Роза

      «Вспоминая о первой нашей встрече...       Впервые я встретил тебя в день экзамена.       Был погожий день, я не был взволнован как те, кому, как и мне, предстояло сдать вступительные. Я был уверен в себе, день тоже был хорош собой. Я не зависел от того дня, а он явно не был озабочен ни мною, ни предстоящем мне.       Начало экзамена. Какое-то время я провёл, глядя в одну точку. Успел только взять ручку, когда мимо меня прошёл наблюдатель, на всю аудиторию делая замечание. Я и остальные услышали: «Номер сто шестьдесят два!..». Следуя примеру экзаменуемых, я стал искать глазами нарушителя порядка. Пришлось обернуться на голос.       Тогда я увидел тебя.       Это был день, когда мы стали ближе к нашим отгадкам. Нет, тогда мы получили ответ.       Ты был необычным, мягко говоря. Я подумал, что ты чудик. Так оно и оказалось. Был ли я для тебя таким же чудиком? Предполагаю, что да, ведь ты серьёзно взялся за подозреваемого, коих у тебя был не один я. Пятипроцентный я.       Ты в тот день показался мне.       Мы встретились впервые, придя на встречу со сложившимися образами друг друга. Правда, я не рассчитывал, что встречусь с тобой в тот день, что так легко смогу узнать, как выглядит этот «L». Ты же не мог рассчитывать на то, что... На то, что, по твоим суждениям, было мне несвойственно. Но я не знаю, смутил ли я тебя чем-то. Мне казалось, я вёл себя идеально.       Я сложил твой образ благодаря твоим словам и действиям, ты — по моим действиям, до тех пор, пока не стал вести слежку за мной: услышал, увидел.       Ты первым подобрался ко мне.       Мы всё себе уяснили, стоило нам пересечься.       Это чувство, которое я не смог объяснить тогда, стало мне ясным позже: ты понял, что я — тот, кого ты ищешь, а я понял, что ты — тот, кого ищу я.       Пять процентов того, что я являюсь Кирой? А я сомневался в правдивости твоих слов. Тем не менее мы были насторожены. Всё-таки твоя догадка была истинной и слова тоже не были ложью. Пускай вели эту игру мы, всё крутится вокруг тебя. Я делал шаг — ты поспевал. Ты делал шаг — я разбирался с тем, что ты мне бросил, перегородив дорогу. Ты бежал — я обходил.       Почему же получилось так, что ты перестал гнаться за мной, строить баррикады? Без тебя я не могу продолжить партию.       Я хотел закончить раньше... «Что имеем — не храним, потерявши — плачем».       Мне не с кем сразиться, но я совру, если скажу, будто бы не рад своей победе.       Было весело, иногда я злился, бывало, я паниковал. И сейчас я могу тебе сознаться:       — Я Кира. Ты был прав.       Ты умер. А я стою на твоей могиле.       Если таков твой конец, что ожидает меня?       Подскажет ли мне Рюк, если нагрузить ему целый камаз яблок? Нет, я знаю, его можно подкупить, но и у него есть правила, которые нельзя нарушать даже за внушительную взятку.       Интересно, страшно ли ждать смерть?       И жду ли её я?       Готов я умереть? Нет, умереть я пока не готов, ведь я не сделал всё то, чем жил всё то время, с того самого дня, когда поднял «Death Note» с земли.       В ней я написал твоё имя.       И ты умер. Чего я ещё мог ожидать?       Я умру тоже. Жди меня.       Мы опрокинем доску, начнём игру сначала.       Жди меня, но, предупреждаю, ждать придётся долго.       Я расскажу тебе о мире, который создал. Где Бог — это Кира. Где Ягами Лайт — это обычный человек, счастливый человек, который вспоминал о Эле Лоулайте».       На могиле Эла Лоулайта лежала красная роза.       На могиле Эла Лоулайта ранее розы был какой-то юноша, принёсший этот цветок с шипами.       Этот юноша пришёл туда в первый раз, когда проститься приходили коллеги погибшего.       Второй раз — собственное желание.       Третьего раза не состоялось.