму, — говорила мама. — лишь бы снова увидеть, как цветут анютины глазки. А там — как Бог решит».       Эти слова прочно закрепились в мыслях Анюты.       Натянув валенки и надев куртку, Анюта позвала Дружка, и они вышли из дома навстречу темному морозному утру. Метель, бушевавшая последние три дня, стихла, и поселок окутало мрачное беззвучие. Каждое утро и вечер гулять с собакой — такова была обязанность шестилетней Анюты.       Тишину прервало «пение» ворон. Они собрались стаей возле небольшого сугроба на окраине леса, любопытно что-то выискивая и вереща на своем птичьем языке. Если прислушаться, можно было даже услышать явное «Завтрак! Завтрак!» Дружок среагировал на ворон, как и подобает собаке — с лаем погнался за птицами, и Анюта побежала за ним, иногда спотыкаясь о сугробы: валенки хоть и были теплыми, но жутко неудобными. Подойдя к опушке, она стала вглядываться в тьму леса; лунный свет не пробивался сквозь голые ветки деревьев — настолько он был густым.       — Ах, какой милый песик… а какой смелый! Целую стаю ворон спугнул, — раздался сладкий девчачий голос где-то из глубины леса.       Анюта замерла на месте, не понимая, кого могло занести в такое время в такое безлюдное место. Дружок тоже навострил уши и прекратил лаять. Взгляды маленьких глаз пытались разглядеть силуэт, что медленно выходил из укрытия в деревьях. Перед ними показалась невысокого роста девочка в красивой, словно с витрины магазина, шубке, мех которой сильно облепил шею незнакомки. Из-под шубки выглядывал кусок длинного платья, а на ножках красовались красные сапожки, — кажется, такие Анюта видела в книжке со сказками. Девочка казалось такой миниатюрной и хрупкой, и совершенно не сочеталась с темным и мрачным лесом, что окружал поселок.       — И чего это мы молчим? — пропела незнакомка. — Какие мы невежливые! Даже не поздороваются…       — Здравствуй… — еле слышно произнесла Анюта, очарованная этой странной ситуацией. И лишь сейчас, стоило незнакомке ступить в лунный свет, она заметила маску лисицы, что красовалась вместо лица. Рыжий мех ее переливался перламутром и очень сильно выделялся на фоне черно-белого окружения леса.       — Чего это мы тут гуляем в столь ранее утро? Детишки в твоем возрасте должны спать до обеда, а гулять ходить ночью, пока взрослые не видят.       — Утром нужно с собакой гулять, а потом бабушке помогать… Я после прогулки сразу домой! Там бабушка и мама… переживать будут, — пролепетала Анюта.       — Неужто они без тебя дома одни не справятся? — ухмыльнулась Лисица. — Как зовут-то тебя, цветочек?       — Анюта, — девочка удивилась милому прозвищу, которое ей дала Лисица. — А тебя?       Но Лиса не ответила. Она лишь пристально смотрела своими янтарными глазами, разглядывая девочку с ног до головы. От этого взгляда Анюте стало некомфортно.       — А слышала ли ты, Анюта, какие тут детям родители сказки рассказывают? — не дав девочке ответить, Лисица продолжила, — а я вот все про взрослых знаю. Говорят они, что в лес ходить нельзя, потому что живут там волки и медведи, чуть неверный шаг сделаешь — укусят за бочок и унесут далеко-далеко, даже следов не оставят. И что чудеса-чудесатые здесь происходят — звери хороводы водят, да музыку играют — дивную, лесную. Заманивают детей, особенно самых непослушных, чтоб потом… Ам! — Лисица раскрыла пасть, — так не маска то была! — и щелкнула острыми зубками. — Слопать, да косточки выплюнуть.       Анюта вздрогнула, а Лисица расхохоталась.       — Не пугайся, цветочек. Варенье вам взрослые в уши льют, а вы только и рады кушать. Я вот в лесу живу, а отродясь подобного тут не происходило. На самом деле взрослые не хотят детям тайну раскрывать — живет в нашем лесу один волшебник, он и зверушек любит, все к нему тянутся, и деток заблудившихся домой проводит и конфетками угостит. Да и желания он самые сокровенные исполняет. Только взрослые не хотят, чтоб волшебник детские желания исполнял, а то родители сразу никому не нужны станут. Вот и рассказывают страшилки, чтоб дети в лес не ходили.       — Желания исполняет? — Анюта зацепилась за эту фразу, как утопленник в болоте за тонкую ветку.       — А что? — Лисица ухмыльнулась. — Есть чего пожелать?       — Да. — губы Анюты дрогнули. — Хочу, чтобы мамочка себя хорошо чувствовала. Зима ведь началась только, цветы не скоро начнут цвести, а мама очень хочет снова анютины глазки увидеть! И бабушка чтоб добрая была… дети другие все говорят, что бабушки им пирожки пекут да книжки читают, а моя на меня только кричит. Говорит, что я непутевая, — от досады Анюта пнула ногой снег. Тот разлетелся по ветру маленькими кристаллами. — И еще… чтобы папа вернулся. Я очень скучаю по нему…       — Не желания, а детский лепет, — Лисица вновь зевнула. — Но так и быть, помогу я тебе волшебника найти. — она замолкла на мгновение. — Только вот… давно уже никто к нему не ходил. Тропинку снегом замело, не пройти, не пробраться. А я, как назло, — Лиса дернула руками, — простыла от этих морозов. Носик мой совсем ничего учуять не может. Как думаешь, собачка твоя сможет дорогу отыскать?       Анюта начала радостно тараторить:       — Да! Он у меня знаешь какой умный! Он мне все игрушки всегда приносит, стоит только попросить, а еще умеет по команде сидеть и лаять! — девочку распирала гордость за своего друга.       — Как замечательно! Тогда мы с ним сейчас пойдем к волшебнику, а ты пока погуляй одна. Как только услышишь, как сова ухнет три раза, возвращайся домой. Мы будем тебя ждать.       Анюта радостно протянула поводок Лисице, как вдруг Дружок начал жалобно скулить. Ему совершенно не нравилось, что незнакомая… лиса… поведет его куда-то в лес. Лиса бережно взяла поводок и сделала пару шагов в сторону тьмы, и Дружок начал скулить еще громче. Он брыкался и пытался вырваться, но кусок ткани вокруг шеи не давал ему и шанса, казалось, что щенок готов драться за свободу насмерть. Скулеж отзывался эхом по опушке, а по спине Анюты от этих звуков пробежал неприятный холодок.       — Дружок, — тихо сказала она. — Ну чего ты? Скоро ты будешь дома — я тебя заберу.       Щенок посмотрел на Анюту — в его черных глазах читались страх и грусть, настолько сильные, что казалось, пес сейчас заплачет, как ребенок: «Не уходи! Не бросай!» Невольно комок подкатил и к горлу девочки, но она не понимала, почему — ведь добрый волшебник скоро исполнит ее желания, и семья будет счастлива.       Лиса торопливо ушла, потянув за собой щенка. Анюта, на ватных ногах, побрела по поселку. К этому времени, обычно, солнце лениво начинало выглядывать за серыми облаками, пытаясь пробить путь наружу. Но сегодня было иначе — ночь тянулась бесконечным потоком, не издавая ни звука. В мыслях девочки происходил сумбур, перебиваясь эхом плача Дружка, что оставлял на душе следы волнения. И все же, слабый проблеск надежды отгонял плохие мысли.       Спустя какое-то время тишину оглушило уханье совы, и девочка направилась домой. Уже на пороге Анюта почувствовала ароматный запах пирожков.       — Вот ты где! Скорее заходи, внученька, а то пирожки остынут! — бабушка, в нарядном бежевом платье, встретила Анюту в коридоре, улыбаясь, словно летнее солнце. В глазах ее, некогда тусклых, плясали озорные огоньки. Навстречу вышла бодрая, розовощекая мама с тарелкой пирожков в руках. Следом за ней — невероятно! — папа, смеющийся во весь голос, и Анюта бросилась к нему на шею. Дом, тусклый и мрачный раньше, стал похож на золотой дворец, казалось, что сами звезды спустились, чтоб осветить семейство.       Они улыбались. Они смеялись. Они жили.       «Неужели волшебник уже исполнил желание? Ай-да лиса!» — подумала Анюта, взяв с тарелки пирожок и откусив его.       — Очень вкусно, бабушка! — ароматные жиры растеклись на языке Анюты, обволакивая вкусом специй. — А с чем они?       — Как с чем? — удивленно ответила бабушка. — Ты же сама нам мясо принесла. — сказав это, она облизнулась.       Слова резко ударили под дых, а кусок пирожка, что так тщательно старалась прожевать Анюта, застрял в горле.       — Что?       — Ты сама нам его сегодня привела. Он, конечно, скулил и дрался, но мы сильнее, — это уже звучал голос папы, но он был совершенно не таким, каким его запомнила Анюта: грубым и громким, словно молотом ударили по колоколу.       Тарелка с пирожками выпала из рук мамы. Бабушка и папа, издав странный, неестественный рык, кинулись подбирать упавшее лакомство. Разрывая руками пирожки и выбрасывая тесто, они впились зубами в мясо — кровь текла по губам, капала на одежду и пол. Ярко-алая, она смешалась с уже тошнотворным запахом, вбивая в ноздри сталь и сгнившую плоть. Мир закружился в кровавом безумии. Обои на стенах облупились и зашевелились, лампы начали мигать, и в этой покадровой смене света тела папы и бабушки начали приобретать жуткие очертания. Кожа их разрывалась под давлением крупного тела, выпуская наружу грубый мех, огромные острые когти и зубы.       Анюта чувствовала, что кровь отступает от лица. Ноги ее подкосились, дышать становилось труднее с каждой секундой. Все происходило так быстро, и при этом казалось, будто время остановилось. Звенящая, до боли громкая тишина била по ушам, а рычание отца и бабушки убивало барабанные перепонки. Закрыв руками уши, девочка подняла глаза и увидела маму — та продолжала стоять и странно улыбаться, словно края ее губ нитками притянули к ушам. Но глаза… их не было. Лишь бутоны фиолетово-желтых фиалок торчали из глазниц, так инородно сверкающих в этом безумии.       Мгновение — и цветы стали еще больше. Они смеялись — громко, яростно, с каждым вздохом вырастая в размерах, оживая, крича: «Твое желание исполнено, маленькая глупая девочка! Ты счастлива?!» Листья и стебли начали вырываться из глазниц, окутывая тело мамы, сжимая его до хруста костей. Анюта почувствовала, как подступила тошнота.       Еще мгновение — и дом пропал. Люди, что недавно казались семьей, окончательно перевоплотились в страшных существ. Анюта стояла в глубине леса, окруженной дикими зверьми — Волком, Медведем и Совой — только огромными и чудовищными. Они пожирали мясо, сладко причмокивая, рыча и толкая друг друга.       Колени Анюты упали в снег. Ее маленькое тельце дрожало, а руки чувствовали что-то горячее и липкое. Опустив взгляд, она увидела, что вместо некогда ароматного пирожка в ее руках был окровавленный поводок, из которого совсем недавно пытался вырваться Дружок. В этот момент ее сердце перестало биться — по крайней мере, так девочке показалось, ведь она больше ничего не чувствовала внутри, лишь вязкую горечь осознания — ее любимого пса больше нет.       Дружка больше нет. Мамы и бабушки больше нет.       И во всем виновата Анюта.       — Как вам мое угощение? — сладкий голос Лисы раздался за спиной Анюты. Девочка почувствовала, как мимо нее проходит это рыжее нечто, что казалось ей добрым лесным созданием. Вспышка — и лиса тоже стала чудовищем. Звери, покончив с мясом, окружили маленькую девочку.       — Мало, Лиса, — прорычал Медведь.       — Нужно больше, — поддакнула Сова.       Лиса устремила взор на Анюту. Девочке хотелось плакать, кричать, звать на помощь — но она не могла произнести ни слова. Лишь смотрела в янтарные глаза чудовищной лисы.       — Вкусная была собачка, — прорычала Лисица, протянув когтистую лапу к лицу девочки. — Но Анютины глазки будут вкуснее.