Матч

Они уходят почти сразу после окончания матча, оставляя остальных праздновать победу Гриффиндора. Хотя, точнее будет сказать, что Марлин просто утаскивает Лили с поля, наплевав на других игроков. Эванс почти бежит за Марлин, делая всё, чтобы та не оторвала ей руку. От Маккиннон пахнет нерастраченным адреналином, а ладонь, удерживающая Лили, влажная от пота. Эванс любит такую Марлин больше всего на свете. Да, она прекрасна в своей нежности, в лёгком флирте, в платье и с макияжем, громко смеющаяся над идиотской шуткой, но после игры она меняется. Маккиннон становится более энергичной, яркой, грубой. А Лили плавится под её напором, не зная, как собрать мысли в кучу и не сказать какую-то пошлую глупость при посторонних. Руки Марлин до сих пор подрагивают, а челюсти непроизвольно сжимаются. Похоже, её тело всё также находится в состоянии экстремального полёта. Они заходят в общую гостиную, проходят в спальню для девочек. Здесь никого нет — все на поле, но практически швырнув Лили на кровать и задёрнув полог, Маккиннон всё равно накладывает заглушающие чары. Она лихорадочно сдёргивает с Лили юбку и быстро расстёгивает пуговицы кофты. Марлин тихо выдыхает, глядя на округлую грудь Эванс в полутьме комнаты. Она зависает на пару секунд, просто наслаждаясь телом девушки под ней. Наконец, она придвигается ближе, снимает оставшуюся одежду с Лили и целует. Медленно, мягко, нежно. Эванс прикрывает глаза, не зная, как справиться с волной нахлынувших чувств. Маккиннон начинает водить ногтями по телу Лили, покрытому старыми синяками и царапинами. Она почти не касается её кожи, но всё равно вызывает сотни мурашек каждым своим действием. Руки Марлин медленно скользят вниз, задевая самые чувствительные точки. Она обводит ключицы, соски, опускается по плоскому животу, но убирает руку у лобка — не даёт Лили и шанса почувствовать желанное удовольствие. Марлин осторожно убирает длинные волосы Лили с её лица, в очередной раз удивляясь их природной яркости. Ногти Маккиннон рисуют хаотичные узоры на бёдрах Эванс, заставляя ту мелко дрожать. Лили тихо стонет. Ощущений слишком мало и одновременно слишком много. Она громко сглатывает, чувствуя горячее дыхание Марлин на своём животе. Девушка поднимается всё выше, пока наконец не останавливается у шеи, чтобы покрыть её мягкими поцелуями. Пальцы Марлин оглаживают соски, лишь слегка сдавливая их. Её движения так аккуратны и сдержаны, что Лили даже не может точно назвать момент, когда пальцы на одном из сосков заменяет влажный язык. Руки Маккиннон продолжают блуждать по телу девушки, обводя каждый сантиметр кожи. Почти сразу к ним присоединяется язык, оставляя за собой мокрые дорожки. Лили дрожит от холода, удовольствия и перевозбуждения, с которым Марлин совершенно не помогает, старательно обходя эрогенную зону. Эванс медленно выдыхает, утопая в нежных ласках возлюбленной. Она расслабляется, полностью вверяя своё тело Марлин. Маккиннон, будто почувствовав это, с силой прикусывает сосок, запрещая так наивно верить в неё. Лили срывается на крик от резкой боли, почти задыхается от остроты ощущений. Она не успевает даже сжать простынь руками, как снова вскрикивает, жмурясь от очередного укуса. Марлин с почти маниакальным удовольствием кусает тело Лили, медленно спускаясь к пышным бёдрам. Она проводит ногтями по груди Лили, с силой вонзая их в кожу. Эванс шипит от дискомфорта, опуская взгляд на ярко-красные полосы, не замечая, как Маккиннон кусает её опасно близко к половым губам. — Перестань! — злится Лили, отталкивая девушку. — Ты позволишь мне, — не спрашивает, утверждает, Марлин. Лили не противится, позволяя Маккиннон выместить напряжение на её теле. Внезапно, язык Марлин соскальзывает на клитор Эванс, заставляя ту резко дёрнуться и инстинктивно свести ноги вместе. Слышится тихий смешок Маккиннон, зажатой между бёдрами. Она мягко отводит в сторону сначала одну ляжку, а затем и вторую. Марлин проводит языком по промежности, слизывая естественную смазку. Лили стонет, растворяясь в удовольствии от обветренных губ Маккиннон внизу и её же ногтей, царапающих бока. Марлин отрывается от промежности Лили, садится. Смотрит на девушку перед собой, со взмокшими волосами, пряди которых прилипли ко лбу, с быстро вздымающейся грудью. — Ты слишком тихая, — говорит Маккиннон, приподнимая лицо Эванс на себя за подбородок. — Я не слышу, что тебе хорошо. — Изви... — начинает Лили. Её прерывает хлёсткая пощёчина. Щека горит, но не так ярко как глаза. Губы Эванс подрагивают в усмешке. Она смотрит на девушку с вызовом, позволяя или, скорее, призывая, ударить её снова. Марлин никогда не могла противостоять Лили, каждое её желание исполнялось беспрекословно. Поэтому она оставляет на милом личике Эванс новый след от пощёчины. А потом ещё один. Замахивается и бьёт, не обращая внимания на покалывание в пальцах. Маккиннон прикусывает губу, решаясь на очередной удар, который приходится по груди. Лили болезненно стонет, слушая звонкие удары, спустившиеся к бёдрам. Кожа пульсирует и саднит. Эванс это нравится. Марлин знает, насколько это нравится Эванс, поэтому бьёт всё сильнее. Вторая рука Маккиннон неожиданно оказывается между ног Лили. Пальцы входят внутрь, заставив влагалище стремительно сжиматься вокруг них. Пальцы одной руки до крови царапают тело, заменяя удары, пока пальцы другой хаотично движутся внутри девушки. Марлин перемещает руку на клитор, начиная вырисовывать круги вокруг него. Лили стонет. Громко, не сдерживаясь. Маккиннон хищно ухмыляется, приближаясь к лицу девушки, но не прекращает движения внизу. Марлин впивается в губы Эванс, проталкивает язык внутрь. Их зубы на секунду сталкиваются, издавая тихий стук. Маккиннон выпрямляется, чувствуя на губах терпкое послевкусие. Недостаточно. Её рука ползёт вверх и сжимает шею Лили. Сначала легко, только удерживая, но с каждой секундой перекрывая дыхание Эванс всё сильнее. Лили приоткрывает рот, из которого без остановки льются стоны, старается вдохнуть. Но Марлин не даёт, грубо вжимая пальцы в горло девушки, одновременно с этим выбивая из неё остатки кислорода рукой между ног. Перед глазами Лили плывут разноцветные пятна, она слышит собственный перманентный хрип, заменивший остальные звуки. Ей плохо до всепоглощающего удовольствия. Тело трясёт, будто её вывели на мороз совсем без одежды. Пальцы Маккиннон ускоряются, а возможно, с новой силой сжимаются вокруг шеи, но Лили кончает. Она стонет на одной ноте, не различая собственного голоса, она дрожит и чувствует, как закатываются глаза. Всё пульсирует. Не только внизу, нет. Пульсирует каждая клеточка тела, вынуждая Эванс до боли сжимать собственные ягодицы, чтобы не потерять сознание от переизбытка чувств. Всё прекращается. Крики Лили, на грани агонии и удовольствия, быстрые движения Марлин, давление на горло. Всё. Эванс судорожно хватает воздух и почти давится им, начиная кашлять, пытается снова научиться дышать. Маккиннон собирает одежду девушки по кровати и складывает её в аккуратную стопку. Наконец, Эванс открывает глаза. Веки тяжёлые, всё тело болит и, кажется, она сорвала голос. Марлин отодвигает полог, собираясь уйти. Лили переводит на неё удивлённый взгляд. — А ты? — тихо спрашивает она, с трудом приподнимаясь на локтях. — Ночью отплатишь, — подмигивает ей Маккиннон, улыбаясь.