Второй шанс с тобой

— Дя! — Ёну показывает куда-то пальцем, и Хёнджин останавливается, чтобы посмотреть, на что указывает его сын. — Что ты видишь, Ёни? О? Плакат? — спрашивает Хёнджин, и Ёну пытается повторить слово «плакат», а Хёнджин смеётся над его неуклюжим произношением. «Компания Ким расширяется, вы хотите внести свой вклад? Запишитесь прямо сейчас!» Хёнджин читает вслух плакат и фыркает про себя, гадая, не случайно ли Ёну указал на этот плакат из всех плакатов. — Знаешь ли ты, Ёни, что этот плакат о твоём другом отце? — Хёнджин шепчет, и Ёну смотрит на него широко раскрытыми любопытными глазами, — Ты, наверное, не знал, да? Думаю, отчасти это моя вина, что я не говорю о нём, но также отчасти вина моих родителей и всего мира в том, что они не позволяют мне связаться с ним, а он так занят... В середине рассказа Хёнджина Ёну отвлекается и начинает капризничать, потому что хочет пройти остаток пути пешком, и Хёнджин усмехается про себя, опуская сына на землю. — Прости, Ёни. Ты же знаешь, как я люблю поболтать. — Игровая площадка, — просто говорит Ёну, ускоряя шаг по направлению к знакомой ему площадке, и Хёнджин смеётся, держась рядом, чтобы Ёну не споткнулся и ни на кого не налетел.   Они благополучно добираются до детской площадки, и Хёнджин замечает, что Минхо, Чан и их дочь Минджи уже там, поэтому он улыбается и говорит Ёну, чтобы тот поиграл с Минджи, прежде чем он поприветствует своих соседей. — Минхо-хён, Чан-хён, привет, — он машет рукой, и пара отвечает ему, — Хорошая погода, да? Ещё не слишком холодно, особенно когда выглядывает солнце. — Определённо, идеально для того, чтобы дети могли поиграть на улице, — соглашается Чан, глядя на то, как Минджи, которая на несколько месяцев старше Ёну, пытается скоординировать их попытки построить что-то вроде замка из песка или, по крайней мере, то, что могут сделать трёхлетний и двухлетний с половиной дети, — Думаю, они смогут занять себя этим на какое-то время. — Да, я чувствую, что Ёни многому учится у Минджи, — признаётся Хёнджин, — Мне действительно невероятно повезло, что у Ёну есть друг примерно его возраста и что вы двое готовы помогать мне в его воспитании. — Мы чувствуем то же самое к Минджи, она даже иногда начинает спрашивать о Ёну! — Минхо комментирует, и Хёнджин смягчается, — Ей нравится, когда он приходит, да и тебе не нужно постоянно возиться с ним, это беспроигрышный вариант. Хёнджин улыбается и соглашается, слегка ссутулившись, когда они все садятся на скамейку, чтобы посмотреть, как играют их дети. Он познакомился с этой парой, когда переехал в квартиру неподалёку в поисках места для себя и Ёну на деньги, которые ему дали родители, и вскоре они подружились, общаясь из-за маленького ребёнка.   — Кстати, о работе. Как продвигается поиск? Нам придётся чаще присматривать за Ёну? — спрашивает Чан, и Хёнджин снова напрягается, прежде чем глубоко вздохнуть. — Ох, не напоминай мне… Я чувствую, что не могу говорить о том, что я единственный родитель, а работа либо не подходит мне, либо я не могу совмещать её с заботой о Ёну, — сокрушается Хёнджин, запрокидывая голову. Это стало для него серьёзным поводом для беспокойства, потому что его финансы начинают таять, и он не хочет вдобавок ко всему ещё и беспокоиться об аренде. Он всегда мог попытаться шантажировать родителей, чтобы получить дополнительные деньги, с тех пор как они начали платить за молчание, но он хотел бы оставить это на крайний случай, потому что не хочет их видеть и особенно не хочет, чтобы Ёну был рядом с ними. — Какую именно работу ты ищешь? Потому что я, возможно, мог бы порекомендовать тебя своему боссу. У нас очень хорошая политика в отношении отпусков по уходу за ребёнком, и он с пониманием отнесётся к тому, что тебе нужно будет взять выходной на полдня для ребёнка, — объясняет Чан, и глаза Хёнджина загораются, прежде чем он вспоминает, где работает Чан. В компании Ким, — Если ты не уверен, я могу просто показать им твоё резюме, верно? Возможно, стоит попробовать. Хёнджин нерешительно прикусывает губу. Он видел объявление и знает, что хорошо подходит на эту должность — в конце концов, он учился именно для такой работы, — и теперь Чан говорит, что они идут навстречу родителям, так что всё говорит ему сделать это, но в глубине души он слышит, как родители советуют ему держаться подальше от Ким Сынмина и его компании. — Я… мне нужно подумать об этом, — бормочет Хёнджин, избегая взглядов друзей, опасаясь, что они видят его насквозь. — У тебя есть опыт работы в компании Ким? — к сожалению, Минхо попал в точку, и Хёнджин морщится. Ему пока не хочется рассказывать им о своём прошлом с Сынмином, и не только потому, что родители заплатили ему за молчание, поэтому он придумывает, как бы оставить всё как есть. — Да, э-э-э… ничего страшного, но я знаю Ким Сынмина-щии, и я не знаю, как он отреагирует, если я подам заявку, — медленно объясняет Хёнджин, посмеиваясь про себя, когда видит, как Ёну копирует Минджи, спрыгивая с небольшого выступа вокруг песочницы в песок. — Я мог бы показать твоё резюме анонимно, если хочешь. Поскольку ты мой друг, а я уже работаю там, это должно быть нормально, верно? — мягко предлагает Чан, и Хёнджин медленно кивает, — Я имею в виду, что, в конце концов, Сынмин-щи всё равно узнает, что это ты, но я мог бы, по крайней мере, привести тебя на первое собеседование анонимно. — Думаю, я мог бы хотя бы попробовать, я бы соврал, если бы сказал, что это не очень хорошая возможность, — уступает Хёнджин, и Чан выглядит довольным, положив руку в знак поддержки на плечо Хёнджина, — Спасибо, хён, что готов приложить усилия ради меня. — Конечно, для этого и нужны друзья, — говорит ему Чан, и Хёнджин чувствует, как будто с его плеч свалилась небольшая ноша. Даже если с компанией Ким ничего не выйдет, у него есть два друга, на которых он может положиться.   Когда Ёну и Минджи наконец надоедает играть, они возвращаются домой, и Хёнджин обещает, что отправит Чану своё резюме, и ещё раз благодарит его, прежде чем зайти в свою квартиру. — Лесюме? — с любопытством спрашивает Ёну, и Хёнджин усмехается. — Это то, что тебе нужно для работы, Ёни, для дела. Это взрослая тема, тебе неинтересная, — объясняет Хёнджин, и пустой взгляд Ёну заставляет его рассмеяться. — Но ты был прав, когда показывал на тот плакат, который мы видели. Может, Чанни-хён поможет мне устроиться туда на работу. — Плакат! — радуется Ёну, и Хёнджин ласково ерошит ему волосы. — Будем надеяться, что Сынмин-щи не усложнит мне жизнь. Я хочу иметь возможность заботиться о нас без денег моих родителей, — говорит Хёнджин наполовину себе, наполовину Ёну, зная, что его сын любит слышать новые слова и слушать Хёнджина, — Я нервничаю, но я сделаю это ради тебя, ради нас, да, Ёни? Я буду храбрым ради нас. — Дя-дя, папочка, — Ёну похлопывает своей маленькой ручкой по руке Хёнджина, как будто пытается заверить его, и это заставляет Хёнджина улыбнуться. Возможно, Ёну действительно чувствует его нервозность, Хёнджин иногда удивляется тому, насколько умён его сын, даже не имея возможности выразить всё словами. В любом случае, он чувствует воодушевление от похлопываний и невнятных слов своего сына, поэтому он верит, что они смогут сделать это вместе и с помощью его друзей.     Странно доставать свой старый костюм, чтобы надеть его на первое собеседование — Чан сказал ему, что босс был впечатлён, но ему сказали, что Сынмина на этом собеседовании ещё не будет. Это логично, у большого босса, генерального директора, не может быть времени на каждое собеседование, и Хёнджин рад этому, потому что так он может почувствовать, на что похожа компания, не сталкиваясь пока с Сынмином. Может быть, просто может быть, он подумает, что эта работа всё равно не для него, и ему вообще не придётся видеться с Сынмином, но, с другой стороны, Хёнджину очень любопытно, как сейчас поживает Сынмин, помнит ли он его вообще или Хёнджин был просто одним из многих партнёров, с которыми у него была интрижка на одну ночь. Последнее определённо причинило бы боль, потому что даже если бы ночь с Сынмином не привела к беременности, Хёнджин запомнил бы Сынмина и, возможно, даже попытался бы снова с ним связаться, потому что они не были знакомы до той ночи. Тем не менее, этого не произошло в основном из-за его родителей, так что ему придётся столкнуться с этой неопределённостью после трёх лет, в течение которых он не видел Сынмина, и надеяться, что всё будет хорошо и он сможет найти стабильную работу, чтобы обеспечивать себя и сына, вместо того, чтобы отчаянно пытаться продавать картины или подрабатывать.   Ёну с Минхо и Минджи, пока Хёнджина нет дома (а Чан работает), и Хёнджин вспоминает, как его собственный сын был удивлен, увидев его в костюме этим утром. Хёнджин объяснил, что раньше он носил костюмы почти каждый день из-за своих родителей и своего статуса наследника семьи, хотя, конечно, его маленький сын этого не понимал, но Хёнджину нравится верить, что, рассказав ему об этом сейчас, он поймёт это лучше позже. В любом случае, странно снова окунаться в свою прежнюю жизнь после трёх лет, проведённых с ребёнком, но годы обучения и подготовки к такой работе окупаются, и как только начинается собеседование, Хёнджин уверен, что знает, что делает, и видит, что интервьюеры впечатлены его знаниями, несмотря на отсутствие реального опыта. Хёнджин даже на мгновение забывает, что Сынмин там генеральный директор, и просто радуется и воодушевляется, чтобы применить свои знания и снова приступить к работе. Только когда он едет домой на метро, он понимает, что это повышает вероятность того, что он увидит Сынмина, почти до ста процентов, если только они его не отвергнут.   Он ослабляет галстук, распускает волосы и расстегивает пуговицу рубашки, когда снова входит в многоквартирный дом. Он вздыхает, гордый собой за то, что хорошо прошёл собеседование. Где-то в глубине души он думает о своих родителях, но он отталкивает эти чувства и сосредотачивается на счастливых. — Хёнджин! Ты вернулся, как всё прошло? Ты поздоровался с Чанни? — Минхо приветствует его, и Хёнджин улыбается, услышав, как Ёну произносит его имя. — Всё прошло очень хорошо, я почти уверен, что они захотят провести второе собеседование. И да, я поздоровался с Чан-хёном, хотя он был занят, — отвечает Хёнджин, и Минхо позволяет Хёнджину обнять себя, когда Минхо поздравляет его, — Как тебе Ёни? Не слишком капризный? — Они с Минджи были немного не в духе, но, к счастью, я тоже умею играть в эту игру, — Минхо самодовольно улыбается, а Хёнджин смеётся, — Заходи и расскажи мне подробнее об собеседовании. У меня остались закуски, которые я раздал детям.   Они немного разговаривают, пока дети играют, и Хёнджин может сказать, что Ёну становится лучше, когда он несколько часов проводит вдали от Хёнджина, что хорошо, но также наполняет Хёнджина горько-сладким чувством. Ёну каждый день быстро учит новые вещи и слова, поэтому он хочет быть там и наблюдать за этим, но ему также нужно зарабатывать деньги, чтобы они выжили. Собеседники сказали ему, что они очень гибко относятся к отпуску по уходу за ребёнком, но всё равно у него не будет бесконечного оплачиваемого отпуска. Он мало что может с этим поделать, так что ему просто придётся постараться, и эта работа кажется лучшим способом для этого. — Пойдём, Ёни, попрощайся с Минджи и Минхо, пойдём домой, тебе срочно нужно в ванну, — говорит Хёнджин сыну и повторяет это, когда Ёну, кажется, не хочет прощаться. В конце концов он машет своей маленькой ручкой, когда Минджи делает это первой, и бормочет «пока», когда они направляются в свою квартиру.   — Как всё прошло с дядей Минхо и Минджи, Ёни? Тебе понравилось рисовать и играть с её фигурками? — спрашивает Хёнджин, помогая сыну раздеться перед купанием, пока в ванну наливается тёплая вода. — Да! — отвечает Ёну, кивая и поднимая руки, когда Хёнджин просит его об этом. — Хорошо. Дядя Минхо сказал мне, что ты немного капризничал, и это нормально, но не слишком, хорошо? — на этот раз Ёну просто смотрит на него широко раскрытыми глазами, и Хёнджин усмехается, взъерошив ему волосы, — Ладно. Мы отложим этот урок на потом, а сейчас давай тебя вымоем, маленький негодник. Хёнджин сосредоточенно моет сына, пока Ёну играет с пузырьками в ванне, и снова думает о собеседовании. — Знаешь, Ёни, есть большая вероятность, что я буду работать на твоего другого отца- ну, мне странно называть его так, но, думаю, технически это так, — Хёнджин говорит в основном сам с собой, но он знает, что Ёну слушает, — Я не знаю, как всё сложится и сможешь ли ты скоро с ним познакомиться, но да, просто чтобы ты знал. — Дья-дья, пузыри, — лепечет Ёну, бросая пузыри в Хёнджина, и Хёнджин смеётся. — Да, я знаю, что ты любишь пузыри и бросаешь их, милый, — говорит ему Хёнджин, сам берёт несколько пузырьков и пускает их себе на нос, отчего Ёну радостно смеётся и бьёт его по носу, чтобы пузырьки исчезли, — Ах! Чуть мягче, ладно, Ёни? Можешь сделать это ещё раз, но мягче. Хёнджин наносит ещё больше пузырьков на нос, и Ёну отмахивается от них маленькой ручкой, поэтому Хёнджин напоминает ему, чтобы он делал это осторожно, и он слушается, размахивая рукой в пузырьках и стирая их с носа Хёнджина, — Вот так, молодец, милый. Он целует пухлую щёчку Ёну, заставляя его радостно взвизгнуть, и Хёнджин просит поцеловать его в ответ, что он тоже получает, приятный и влажный поцелуй. Он будет скучать по тому, чтобы проводить всё время с Ёну, если ему придётся работать, но он не будет скучать по тому, что ему придётся беспокоиться о своих средствах, или переживать из-за арендной платы, или обращаться к своим родителям или, возможно, шантажировать их, выпрашивая больше денег. Он надеется, что в долгосрочной перспективе это пойдёт им на пользу.   — Вот, всё чисто. Разве это не приятно, Ёни? — спрашивает Хёнджин, вытирая сына мягким полотенцем, и Ёну отвечает. —Да, и с пузырьками. —Хм, верно. Я бы тоже хотел, чтобы меня так же баловали в ванне. Ёну показывает ему язык, и они оба смеются, а Хёнджин крепко обнимает сына. Он наслаждается моментом, надеясь показать, как сильно он любит Ёну, прежде чем тот забеспокоится и захочет выбраться из объятий. Иногда — нет, часто, почти всегда — быть родителем-одиночкой трудно, даже если есть друзья, которые помогают, но в такие моменты Хёнджин счастлив и горд тем, что смог пройти этот путь и увидеть, что Ёну тоже счастлив. Оно того стоит.   Остаток вечера проходит относительно спокойно, и Хёнджин мысленно благодарит Минхо за то, что тот достаточно утомил Ёну, чтобы у того не было прилива энергии после ужина и чтобы уложить его в постель не составило большого труда с помощью любимой книги Ёну о собачках. Так что Хёнджин может порадоваться многообещающему будущему, даже несмотря на неудачное собеседование. Однако он не будет возлагать на это слишком большие надежды, ему ещё предстоит пройти второе собеседование и пережить встречу с Сынмином, но к этому моменту он уже понял, что иногда нужно преодолевать трудности, чтобы добиться чего-то хорошего, поэтому он готов бороться за место и стоять на своём, если потребуется. Ради Ёну.     — Ах! — восклицает Хёнджин, как только получает уведомление по электронной почте, случайно напугав Ёну, и тихо извиняется, — Прости, Ёни, я рад, не волнуйся! Папу пригласили на второе собеседование, так что… подожди, я прочитаю всё сообщение… Боже мой, ладно, я поговорю с твоим другим папой. — А? — Ёну издаёт смущённый звук, и Хёнджин выдыхает, пытаясь расслабиться и не заваливать сына бессвязной болтовнёй. — Я прошёл ещё одно собеседование, Ёни! Помнишь, как в прошлый раз? Ты пошёл играть с Минджи и дядей Минхо, а я был в костюме и всё такое, — медленно объясняет Хёнджин, и Ёну наклоняет свою маленькую головку, — Твой другой папа, Сынмин-щи, там генеральный директор, и я буду с ним разговаривать. Я давно его не видел. Ёну, кажется, не совсем понимает, впрочем в этом нет ничего удивительного, и вскоре он снова отвлекается на свои игрушки, поэтому Хёнджин хватает телефон, чтобы написать об этом друзьям. Чан говорит, что слышал, как они с энтузиазмом отзывались о нём и удивлялись его знаниям, и Хёнджин чувствует себя польщённым, но и немного виноватым. Минхо и Чан на самом деле не знают о его прошлом, но они знают о его дерьмовых родителях и о том, что они, по сути, являются причиной, по которой он одинокий родитель и почему Ёну не знает своих бабушку и дедушку, но они не знают о том, что он должен был стать наследником семейной компании, а также о том, что Сынмин — отец Ёну. Он надеется, что когда-нибудь сможет рассказать им, но не сейчас, когда это сопряжено со слишком большим риском и непредсказуемыми последствиями.   Хенджин пытается подготовить Ёну ко второму интервью, потому что ему, кажется, немного грустно снова расставаться с Хёнджином, но встреча с Минхо и Минджи немного успокаивает его. Хёнджин надеется, что всё будет хорошо, если Хёнджин получит работу, но Минхо говорит ему, что по мере взросления они должны становиться более независимыми и смиряться с тем, что какое-то время будут вдали от родителей. — Мы с Минджи позаботимся о нём, хорошо? Ты просто сосредоточься на собеседовании, как и в прошлый раз, а если что-то случится, Чан тоже будет рядом, — говорит ему Минхо, и Хёнджин делает глубокий вдох, прежде чем кивнуть. — Ты прав, я справлюсь, что бы ни случилось, — говорит Хёнджин скорее себе, чем Минхо, — Ладно, я пойду, да, Ёни? Поцелуешь папу? — Ёну надувает губы, прежде чем Хёнджин подставляет ему щёку, и сын слегка целует его, а Хёнджин отвечает ему тем же на пухлой щёчке, — Вот так. Будь добр к дяде Минхо и Минджи ради меня, хорошо? Я вернусь быстрее, чем ты успеешь оглянуться. Ёну немного скулит, когда Хёнджин опускает его на пол, но Минхо удаётся отвлечь его разговором о том, что позже они пойдут на игровую площадку с Минджи, и Хёнджин может уйти, зная, что его сын, как всегда, в надёжных руках.   Он дрожит всем телом в метро по дороге к зданию компании Ким, и осознание того, что он снова увидит Сынмина, камнем ложится ему на грудь, он задаётся вопросом, действительно ли он готов к этому после трёх лет разлуки. Но может ли он быть готов? Хёнджин думает, что чем дольше он будет ждать, тем сложнее это будет, и лучший момент, чтобы снова увидеть Сынмина, — это как можно скорее, если Хёнджин действительно хочет освободиться от своих родителей теперь, когда их деньги на молчание почти закончились. В компании его приветствуют двое новых сотрудников, которых он раньше не встречал, — Чанбин и Джису, но Сынмина ещё нет. Он приветствуется поклоном, и Джису говорит, что они были впечатлены его первым собеседованием и что босс заканчивает совещание, но скоро будет. — Как и ожидалось от генерального директора, верно? Всегда занят, — беззаботно комментирует Хёнджин, и они оба соглашаются. Похоже, Сынмин по-прежнему так же занят, как и всегда. — Да, потому что он всегда старается участвовать во всём, в чём только может, — объясняет Чанбин,— У него не всегда есть время присутствовать на вторых собеседованиях, но ваша работа тесно связана с ним, и поскольку вы такой многообещающий кандидат, он постарался выделить время. Хёнджин краснеет, ему льстит это, но он также чувствует некоторое давление. Он не хочет разочаровываться, но есть вероятность, что, как только Сынмин его увидит, то может отослать его, разозлиться или даже не узнать Хёнджина, и тогда Хёнджину придётся напомнить ему. Все варианты, которые он уже тысячу раз прокручивал в голове, проносятся перед его мысленным взором, пока они идут к конференц-залу, и он незаметно оглядывается, чтобы понять, заметил ли он уже Сынмина. — А, он только что закончил совещание и сейчас идёт сюда. Хотите что-нибудь выпить, пока мы ждём? — Просто… кхм… просто стакан воды, — отвечает Хёнджин, садясь. От волнения у него пересыхает в горле, и он незаметно вытирает вспотевшие ладони о брюки. Его сердце колотится в груди, и он замирает, когда слышит щелчок открывающейся двери. Он здесь. — Прошу прощения, что немного опоздал, но я рад, наконец-то, познакомиться с другом одного из моих доверенных сотрудников- Хёнджин-щи? — Сынмин останавливается как вкопанный и смотрит на него широко раскрытыми, недоверчивыми глазами. Хёнджин не выдерживает его взгляда и опускает глаза, затаив дыхание и готовясь к гневной тираде, крику, чему угодно, — Погоди-ка — Хван Хёнджин — тот самый Хван Хёнджин? Хёнджин кивает и открывает рот, чтобы заговорить, надеясь, что сможет произнести хоть звук, но Чанбин опережает его. — Всё в порядке, босс? Вы его знаете? — Вообще-то, да, и я могу провести для него собеседование сам, так что вы оба свободны. Спасибо, Чанбин-щи, Джису-щи, — отвечает Сынмин, и глаза Хёнджина расширяются. Он хочет поговорить со мной наедине? Это хорошо или плохо? — Вы уверены? — спрашивает Джису, и Сынмин подтверждает это, после чего они вдвоём выбегают из комнаты, тоже выглядя смущёнными. Хёнджин снова задерживает дыхание, когда Сынмин садится перед ним, и не может понять выражение его лица: оно положительное, отрицательное или просто шокированное. — Итак, эм, я надеюсь, ты не против, но я также надеюсь, что ты понимаешь, что у меня есть несколько вопросов — не по поводу интервью, я имею в виду, — объясняет Сынмин, и он кажется спокойным, но что-то подсказывает Хёнджину, что он не совсем спокоен. Возможно, он просто проецирует свой собственный страх. — Да… нет, я понимаю, всё в порядке, — отвечает Хёнджин низким голосом, в котором всё ещё слышится нервозность. Он не знает, о чём думает Сынмин, поэтому просто ждёт, когда тот заговорит и всё ему расскажет. — Я… прости… я всё ещё немного в шоке. Я несколько раз слышал твоё имя перед этим собеседованием, но не осмеливался поверить, что это действительно ты, — признаётся Сынмин, и Хёнджин понимает, что его родители старались держать их подальше друг от друга, — Я думал, ты уехал за границу. С каких пор ты вернулся? Почему ты устраиваешься на работу здесь, а не работаешь на своих родителей? Хёнджин фыркает, услышав поток вопросов, но он понимает. Он открывает рот и на мгновение замирает, прежде чем решает быть осторожным и честным. Его родители больше не будут держать его под каблуком, и, хотя он не знает Сынмина так хорошо, он не похож на человека, который ударит его в спину или злоупотребит этим доверием, иначе он бы не стал расспрашивать Хёнджина об этом перед тем прогнав его сотрудников, верно? Хёнджину нравится верить, что он научился в какой-то степени распознавать людей, у которых недобрые намерения, даже если он научился этому на собственном горьком опыте, когда был молодым, и его короткое знакомство с Сынмином три года назад - это не пустяк. — Я не уезжал за границу, это был предлог моих родителей, чтобы заставить всех забыть обо мне, — медленно объясняет Хёнджин, и Сынмин хмурится, на его лице появляется недоверчивое выражение. — Почему? Вы поссорились? Вы не договорились о том, что делать с компанией? — мягко спрашивает Сынмин, и Хёнджин думает, что слышит в его голосе нотку беспокойства, но, возможно, ему просто кажется. — Ну, это тоже случалось много раз, но нет, это было сделано для того, чтобы скрыть тот факт, что они выгнали меня, — шепчет Хёнджин и вздрагивает, когда Сынмин в шоке ударяет рукой по столу. — Что?! Они выгнали тебя? За что? — требует Сынмин, и Хёнджин закусывает губу, его щёки горят от стыда и страха, что Сынмин может осудить его так, как говорили и поступали его родители. Затем Сынмин смягчается, и его голос становится тише, — Боже, прости, я не хотел тебя так допрашивать, просто… мы не виделись три года, и я… я глупо полагал, что ты уехал за границу. Я не знал, что у тебя были такие серьёзные- — Всё в порядке, ты же знал, что я не решался возглавить компанию своих родителей, так что было логично, если бы я уехал за границу, чтобы осуществить свою мечту, верно? — Хёнджин горько усмехается, а Сынмин хмурится, — Мои родители не новички в придумывании правдоподобных историй. — Так что… Твои родители тоже солгали, что ты не хочешь ни с кем связываться? — медленно спрашивает Сынмин, и теперь уже Хёнджин хмурится, — Я имею в виду, что я пытался связаться с тобой, но твои родители сказали, что это невозможно. О. Хенджин замолкает, услышав, что Сынмин действительно хотел связаться с ним, но, что неудивительно, его родители позаботились о том, чтобы ничего не вышло. — Эм… Да, они практически отрезали меня от всех, — Хёнджин глубоко вздыхает и задаётся вопросом, сколько ещё людей хотели с ним связаться, но не смогли из-за его родителей. У него было не так много друзей, и он не считал Сынмина одним из них, но он задаётся вопросом, как бы всё сложилось, если бы он просто поговорил с Сынмином, когда тот хотел связаться с ним много лет назад. В глубине души ему грустно, что Сынмин не приложил достаточно усилий и просто поверил его родителям, но он быстро отбрасывает эту мысль, зная, что они были просто знакомыми, которые переспали одну ночь, и что Сынмин был занят множеством других дел. — Зачем так далеко заходить? Это… прошло не так много времени после… после той вечеринки, на которой мы встретились, верно? — голос Сынмина звучит мягко, и Хёнджин замечает в нём нотку уязвимости, которая не соответствует его хладнокровному, спокойному и собранному поведению. Хёнджин вспоминает, как ему нравилось видеть эти проблески, хотя он и нечасто их замечал, и краснеет при упоминании вечеринки, на которой они встретились. Что за эвфемизм, — Ах, тебе не обязательно отвечать, если это личное… — Всё в порядке, тебе всё равно пришлось бы это узнать, — Хёнджин делает глубокий вдох, его сердце подпрыгивает к горлу, мешая говорить, но он всё равно выдавливает из себя слова, — Это случилось потому, что я забеременел. Сынмин резко вдыхает, на его лице написано недоверие, и за очень короткое время он переживает множество эмоций, а затем, что для него нехарактерно, начинает заикаться. — Я… Что? К-как? Это не потому, что мы… верно? Мы… я… мы использовали презерватив. Хёнджин раздражается, но не видит смысла лгать Сынмину. Их сын так похож на него, время совпадает, и Сынмин не тупой, так что, если Хёнджин не хочет притворяться, что он регулярно ходит на свидания и устраивает интрижки на одну ночь с людьми, похожими на Сынмина, он должен быть честным. В конце концов, он готовился к этому моменту три года. — Думаю, он порвался, если только ты не хочешь верить, что я спонтанно забеременел от высшей силы, — сухо шутит Хёнджин, но шутка не проходит, потому что Сынмин встаёт и, расхаживая по комнате, проводит рукой по волосам, — Я знаю, что это стало для тебя шоком, и… для меня тоже, но тебе не нужно об этом беспокоиться, если ты не хочешь. Я прекрасно заботился о своём ребёнке и пришёл сюда не за жалостью или привилегиями. Я говорю тебе это только потому, что считаю быть с тобой откровенным будет честно. Сынмин вздыхает и трёт лицо руками, пытаясь осознать всё происходящее. — Значит, у меня есть ребёнок, а я не знал? Я… Почему ты не сказал мне? Я… Я знаю, что твои родители запретили тебе, но… — Ну. Я бы рискнул потерять жалкие деньги, которые дали мне родители, и я даже не знал, захочешь ли ты знать! Ты был и остаёшься заваленным обязанностями генерального директора, и кто знает, что могло бы случиться, если бы об этом узнали другие, — объясняет Хёнджин, и Сынмин поджимает губы, — Что бы ты сделал? Конечно, ты бы никогда не отказался от должности генерального директора, чтобы растить ребёнка с человеком, которого ты видел всего пару раз на деловых встречах и вечеринках. Твои мысли были где-то далеко, и так было безопаснее для меня. Сынмину, похоже, нужно время, чтобы принять эти факты, поэтому Хёнджин даёт ему время. — Я… Ты прав, но я… Я имею в виду, что у меня тоже есть обязанности, да? — Не то чтобы ты хотел, чтобы я забеременел, мы оба этого не предвидели, и я понимаю, что для тебя нереально помогать мне заботиться о нем, я знал это, когда решил оставить его, так что, на самом деле, мне не нужна жалость, я пришёл сюда, потому что мне нужна работа, и я хочу получать её честно, – поясняет Хёнджин, и Сынмин смягчается, снова садясь, но Хёнджин может сказать, что это всё ещё беспокоит его. Однако он не знает, что с этим делать, поэтому просто терпеливо ждёт, пока Сынмин разберётся с тем, что у него на уме. — Хорошо. Хм, ещё один вопрос- два, — говорит Сынмин, и Хёнджин разрешает ему, — Кто об этом знает и почему ты пришёл сюда сейчас, если считаешь, что безопаснее было не говорить мне? — Только я, мои родители, и теперь ты знаешь, кто второй отец моего сына, — говорит ему Хёнджин, и Сынмин кивает, — И я пришёл сюда, потому что у моих родителей закончились деньги за молчание, мне нужна работа, и мой друг порекомендовал это место. Я долго и упорно думал об этом и не хочу, чтобы родители меня сдерживали, я думаю, что так будет лучше для меня и Ёну. Он на первом месте. — Справедливо. Я буду относиться к тебе справедливо. Ты зашёл так далеко, и мои сотрудники уже были впечатлены, даже ничего не зная, так что я не думаю, что тебе нужно какое-то особое отношение, — смягчается Сынмин, и Хёнджин испытывает облегчение, — Думаю, я уже знаю достаточно, чтобы тоже сделать вывод, но поскольку твоя ситуация изменилась, и чтобы относиться к тебе как к любому другому кандидату, я всё равно проведу собеседование. — Спасибо, — шепчет Хёнджин, и Сынмин слегка улыбается. К счастью, Сынмин по-прежнему такой же добрый и понимающий, каким Хёнджин его помнит, и то, что он стал генеральным директором, не вскружило ему голову. Он до сих пор не знает, что чувствует Сынмин и о чём он думает, осуждает ли он его или молча жалеет, но, по крайней мере, если у него и есть какие-то негативные чувства, он не говорит об этом и просто начинает говорить о работе и интервьюирует Хёнджина, как и любого другого. Судя по всему, Сынмину не нужно, чтобы возвращались двое других сотрудников, и он справляется со всем сам, Хёнджин восхищается тем, что он готов так заботиться о своих сотрудниках (и его уверенность в себе немного сексуальна, но Хёнджин отгоняет эту мысль). Они также обсуждают, как Хёнджин видит сочетание работы с заботой о ребёнке, и Хёнджин объясняет, как он видит это в идеале и как видит это в реальности. По лицу Сынмина, как всегда, не понять, о чём он думает, но Хёнджин тоже уверен в себе. Если он и знает, что может сделать, так это эту работу, и он старается не думать о том, как будет совмещать её с заботой о Ёну и достаточным количеством его собственного времени, но ему придётся просто заставить всё это работать. Если он смог пережить вышвыривание, одиночество во время беременности и необходимость заботиться о ребёнке в одиночку, а помощь пришла только позже, он сможет сделать и это. На этот раз он не совсем один, у него есть Чан и Минхо, и это всё равно будет нелегко, но, возможно, он встретит больше людей, которые поддержат его на этой работе. Он не хочет возлагать никаких надежд на самого Сынмина, зная, что он всегда занят, но в глубине души есть что-то, что он не может подавить, желание воссоединиться с Сынмином. Была причина, по которой он связался с Сынмином, доверял ему достаточно, чтобы рассказать о проблемах с семьей, и, кажется, после трёх лет эта тяга его сердца к Сынмину не исчезла. На этот раз он не может слушаться этой тяги, это было бы неуместно, и он не хочет давить на Сынмина, поэтому он делает всё возможное, чтобы игнорировать это.   — Что ж, я могу сказать, что ты более чем подходишь для этой работы и что ты хорошо подумал о том, как это повлияет на твоего, э-э-э, твоего сына, так что, думаю, мы скоро с вами свяжемся, Хёнджин-щи, — говорит ему Сынмин, и Хёнджин улыбается, стараясь сохранять официальность, как и Сынмин. — Спасибо, Сынмин-щи, — Хёнджин кланяется, но Сынмин отмахивается от этого, и Хёнджин осмеливается быть чуть более уязвимым, — Спасибо за понимание и справедливое отношение ко мне. — Это не проблема, — уверяет Сынмин, и Хёнджин хмыкает. Он не знает, только ли ему кажется, что между ними чувствуется напряжение, и, хотя они много разговаривали, кажется, что в воздухе всё ещё висит много невысказанных слов, — В любом случае, давай я провожу тебя… — Было очень приятно снова тебя увидеть, Сынмин-щи, — выпаливает Хёнджин и тут же краснеет и извиняется. Сынмин делает паузу, прежде чем слегка смягчиться. — Всё в порядке. Думаю, мне тоже было приятно снова тебя увидеть, — говорит ему Сынмин всё ещё полуформально, но в его голосе слышится уязвимость, которая успокаивает Хёнджина, — Счастливого пути домой, и мы свяжемся с тобой, как только примем решение. Хёнджин улыбается и кланяется в последний раз, перед тем как уйти, и, оказавшись на улице, глубоко вдыхает свежий воздух. Только сейчас он замечает, что его сердце бешено колотится в груди, и понимает, что это не только из-за нервов и облегчения. — Папа! — Ёну тут же подбегает к нему, чуть не спотыкаясь о собственные ножки, когда Хёнджин возвращается в квартиру Минхо и Чана, и Хёнджин поднимает его и крепко обнимает. — Ёни! Папа тоже очень скучал по тебе, — он крепко целует сына в полную щёку, и Ёну отвечает на этот жест, заставляя Минхо улыбнуться, — Вам снова здесь было весело? — Да! — говорит Ёну, и Хёнджин расслабляется от облегчения, прежде чем повернуться к Минхо, который, кажется, ждёт, чтобы спросить, как всё прошло. — И что? Он был менее непослушным, чем в прошлый раз? — спрашивает Хёнджин, и Минхо усмехается, кивая. — Да, и на детской площадке он был очень энергичным — кажется, он выучил слово «качели» — но когда мы вернулись, он немного загрустил, потому что скучал по тебе, — объясняет Минхо, и Хёнджин напевает, бездумно укачивая Ёну на руках, — Думаю, я лучше справляюсь с капризным настроением, но мы справились. Кажется, Минджи тоже заметила его настроение, но она ещё слишком мала, чтобы по-настоящему помочь мне успокоить его. — Понятно, ему ещё нужно привыкнуть к тому, что я буду надолго уезжать от него, — бормочет Хёнджин, но не теряет надежды, думая о словах Минхо о том, что Минджи привыкает к этому всё больше и больше по мере взросления, — Как всегда, спасибо, хён. Я ценю это, несмотря на то, что у тебя тоже есть подработка. — Нет ничего сложного в том, чтобы работать над своими заданиями в перерывах между присмотром за детьми, и я могу не брать никаких заданий, если это необходимо, потому что у Чана есть работа. Ты же знаешь, что я бы не стал этого делать, если бы не мог себе этого позволить, — говорит ему Минхо, и Хёнджин улыбается, зная, что Минхо прав, — А теперь расскажи мне о собеседовании! Ты видел большого босса? Он тебя узнал? Минхо жестом приглашает его сесть, и Хёнджин тихо спрашивает Ёну, хочет ли он продолжать играть с Минджи или остаться у него на коленях, и Ёну бормочет: «Э-э», поэтому Хёнджин оставляет его там, прежде чем он начинает рассказывать Минхо о случившемся. — Он узнал меня и даже отослал остальных, чтобы поговорить со мной наедине и, ну, вроде как наверстать упущенное. Он отреагировал лучше, чем я опасался, хотя и был удивлён, увидев меня снова, и, похоже, положительно отнёсся к самой беседе. — Он и собеседование провёл сам? — спрашивает Минхо, и Хёнджин кивает, а Минхо поднимает брови, — Что ж, я уверен, что ты произвёл там большое впечатление. Ты… Ты знал Ким Сынмина-щи до того, как твои родители выгнали тебя? — Да, — отвечает Хёнджин, и Минхо хмурится. Минхо и Чан знают многое, но не такие подробности, как то, что Сынмин — второй отец Ёну, — Он не стал сразу прогонять меня, когда узнал о Ёну. — Лучше бы так, иначе мне придётся убедить Чана уволиться, — говорит Минхо, и Хёнджин фыркает, но думает, что Минхо, скорее всего, говорит наполовину серьёзно, — Нет ничего постыдного в случайной беременности, и, честно говоря, то, как ты забеременел, — не его дело. Хенджин фыркает и улыбается иронии Минхо, говорящего, что это не дело Сынмина, но он согласен со всем остальным. Даже если бы у него был роман на одну ночь с кем-то другим, а не с Сынмином, Хёнджин думает, что его родители всё равно пристыдили бы его. — Спасибо, хён, я рад, что Сынмин-щи думает так же, — бормочет он, крепко обнимая Ёну, надеясь без слов передать ему, что всё снова начинает налаживаться, — Наверное, будет непросто привыкнуть совмещать работу с заботой о Ёну, но, по крайней мере, я наконец-то, снова получу стабильный источник дохода. — Да, и ты можешь послать нахуй своих родителей и их дерьмовые деньги за молчание! — восклицает Минхо, и Хёнджин визжит, быстро закрывая уши Ёну. Минхо фыркает, и его уши становятся ярко-красными, прежде чем они оба разражаются смехом, — Извини за это — я рад, что Минджи отвлеклась на телевизор, потому что я думаю, что она очень близка к тому, чтобы нахвататься матерных слов. — Я не удивлён, — усмехается Хёнджин, снова убирая руки от ушей Ёну, — Но я полностью согласен с этим мнением и не стал бы злиться, если бы Ёну научился материться на моих родителей. — Именно! — Минхо смеётся, — В любом случае, почему бы вам двоим не остаться на ужин? Чан скоро вернётся домой, и я думаю, мы можем уже начать праздновать, да? Хёнджин улыбается, осознавая, что он действительно сделал это — произвёл впечатление на собеседовании и снова встретился с Сынмином, — и он чувствует гордость, счастье и мотивацию сделать следующий шаг в своей жизни. — Конечно, я только переоденусь во что-нибудь более удобное и вернусь.   Хёнджин всё ещё остается счастливым и гордым до конца вечера, и, возможно, отчасти это потому, что он ещё не может по-настоящему поверить, что у него есть большая вероятность получить эту работу, но он позволит себе хоть раз насладиться этим достижением. Ему позволено гордиться собой, не задумываясь о следующих шагах, но он также может сказать, что всем им интересно, как сложится эта новая глава, даже Ёну, кажется, чувствует, что грядут перемены, и Хёнджин надеется, что они оба смогут с лёгкостью принять это.     Хёнджин играет с Ёну дома, когда ему звонят, и его сердце тут же подпрыгивает к горлу. — Подожди минутку, Ёни… Ты можешь продолжить играть один за меня? Да? Алло, это Хван Хёнджин. — Привет, Хёнджин-щи, надеюсь, я звоню в удобное время, — от голоса Сынмина у Хёнджина замирает сердце. — Да, ты прав, — Хёнджин смотрит на Ёну, который, кажется, немного смущён, поэтому Хёнджин просто взъерошивает ему волосы, прежде чем сосредоточиться на том, что скажет Сынмин. — Хорошо. Мы сказали, что позвоним, как только примем решение, и мы его приняли, так что я здесь, чтобы сообщить тебе хорошие новости, — говорит ему Сынмин, и Хёнджин ахает, затаив дыхание в предвкушении, — Мы бы очень хотели, чтобы ты присоединился к моей команде ассистентов, и я думаю, что с твоими знаниями ты действительно мог бы стать ценным дополнением. Конечно, ты можешь отказаться, пока всё не обсуждено и не подписано, но что ты скажешь?» — Да! Я бы с удовольствием получил эту работу, — восклицает Хёнджин, возможно, слишком громко, потому что Ёну начинает скулить, и он тихо извиняется, но Ёну не перестаёт скулить и пытается что-то сказать Хёнджину, но Хёнджин не может сосредоточиться на двух вещах одновременно, — Ах, прости, Сынмин-щи… Ёни, шшш, всё в порядке, я извиняюсь, что кричал, я не злюсь, я счастлив! Случилось кое-что хорошее! — Ёну, кажется, не слушает, и его хныканье не прекращается, и тогда Хёнджин чувствует запах — ему нужно поменять подгузник. — О боже… Эм… — Всё в порядке? — спрашивает Сынмин, и Хёнджин проводит рукой по волосам, зная, что Ёну не успокоится, пока ему не поменяют подгузник. — Да, я просто… моему сыну нужно поменять подгузник… я всё ещё приучаю его к горшку, и обычно он говорит мне, если ему нужно в туалет, но… прости, это слишком личное, — бормочет Хёнджин, краснея от смущения, зажав телефон между ухом и плечом, пока он поднимает Ёну, чтобы отвести его в ванную, и Сынмин усмехается. — Не волнуйся, если ему нужно уйти, значит, ему нужно уйти. Хочешь, чтобы я перезвонил тебе позже? Хёнджин в нерешительности прикусывает губу. Ему не хочется прерывать этот разговор, но он не может оставить Ёну в грязном подгузнике, и было бы нехорошо менять его во время разговора, поэтому он вынужден согласиться. — Да, я думаю, так будет лучше. Прошу прощения за неудобства. — Всё в порядке, ты ничего не можешь с этим поделать, — уверяет Сынмин, и это немного облегчает чувство вины Хёнджина, — У меня через 30 минут встреча, так что я позвоню тебе… хм, дай-ка подумать, когда у меня будет время — может, в пять? — Разве ты не заканчиваешь работу в это время? — спрашивает Хёнджин, но его перебивает Ёну, который начинает всхлипывать всё сильнее и громче, чтобы привлечь внимание Хёнджина, — А-а, Ёни, тише, всё в порядке, я сейчас подойду к тебе… Если тебе удобно в пять, то и мне тоже. — Да. Я позвоню тебе потом, и, э-э, удачи тебе с сыном, — говорит ему Сынмин, прежде чем Хёнджин благодарит его, вероятно, едва слышно из-за криков Ёну, и они вешают трубку. У Хёнджина даже нет времени перевести дыхание и осознать, что только что произошло, потому что ему нужно прямо сейчас поменять подгузник Ёну, успокоить его и попытаться объяснить, что горшок нужен для какашек. — Прости, милый, я разговаривал по телефону. Ты получишь чистый подгузник как можно скорее. Он морщит нос от вони, быстро умывая сына и меняя подгузник, но грязный пока не выбрасывает. Сначала он мягко успокаивает своего сына, чье хныканье постепенно затихает, когда Хёнджин гладит его по голове и поднимает для крепких объятий. — Теперь все в порядке, Ёни. Подобные происшествия могут случиться, ты всё ещё учишься, и Я, я тоже, так что прости, если я тебя расстроил, — Ёну бормочет что-то, что Хёнджин понимает лишь наполовину, и снова опускает сына на пол, — В следующий раз, когда тебе нужно будет пописать или покакать, скажи мне, хорошо? Просто скажи папе, что тебе нужно пи-пи или ка-ка. Ёну издаёт тихий смешок, копируя слова, которые произносит Хёнджин, и Хёнджин тоже смеётся. — Если ты мне скажешь, то мы… эй, Ёни, сосредоточься… потому что пи-пи и ка-ка нужно делать в горшок, да? — Хёнджин показывает это, держа грязный подгузник над горшком и несколько раз опуская его, пока Ёну с интересом наблюдает, — Иди сюда, если тебе нужно в туалет, ты можешь просто сесть здесь, как мы с тобой тренировались, верно? Он позволяет Ёну сесть на горшок и снова объясняет всё, в том числе и то, что ему нужно помыть руки, прежде чем Ёну, похоже, надоест это, и Хёнджин позволит ему уйти. Он выдыхает и замечает, что всё его тело напряжено, поэтому он пытается расслабиться, глубоко вздыхая и снова успокаиваясь. Верно — я получил работу! Он вспоминает, и это всё ещё кажется нереальным, но постепенно он снова осознаёт это, и гордость, а также чувство вины возвращаются в его грудь. Сынмин сказал ему, что всё в порядке и что Хёнджин ничего не может с этим поделать, и что он просто перезвонит, но Хёнджин не может не волноваться, что это произведёт плохое впечатление. Не все понимают, каково это — иметь детей, и нередко люди склонны (подсознательно) осуждать, даже если они могут понять.   Он отбрасывает эти мысли и принимается готовить обед и играть с Ёну, пока не наступает время дневного сна, а Хёнджин может заняться домашними делами. Не успевает он оглянуться, как уже приближается пять часов, и он, честно говоря, очень устал, но времени на отдых нет, потому что ему нужно позаботиться о Ёну и свести к минимуму вероятность того, что он прервёт звонок. Он кормит его, водит на горшок и следит за тем, чтобы он мог посмотреть своё любимое детское шоу и получил достаточно внимания, прежде чем позвонит Сынмин. Хёнджин ждёт звонка, но всё равно его сердце замирает, когда звонит телефон, и Ёну тоже реагирует, но Хёнджин мягко уверяет его, что всё в порядке, и вскоре он снова смотрит телевизор. — Здравствуйте, Хван Хёнджин слушает, — Хёнджин берёт телефон, замечая, что слегка дрожит, поэтому он садится за обеденный стол и делает глубокий вдох. — Привет, Хёнджин-щи. Просто проверяю, в удобное ли время звоню? — Сынмин приветствует его, и Хёнджин краснеет, всё ещё смущаясь из-за того, что испортил их предыдущий разговор. — Да, я как смог заботился о Ёну, покормил его, сводил в туалет, а сейчас он смотрит телевизор… И тебе, наверное, неинтересны подробности, извини, — бормочет Хёнджин, и Сынмин усмехается. — Всё в порядке, я рад слышать, что, э-э, у твоего сына всё хорошо, — говорит ему Сынмин, немного помедлив перед тем, как сказать «твой сын», но они оба не обращают на это внимания, — В любом случае, как мы знаем, я звоню не по этому поводу. Ты готов обсудить некоторые детали? Тогда мы сможем заключить контракт как можно скорее». — Да, я готов. И, эм, я ещё раз хочу извиниться за то, что тебе приходится звонить после работы, — бормочет Хёнджин, проводя рукой по волосам. — Всё в порядке, если бы я не хотел, то не предложил бы этого. Я всё равно обычно задерживаюсь немного дольше, — уверяет Сынмин, но Хёнджин не чувствует себя лучше от того, что Сынмин часто работает допоздна, — Что тебе, очевидно, не придётся делать, если ты устроишься сюда на работу, если только ты не хочешь работать сверхурочно за деньги, но я могу себе представить, что с ребёнком ты скорее захочешь уходить пораньше. — Да. Я… я слышал, что это возможно? Я имею в виду более гибкий график работы, — спрашивает Хёнджин, и Сынмин кивает. Они обсуждают детали контракта, а также зарплату, которую имел в виду Хёнджин, и Хёнджин рад, что родители научили его всему, что касается этого процесса и того, как себя продавать, поэтому он чувствует себя уверенно, и разговор идёт гладко, без необходимости задавать слишком много вопросов, кроме как о политике отпуска по уходу за ребёнком. Помогает то, что Сынмин тоже очень общительный, и Чан был прав, что они довольно гибкие, учитывая, насколько велика компания. Хёнджин может работать из дома, когда ему нужно, или работать утром или днём дома, а вторую половину дня в офисе, и слушать всё это очень успокоительно для нервов Хёнджина. Он всё ещё переживает, но знает, что ему очень повезло получить такой шанс, поэтому он постарается использовать его по максимуму.   — Хорошо, я всё записал, и завтра я попрошу кого-нибудь подготовить контракт, чтобы отправить тебе документы на подпись как можно скорее, — резюмирует Сынмин, и Хёнджин выдыхает, чувствуя, как с его плеч сваливается груз, — Если у вас возникнут какие-либо вопросы, изменения или что-то ещё, не стесняйтесь обращаться ко мне. Лучше позвонить или зайти в мой офис, чем отправлять письмо. — Принял к сведению, большое спасибо, что уделили время и что вы так гибки в этом вопросе, Сынмин-щи, — говорит ему Хёнджин, и он слышит, как Сынмин вздыхает с улыбкой. — Никаких проблем. Думаю, нам повезло, что ты будешь работать у нас, — отвечает Сынмин, и Хёнджин краснеет, — Надеюсь, ты тоже с нетерпением ждёшь этого — ну, насколько ты можешь с нетерпением ждать работы. — На самом деле, да. Я, наконец-то, могу снова использовать свой опыт, — говорит Хёнджин, и Сынмин усмехается. Хотя я надеюсь, что всё получится, — Хорошего вечера, Сынмин-щи, ещё раз спасибо. — И вам того же, приятного вечера, Хёнджин-щи. С этими словами Сынмин вешает трубку, и Хёнджин выдыхает, не осознавая, что задерживал дыхание, и откидывается на спинку стула. Я получил работу, я действительно получил её! Гордость и облегчение наполняют его грудь, и он делает глубокий вдох, чтобы не расплакаться. Вместо этого он пишет Чану и Минхо, и его тут же заваливают поздравлениями и сообщениями о том, что они должны отпраздновать это в эти выходные. Честно говоря, Хёнджин рад, что они не предлагают отпраздновать сейчас, потому что он устал, но ему всё равно нужно приготовить ужин — или, по крайней мере, разогреть его, в основном, чтобы поблагодарить себя за то, что он приготовил еду заранее.   — Папочка, папочка, папочка, — раздается голос Ёну, и Хёнджин быстро убеждается, что его ужин может немного подождать, прежде чем он сосредоточится на сыне. — Что случилось, Ёни? — спрашивает он, наклоняясь и гладя сына по голове. — Мне нужно в туалет! — восклицает Ёну, и Хёнджин фыркает. — Ах! Молодец, что сказал мне, Ёни, пойдём на горшок! — Хёнджин ведёт сына и помогает ему, объясняя, что на этот раз он сделал пи-пи, а не ка-ка. После этого Хёнджин готовит ужин и пытается сказать Ёну, что из-за этого он не может с ним играть, но Ён просто продолжает повторять: «Почему?» пока Хёнджину, наконец, не удаётся отвлечь его и занять чем-нибудь на некоторое время. Это всё ещё утомительно, но Хёнджин к этому привык, и Ёну уже почти пора спать, так что у Хёнджина есть остаток вечера, чтобы расслабиться — ну, если Ёну не проснётся, но обычно это тоже не слишком хлопотно, так что Хёнджин думает, что сможет провести приятный и спокойный вечер, наслаждаясь этим новым достижением. Как только Ёну ложится в постель, а Хёнджин со вздохом садится на диван, его мысли каким-то образом переключаются на Сынмина и на то, что он будет видеться с ним чаще. От этого его сердце начинает биться немного быстрее, и он не знает точно почему. Хёнджин сказал Сынмину, что ему не нужно беспокоиться о Ёну, потому что тот и так очень занят, а Хёнджин прекрасно о нём заботится, но что-то глубоко внутри него не хочет просто оставить всё как есть. Почему-то кажется неправильным просто поддерживать профессиональные отношения с Сынмином и игнорировать тот факт, что он тоже отец Ёну, но, с другой стороны, неправильно и требовать, чтобы Сынмин помогал ему, ведь он даже не знал, что у него есть сын, до недавнего времени. В ту судьбоносную ночь, когда Хёнджин забеременел, Хёнджин несколько часов разговаривал с Сынмином на деловой вечеринке, посвящённой тому, что Сынмин станет генеральным директором компании «Ким», и Хёнджин, наконец, почувствовал, что сближается с кем-то и, наконец, нашёл того, кто его понимает, но, к сожалению, он не мог поддерживать связь из-за беременности и родителей. Вот почему ему кажется, что сейчас у него появился второй шанс сблизиться с Сынмином, как он хотел тогда, и он надеется, что Сынмин чувствует то же самое, ведь он тоже хотел связаться с Хёнджином. Он просто надеется, что Сынмин не будет чувствовать себя обязанным или что существование Ёну не слишком усложнит ситуацию, или что Хёнджин, работающий на Сынмина, не усложнит её. Он вздыхает и качает головой, притворяясь, что ему не по себе, чтобы отвлечься, но в глубине души он не может перестать думать о Сынмине, и ему любопытно, как будут развиваться их отношения, останутся ли они строго профессиональными или нет.     — Ёну, будь осторожен! Не бросай песок в Минджи, это может её ранить, — Хёнджин слегка ругает сына, который дуется, — Мы же не хотим, чтобы она из-за тебя поранилась, да? Ты можешь извиниться? — Почему? — спрашивает Ёну. Минхо и Чан уже предупредили его о том, что будет дальше, но, по крайней мере, это означает, что он (будем надеяться) готов слушать. — Потому что извиниться — значит показать, что ты не хочешь причинять боль Минджи, — медленно объясняет Хёнджин, — Так что извинись перед ней, хорошо? — Пласти, Минджи, — бормочет Ёну, и Хёнджин гордо взъерошивает ему волосы, а Минджи выглядит чуть менее расстроенной. — Хорошо. Теперь вы оба поешьте, а потом можете продолжить играть, — Хёнджин ведёт их к месту, где накрыт стол для пикника. На улице становится всё холоднее и холоднее, но солнце всё ещё светит, так что на улице достаточно приятно. Минхо и Чан организовали всё это как празднование того, что Хёнджин получил работу, и это хороший способ присмотреть за детьми, одновременно расслабляясь и перекусывая. Чан немного рассказал ему о своей работе, даже если он не совсем в той команде, в которой будет Хёнджин, и это отличный способ провести выходные. Он уже подписал контракт и начнёт работу через неделю, поэтому Хёнджин ценит знакомство с компанией через такого человека, как Чан.   Они обсуждают, что они хотят приготовить на ужин, хотят ли Минхо и Чан готовить или им хочется повести Хёнджина и детей в ресторан, когда порыв ветра уносит один из их пластиковых пакетов. Хёнджин вполголоса чертыхается и гонится за ним, неуклюже спотыкаясь о свои ноги, пока кто-то другой не поднимает его за него. Взгляд Хёнджина скользит по модным ботинкам, костюмным брюкам и пиджаку, чтобы увидеть Сынмина с пластиковым пакетом в руках. — Это твоё? — спрашивает он со смехом, и Хёнджин краснеет. — Да, это… Привет, Сынмин-щи, — отвечает Хёнджин, беря пакет и потирает шею другой рукой, пока Сынмин приветствует его в ответ, — Ты тоже решил воспользоваться хорошей погодой и сходить в парк? — Да. У меня были кое-какие дела в компании, но по выходным я стараюсь работать меньше, поэтому подумал, что прогулка в парке будет кстати, — объясняет Сынмин, прежде чем с любопытством посмотреть на Хёнджина, — Ты здесь с сыном? — Да, а ещё с Чан-хёном, его мужем и их ребёнком. Мы устраиваем пикник, чтобы отпраздновать моё трудоустройство, — отвечает Хёнджин, и глаза Сынмина загораются. — Как мило. Мне кажется, мы, как компания, тоже должны праздновать каждый раз, когда у нас появляется новый сотрудник, — говорит Сынмин, и Хёнджин усмехается. Наступает короткая пауза, прежде чем Хёнджин набирается смелости и предлагает Сынмину выпить и перекусить с ними, если он не занят. Сынмин, кажется, рад приглашению. — Хм, знаешь, звучит неплохо. Если вы не против, конечно. — Я уверен, что они не будут, — Хёнджин ведёт Сынмина к месту для пикника, и Чан удивлённо смотрит на их босса. Он тут же встаёт и кланяется Сынмину, который смеётся. — Не нужно так низко кланяться, Чан-щи. Привет вам обоим, рад снова вас видеть, Минхо-щи. Надеюсь, вы не против, что я ненадолго к вам присоединюсь, — говорит им Сынмин, и Чан с Минхо заверяют его, что всё в порядке. Они садятся и разговаривают на общие темы, такие как работа, погода и планы на выходные, пока едят, пьют и наслаждаются осенним солнцем, а дети смеются и играют, и это так умиротворяюще. Хёнджин рад, что столкнулся с Сынмином, ему кажется, что Вселенная услышала его желание или что это судьба, но, с другой стороны, он знает, что Сынмин живёт где-то неподалёку, так что это могло быть просто совпадением — приятным, тем не менее.   — Папа! Подними меня! — восклицает Минджи, указывая на перекладину на детской площадке, и Чан с улыбкой встаёт, мягко извиняясь, чтобы помочь дочери забраться на оборудование. Он старается держаться рядом, чтобы она была в безопасности, а Ёну с благоговением наблюдает за всем этим, и Хёнджин смягчается. — Ты тоже этого хочешь, Ёну? — спрашивает Чан, и Ёну смущается и смотрит на Хёнджина. — Папа, подними меня, — отвечает он, и Хёнджин тоже встаёт, чтобы помочь сыну. Ёну ещё не так хорошо лазает и держит равновесие, как Минджи, поэтому Хёнджин поддерживает его и помогает больше, чем Чан помогает своей дочери, но Ёну, кажется, весело, а это самое главное. Краем глаза он видит, что Минхо и Сынмин наблюдают за ними, и Хёнджин краснеет, когда замечает заинтересованное, но мягкое выражение лица Сынмина. Он задаётся вопросом, о чём сейчас думает Сынмин, вспоминает ли он о том, что Ёну — его сын, или нет. Хёнджин, конечно, думает об этом и представляет, каково было бы играть с Ёну вместе с Сынмином. Он ненадолго отвлекается и не замечает, что Ёну теряет равновесие, поэтому слышит только вскрик сына, прежде чем резко разворачивается и быстро ловит его. К счастью, его руки всё ещё были рядом, но Ёну всё равно ударяется головой об одну из перекладин. Ёну скулит, и Хёнджин прижимает его к себе, тихо успокаивая и пытаясь подбодрить. — Всё хорошо, милый, я здесь, — шепчет он и целует маленькую шишку на голове сына, который всхлипывает, — Но это было страшно, да? Это был шок, верно? — Ёну кивает и обнимает Хёнджина в ответ, пряча своё личико у него на груди, пока Хёнджин гладит его по волосам, — Давай снова сядем и успокоимся. Он возвращается, качая сына на руках, и Сынмин обеспокоенно смотрит на него, а Хёнджин криво улыбается. — С ним всё будет в порядке, он ударился головой, но, к счастью, он ещё маленький, так что падение было не слишком сильным. — Это правда, он ещё совсем маленький, — мягко соглашается Сынмин, глядя на Ёну, который постепенно успокаивается на руках у Хёнджина. — Я так понимаю, у тебя нет детей, Сынмин-щи? — спрашивает Минхо, и Хёнджин вздыхает. Глаза Сынмина тоже на долю секунды расширяются, но он быстро берёт себя в руки и бросает короткий взгляд на Хёнджина, прежде чем ответить. — Э-э, нет, нет, — медленно отвечает он, и Минхо хмыкает, словно не замечая напряжённой атмосферы. — Понятно. Слишком занят работой или не хочешь детей? Это тоже справедливо, — продолжает Минхо, и Хёнджин восхищается тем, что Минхо не обращает внимания на то, что Сынмин — генеральный директор крупной компании, но он догадывается, что это связано с тем, что Минхо там не работает. Однако Хёнджину любопытно, какой ответ даст Сынмин, поэтому он рад смелости Минхо. — В основном я слишком занят, чтобы даже задумываться о том, хочу ли я детей, — отвечает Сынмин, и Хёнджин задаётся вопросом, думает ли он об этом сейчас. — А как насчёт партнёра? Кстати, прости, если лезу не в своё дело, — продолжает Минхо, и Сынмин усмехается, а Хёнджин снова начинает любопытствовать. Он даже не задумывался о том, что у Сынмина может быть партнёр, ведь в последний раз, когда Хёнджин видел его три года назад, у него никого не было, но, опять же, это было три года назад. — Нет, я не против, — уверяет Сынмин, — У меня тоже нет партнёра по той же причине, но я хочу, чтобы он появился со временем. — Хм, да, я могу себе представить, что у тебя не так много времени, чтобы часто бывать на людях, — размышляет Минхо, и Сынмин соглашается. Хёнджин просто молчит, пытаясь отогнать мысли — любые мысли, пока он не начал думать или желать чего-то, чего не сможет получить. Как сказал Сынмин, он даже не знает, хочет ли он детей, и вдобавок к этому они должны испытывать чувства друг к другу, и Хёнджин не знает, как Сынмин относится к отношениями с сотрудниками. Хёнджин солгал бы самому себе, если бы сказал, что не влюблён в Сынмина. Он уже был влюблён в него три года назад, и сейчас это чувство вернулось, но он определённо будет держать его при себе.   Когда Ёну снова успокаивается, Хёнджин спрашивает его, не хочет ли он снова поиграть, но сын бормочет, что устал, поэтому Хёнджин оставляет его у себя на коленях и понимает, что Сынмин и Ёну впервые нормально общаются. Сынмин уже поглядывал на Ёну, Хёнджин заметил это, но теперь он видит, как расширяются глаза Сынмина, когда он видит, как сильно Ёну похож на него. — Кстати, Ёни, ты его ещё не знаешь, но это Сынмин-щи. Можешь поздороваться с ним? — подбадривает Хёнджин, но Ёну, кажется, слишком стесняется, — Ах, он, наверное, слишком устал. — Справедливо. Но всё равно приятно познакомиться, Ёну, — Сынмин машет рукой, и Ёну наклоняет голову, прежде чем спрятаться, повернувшись на коленях у Хёнджина, отчего они оба смеются, — Он кажется милым мальчиком. — О, он определённо может быть непослушным и озорным, но он также милый, — отвечает Хёнджин, и Сынмин смеётся, хотя в его смехе есть что-то такое, чего Хёнджин не может понять, — Он также очень любопытный, задаёт много вопросов «почему» и почти каждый день учит новые слова. Даже когда он остаётся в детском саду или с Минхо, Чаном и Минджи, он возвращается с одним-двумя новыми словами. Я бы хотел увидеть всё это, но, увы, мы не можем получить всё, что хотим. Сынмин понимающе хмыкает, и кажется, что он о чём-то думает, но Хёнджин не может понять выражение его лица. — В любом случае, у меня ещё есть дела, так что мне, наверное, пора идти, но было приятно насладиться погодой, выпить и перекусить, так что спасибо, что спонтанно пригласил меня. — Это было несложно, — бормочет Хёнджин с улыбкой, которую Сынмин возвращает ему, и у Хёнджина замирает сердце. Он смотрит на Ёну, желая попросить его тоже попрощаться, но видит, что сын мирно спит, и оставляет его в покое, — Хорошего дня, Сынмин-щи. Минхо соглашается, и улыбка Сынмина становится ещё шире. — И тебе того же. Было приятно тебя увидеть, и я увижусь с тобой на следующей неделе, так что до встречи! Хёнджин смотрит, как Сынмин уходит и прощается с Чаном, пока тот не скрывается из виду. Тогда он замечает, что Минхо смотрит на него, и Хёнджину кажется, что его друг смотрит сквозь. — Я вижу, что вы с Сынмином-щи уже знакомы, — замечает Минхо, и Хёнджин не может не покраснеть, — Вы казались более дружелюбными, чем Чан и он. Вы были друзьями? — Думаю, мы начинали сближаться, пока… ну, ты понимаешь, — отвечает Хёнджин, и Минхо кивает с гримасой. Чан и Минджи тоже присоединяются к ним, потому что Минджи устала после многочасовой игры, и Минхо вкратце объясняет, о чём они говорят, — Мне всё ещё немного неловко, потому что я буду работать на него, но я надеюсь, что мы снова сможем стать друзьями. — О, да, конечно! Нет ничего плохого в том, чтобы дружить со своим боссом, верно? — говорит Чан, и Хёнджин улыбается. Он догадывается, что нет, но иметь с ним прошлое, влюбляться в него и иметь от него сына — это совсем другое, — Не думаю, что я настолько далеко зашёл в дружбе с ним, всё таки он занятой человек, а у вас есть больше общих тем для разговора. Хёнджин кивает и крепче обнимает сына. — Ты прав. Посмотрим, когда я начну работать.     Из-за работы у Хёнджина не остаётся времени на то, чтобы подружиться с Сынмином. Первые недели он привыкал к работе, приучал Ёну к тому, что всё меньше они будут рядом, ходил в детский сад и знакомился с компанией и коллегами, что иногда включало в себя общение с Сынмином, но, как и ожидалось, он всегда был занят. Его коллеги сказали ему, что Сынмин пытается переложить часть работы на людей, которым доверяет, чтобы ему не приходилось постоянно быть занятым, поэтому Хёнджин тоже был принят на работу, но, скорее всего, это займёт какое-то время. Кроме того, Хёнджин не может часто присоединяться к своим коллегам, когда они идут выпить после работы, ему пришлось бы нанять няню или взвалить это на Чана и Минхо, и скучать по Ёну и потому что его сын будет скучать по нему тоже. Это отстой, когда приходится выбирать, но он сказал себе, что всегда будет ставить Ёну на первое место, и он знал, что ему придётся делать такой трудный выбор, когда он решил оставить ребёнка. По крайней мере, он рад, что работает в тесном контакте с Сынмином, будучи его ассистентом, так что он видит его со всех сторон, и это приятно (и, может быть, немного сексуально), но Хёнджин знает, что другие стороны Сынмина ещё более прекрасны — если они не сильно изменились за три года.   — Хёнджин-щи? — Хёнджин оборачивается, услышав голос Сынмина, и мычит, гадая, что нужно его боссу, — У тебя есть минутка поговорить? — О, да, конечно. Я только что закончил оценку контракта с новым клиентом и отправил его тебе, — отвечает Хёнджин, и Сынмин улыбается. — Отлично. Ты довольно быстро освоился с работой, но, полагаю, этого и следовало ожидать от сына Хванов, — комментирует Сынмин, прежде чем застыть и поморщиться, — А… прости. — Всё в порядке, — сухо усмехается Хёнджин, — Это правда, что мои родители научили меня многому, что я могу использовать в этой работе. — Тем не менее, я должен был приписать это тебе, так что я исправлюсь: впечатляет, что ты так быстро привык к этому, — настаивает Сынмин, и Хёнджин смущённо улыбается, — В любом случае, я здесь не для оценки, у меня есть вопрос. Хёнджин с любопытством наклоняет голову, а Сынмин поджимает губы, прежде чем заговорить. — Я подумал… Поскольку ты не смог присоединиться к нам ни на одном мероприятии после работы, я решил организовать мероприятие в полдень, на котором ты сможешь присоединиться и, может быть, даже привести Ёну, если захочешь. Глаза Хёнджина расширяются, и он удивлённо замолкает. — Правда? — Да, я имею в виду, что был бы плохим начальником, если бы не дал своему новому сотруднику возможность лучше узнать коллег вне работы, не так ли? — Сынмин пожимает плечами с беззаботной улыбкой, — И, кроме того, я думаю, что всем понравится время от времени менять обстановку и общаться. — Что ж, это было бы здорово! Я очень ценю это, — говорит ему Хёнджин, и лицо Сынмина озаряется удовлетворением, — Спасибо, босс. — Без проблем, — усмехается Сынмин, его улыбка искренняя и яркая, и Хёнджин немного влюбляется в неё, — В любом случае, ты, наверное, скоро получишь приглашение на почту — или хочешь пойти со мной, чтобы спланировать всё, раз ты уже закончил с заданием на сегодня, и самое важное — это то, что ты свободен для встречи? — Конечно, я пойду с тобой. Хёнджин с улыбкой встаёт и следует за Сынмином в его кабинет. Хёнджину льстит, что Сынмин делает это специально для него, и он задаётся вопросом, сделал бы он это для любого другого сотрудника или, может быть, Сынмин прилагает дополнительные усилия ради него, потому что ему нравится Хёнджин, или потому что всё ещё чувствует вину и обязательства перед Ёну. Они сравнивают расписания и выбирают относительно спокойное место, где не так много дел, и Хёнджин видит, насколько насыщенная у Сынмина жизнь: его расписание заполнено встречами, напоминаниями и событиями, на которых он должен присутствовать. Хёнджин думал, что он всё время занят, и это правда, но, по крайней мере, у него есть возможность переключиться между работой и личной жизнью. Если бы он возглавил компанию своих родителей, Хёнджин сомневается, что продержался бы дольше нескольких лет, даже без Ёну. — Один взгляд на твоё расписание уже заставляет меня нервничать, — беззаботно замечает Хёнджин, и Сынмин смеётся. — Ты привыкаешь к этому — ну, не совсем, но немного, — объясняет Сынмин, и Хёнджин кивает, — Я… пытаюсь постепенно и понемногу облегчить груз на своих плечах, но это трудно, когда ты немного помешан на контроле, как я, и когда нет никого, кто бы действительно понимал, что я делаю. — Хм, да, чтобы подготовиться к такой работе, как у тебя, нужны годы, — добавляет Хёнджин, вспоминая, как родители заставляли его заниматься дополнительно после школы, — Надеюсь, я хоть немного смогу тебе помочь. — Давай сначала посмотрим, будешь ли ты по-прежнему получать удовольствие от работы здесь, когда не будешь новичком, которого наняли месяц назад, а потом посмотрим, чем ты можешь мне помочь, — шутит Сынмин, и Хёнджин усмехается. Он рад, что Сынмину комфортно шутить с ним, — Но, честно говоря, ты уже помогаешь мне и быстро осваиваешься, так что я буду благодарен, даже если ты уйдёшь через месяц. — Хорошо. Давай освободим твой график, как только сможем, да? — говорит ему Хёнджин, и Сынмин снова смеётся. Боже, ему нравится этот искренний смех, этот проблеск глупого и милого человека под серьёзным, хладнокровным, спокойным и собранным генеральным директором, и Хёнджин хочет видеть его всё чаще и чаще. — Конечно, давай. Но на сегодня ты уже достаточно сделал, так что можешь идти домой и забрать сына из детского сада, — говорит ему Сынмин, и глаза Хёнджина расширяются, — Он освобождается в три, верно? И ты закончил со своими делами, так что не нужно оставаться. Если тебе нужно будет что-то сделать, ты можешь сделать это дома. Хёнджин на мгновение теряет дар речи, удивлённый тем, что Сынмин помнит, когда Ёну нужно забрать из детского сада (Минхо делает это, когда Хёнджин не работает из дома или не уходит раньше), и это почему-то трогает его до глубины души. — Я… Да, это так. Спасибо, босс! Сынмин смеётся, когда Хёнджин низко кланяется. — Это не проблема. И не нужно называть меня боссом, Хёнджин-щи. — Спасибо, Сынмин-щи, — поправляется Хёнджин и слегка впадает в ступор от того, как смягчается взгляд Сынмина. Ладно, эта влюблённость определённо становится серьёзнее, чем думал Хёнджин, — Хорошего дня! — И тебе того же!   Хёнджин встречает Минхо в детском саду, и он тает, когда Ёну буквально светится от счастья, увидев Хёнджина. — Папа! — восклицает он, и Хёнджин поднимает сына на руки, чтобы обнять его и поцеловать в пухлую щёчку. — Привет, мой дорогой Ёни! — воркует Хёнджин, — Я немного раньше ушёл с работы, чтобы забрать тебя. — Ого, Сынмин-щи отпустил тебя пораньше? — комментирует Минхо, и Хёнджин кивает, — Я бы хотел, чтобы он и Чана отпускал чаще - хотя, я думаю, у Чана всегда найдётся больше работы, и он не так тесно сотрудничает с Сынмином-щи. Хёнджин фыркает и краснеет. — Наверное, это просто потому, что я сказал ему, что закончил дела на сегодня и помог кое-что спланировать. — Хм. Может быть, — Минхо, похоже, не слишком уверен, и Хёнджин гадает, о чём он думает, но Минхо уже поворачивается и говорит Минджи, что они идут домой, а Хёнджин следует за ним. — Ты помнишь Сынмина-щи, Ёни? — спрашивает Хёнджин своего сына, который останавливается и с любопытством смотрит на Хёнджина, — Мы видели его в парке. Мы снова увидим его на следующей неделе! — О, правда? Ёну снова сможет увидеть его? — спрашивает Минхо, а Хёнджин кивает и говорит Ёну, чтобы тот продолжал идти. — Да, это то, что я помог спланировать. Сынмин-щи хотел организовать что-то вне работы, куда я мог бы сходить с Ёну, потому что после работы я не могу пойти выпить, — объясняет Хёнджин, и Минхо хмыкает, задумчиво глядя на него, — Думаю, вам с Минджи тоже можно прийти. — Это мило, — Минхо улыбается и сообщает Минджи новости, а Минджи улыбается при упоминании Чана. Затем Минхо снова смотрит на Хёнджина, и тот же задумчивый взгляд пронзает его насквозь, — Сынмин-щи действительно хорошо к тебе относится, да? — Да, это так. Я очень ценю это, — отвечает Хёнджин с некоторой нерешительностью, пытаясь понять, что творится в голове у Минхо. Ему кажется, что друг смотрит сквозь него, — Но… он не даёт мне несправедливых привилегий по сравнению с остальными! Я работаю так же усердно, как и все остальные… — Я не это имел в виду! Не волнуйся, — быстро успокаивает Минхо, слегка усмехнувшись, — Я думаю, что он делает для тебя хорошее дело, и я считаю, что каждый начальник должен быть таким, я просто пытаюсь понять, что об этом думать — как это интерпретировать с его стороны, если это имеет смысл. — Ах, да, в этом есть смысл. Я тоже не совсем уверен, — признаётся Хёнджин, прежде чем Ёну начинает жаловаться, что больше не хочет идти, и Хёнджин берёт его на руки, из-за чего Минджи тоже просит, чтобы её взяли на руки, — Я мог бы сделать несколько догадок, но не хочу ничего предполагать. — Ну, в любом случае, это, наверное, не моё дело, тем более, что всё выглядит позитивно, — Минхо пожимает плечами, и Хёнджин выдыхает, не осознавая, что задерживал дыхание. Он бы рассказал Минхо и Чану обо всём, что произошло между ним и Сынмином, но, поскольку Минхо и Чан знают Кима, ему действительно нужно получить разрешение Сынмина, прежде чем рассказывать кому-либо, что он — второй отец их сына, — Но если вдруг окажется, что это не так, ты знаешь, что мы с Чаном готовы помочь. — Я знаю, спасибо. Я правда не знаю, что бы я без вас двоих делал, — шепчет Хёнджин, снова целуя Ёну в щёку и крепко обнимая его. Минхо улыбается, и по его выражению лица понятно, что для них это не проблема.   Дома Хёнджин заканчивает кое-какие дела, пока Ёну играет в одиночестве, и, готовя ужин на вечер, он улыбается про себя, вспоминая события дня. Как Сынмин похвалил его и отпустил на остаток дня после того, как организовал вечеринку специально для Хёнджина. Это заставляет его чувствовать себя особенным, и уже давно его сердце не трепетало так, как сейчас, когда он думает о Сынмине. Он вспоминает, как отложил в сторону свою тоску по романтическим отношениям, чтобы позаботиться о Ёну, и задаётся вопросом, может ли он, просто может ли он, пригласить Сынмина на свидание. Он колеблется и чувствует себя немного неловко, но он понял, что если чего-то хочет, то должен, по крайней мере, попытаться получить это, а если быть слишком скромным, то далеко не уйдёшь, поэтому Хёнджин решает хотя бы подумать о том, чтобы пригласить Сынмина на свидание, и посмотреть, к чему это приведёт. Есть большая вероятность, что Сынмин слишком занят для чего-то подобного, вроде недавной встречи в парке, не говоря уже о том, чтобы помогать ему заботиться о Ёну, но даже если Сынмин не хочет с ним встречаться, Хёнджин полон решимости облегчить работу своего босса, так что, может быть, есть небольшая надежда. В любом случае, это не сейчас, это когда Хёнджин привыкнет к работе и узнает Сынмина (и его чувства к Сынмину) немного лучше.     Ёну прячется в объятиях Хёнджина, пока Хёнджин приветствует некоторых своих коллег в арендованном зале, где они будут обедать и пить с компанией. Хёнджин пытается заставить сына помахать некоторым из них, но тот слишком застенчив и ещё не привык к большому скоплению людей. — Не волнуйся, Ёни, ты можешь немного поиграть с Минджи, хорошо? В этот момент он замечает Сынмина и направляется прямиком к нему, чтобы тоже поприветствовать. Сынмин улыбается, как только видит его, и это заставляет Хёнджина тоже не сдержать улыбку. — Привет, Хёнджин-щи, я рад, что вы смогли прийти вместе с Ёну, — говорит Сынмин, и улыбка Хёнджина становится шире, когда Сынмин машет Ёну, — Привет, Ёну! А, всё ещё стесняешься? — Да, это из-за толпы, — объясняет Хёнджин, и Сынмин усмехается, — Может быть, когда он освоится, то сможет поздороваться. — Всё в порядке. Пока ему здесь не дискомфортно, я счастлив, — уверяет Сынмин, пока Хёнджин рассеянно гладит сына по спине, — А-а, привет, Чан-щи, Минхо-щи и Минджи. Я рад, что вы тоже смогли прийти.   Они начинают разговор после того, как Чан и Минхо здороваются с Сынмином, и в основном говорят о работе и детях, но это непринуждённая беседа, и Хёнджин думает, что приятно видеть, как Сынмин тоже интересуется детьми. В его груди вспыхивает искра надежды, что Сынмин, по крайней мере, не настолько ненавидит детей, чтобы не захотеть встречаться с родителем-одиночкой. Плотный график Сынмина они (будем надеяться) смогут скорректировать, но если дети не будут в приоритете, любые возможные романтические отношения между ними будут обречены. После непродолжительного разговора Ёну и Минджи достаточно раскрепощаются, чтобы перестать прятаться, и Сынмин снова пытается им помахать. Минджи машет в ответ, но Ёну по-прежнему не отвечает, вместо того, чтобы сдаться, Сынмин застаёт их врасплох и корчит Ёну рожицу, заставляя Хёнджина и его сына смеяться. — Страшный! — радостно кричит Ёну, когда Сынмин корчит очередную странную рожу, а Минджи радостно хлопает в ладоши. — Ёни, мы не называем незнакомцев страшными, помнишь? — Хёнджин мягко ругает сына, но Сынмин отмахивается от него. — Всё в порядке, я должен был быть страшным, — он гордо ухмыляется, и Хёнджин снова смеётся. Ему нравится эта милая озорная сторона Сынмина, контрастирующая с его серьёзностью. Он помнит это и с трёхлетней давности, и, по мнению Хёнджина, это было одной из причин, по которой Сынмин был таким привлекательным. — Ого, — бормочет Чан, и Хёнджин поворачивается к нему с растерянным видом, — А-а, я просто заметил, что Ёну немного похож на Сынмина? Их улыбки очень похожи, да? Сердце Хёнджина замирает, он открывает рот, но не может произнести ни звука, и его мозг тоже не работает. Прежде чем он успевает придумать, что ответить, Минхо соглашается. — Верно! Я тоже это вижу! — комментирует он, переводя взгляд с Сынмина на Ёну, — Ёни, можешь улыбнуться для меня? Да, особенно улыбка! Хотя, конечно, я вижу в ней и Хёнджина. — Как забавно, что он похож на Сынмина-щи! — повторяет Чан, глядя с благоговением, и сердце Хёнджина бешено колотится в груди, пока его мозг пытается решить, стоит ли что-то сказать или нет. Даже если он не скажет что-либо, его выдадут красные щёки, — Ты когда-нибудь замечал, Хёнджин? Чёрт. Он смотрит на Сынмина, по лицу которого ничего не понять, потому что он выглядит таким же нервным и растерянным, как и Хёнджин, и не помогает даже то, что Минхо, кажется, снова пытается смотреть сквозь них. — Я… ну, да, я заметил. Самое меньшее, что он может сделать, — это не лгать: конечно, он заметил, что его сын похож на Сынмина, он знал это с самого рождения, — но это не сильно помогает Чану и Минхо разобраться в ситуации. На самом деле, судя по их хмурым лицам, это только усугубляет ситуацию. Хёнджин очень не любит скрывать что-то от своих друзей, но это не меняет того факта, что он не может сказать об этом, не зная, нормально ли это для Сынмина. — Почему вы оба так выглядите… — начинает Минхо, но его перебивает Сынмин, что для него нехарактерно. — Ёну тоже мой сын! Минхо замирает, его рот так и остается открытым, а Чан широко раскрывает глаза и в шоке смотрит на Сынмина и Хёнджина. Хёнджин тоже теряет дар речи, снова, и проходит мгновение напряженной тишины, прежде чем Сынмин первым заговаривает. — Чёрт… я имею в виду… А… прости, я… я не должен был говорить без твоего разрешения, Хёнджин-щи, — запинается он, и странно видеть Сынмина таким взволнованным и напряжённым. Это разительно отличается от его обычной уверенной и собранной манеры. — Это… эм, всё в порядке, они мои друзья, и я хотел им рассказать, но не знал, хочешь ли ты этого, — отвечает Хёнджин, и Сынмин поджимает губы, — Я… они уже знают большую часть истории, так что, думаю, это повлияет на тебя сильнее, чем на меня. Сынмин вздыхает и проводит рукой по волосам, нерешительно глядя на Минхо и Чана, которые переглядываются, и даже дети замолкают, замечая напряжённую атмосферу. — Я… Всё в порядке. Я выпалил это, и я не должен отрицать или пытаться скрыть то, что произошло, даже если я до сих пор не горжусь тем, как я это воспринял. — Ты не знал, — шепчет Хёнджин и поворачивается к друзьям, чтобы уточнить, — Он не знал, что я беременный. — Из-за твоих родителей? — спрашивает Минхо и морщится, когда Хёнджин кивает. — Да, но я мог бы постараться сильнее, — бормочет Сынмин, хмурясь от сожаления, и это ранит Хёнджина в самое сердце. Ёну, похоже, надоела напряжённая атмосфера, потому что он начинает капризничать, Хёнджин опускает его на пол и говорит, чтобы он пошёл поиграть с Минджи. — Всё в порядке, я тоже не навязывался. Мы не можем изменить прошлое, — уверяет Хёнджин, и выражение лица Сынмина немного смягчается, хотя он всё ещё выглядит немного обеспокоенным. — Мы можем только стараться быть лучше в настоящем, — заканчивает Сынмин, и Хёнджин улыбается, соглашаясь с этим утверждением. — В любом случае, я надеюсь, что это не создаст у вас о нём плохое впечатление, то, что случилось, не было его виной. Хёнджин снова поворачивается к своим друзьям и уже видит, что они ни в чём не осуждают Сынмина, хотя, вероятно, им любопытно. — Нет, вовсе нет, — уверяет Чан, — То, что произошло между вами, — это личное дело, Сынмин-щи — хороший начальник, и, кажется, вы двое всё ещё хорошо ладите, и этого мне достаточно. — Мне тоже. Это… проясняет некоторые вопросы, которые у меня были, и, конечно, мне любопытно, но для меня это ничего не меняет, — соглашается Минхо, — И мы, конечно, никому не расскажем. — Спасибо, хёны, — выдыхает Хёнджин с облегчением, и Сынмин выражает то же самое. Хёнджин не стыдится того, что у него есть сын от Сынмина, но он знает, что далеко не все считают это хорошим или хотя бы нейтральным, он знает, что многие могут даже считать его шлюхой (в уничижительном смысле), а Сынмина — равнодушным отсутствующим родителем, как родители Хёнджина.   Они ещё немного разговаривают, чтобы снять напряжение, пока Чан не замечает коллегу, которого хочет познакомить с Минхо, поэтому Хёнджин говорит им, что присмотрит за детьми, и, к его удивлению, Сынмин остаётся с ним. — Ты не обязан оставаться, если не хочешь, — замечает Хёнджин, опираясь на один из столиков и наблюдая за бегающими вокруг детьми. Сынмин присоединяется к нему, пожимая плечами. — Я не против, — бормочет он, и Хёнджин чувствует, что он хочет сказать что-то ещё, поэтому терпеливо ждёт, пока Сынмин продолжит, — Я… мне не может не быть не интересен Ёну, понимаешь? — Я понимаю, — хмыкает Хёнджин, глядя на Сынмина, но не может понять выражение его лица, поэтому просто снова смотрит на детей и наблюдает за ними в уютной тишине вместе с Сынмином. Он думает, что у Ёну могут быть некоторые общие черты с Сынмином, в основном его озорная сторона, но Хёнджин ещё недостаточно хорошо знает Сынмина, чтобы сказать наверняка, — Ты хочешь поиграть с ними? Сынмин выглядит немного удивлённым от такого предложения и пожимает плечами с кривой улыбкой. — Хм, я не знаю, умею ли я ладить с детьми. — Что ж, ты точно рассмешил их своими глупыми рожами, — комментирует Хёнджин, хихикая, когда вспоминает об этом, — Ёну любит глупые рожицы, но не думаю, что он когда-либо так же реагировал на тебя, особенно учитывая, что он не так хорошо тебя знает. — Правда? Что ж, думаю, корчить рожицы — одна из моих специализаций, — бормочет Сынмин, заставляя Хёнджина снова рассмеяться, когда тот смотрит на него широко раскрытыми безумными глазами. Сынмин довольно улыбается. — Ладно, я смогу это сделать. Они подходят к детям и присаживаются рядом с ними, пока те играют с салфетками и куклами Минджи, и Хёнджин рад видеть, что они скорее любопытны, чем смущены, увидев с ним Сынмина. — Во что вы играете? — В риключения! — отвечает Минджи с гордой улыбкой и указывает на салфетки, — Монстры нападают на кукол, так что… куклы сражаются! Она демонстрирует это, ударяя кукол о салфетку, а Хёнджин и Сынмин смеются, когда Ёну копирует её, повторяя «бой, бой, бой». Минджи пытается объяснить больше, используя свои всё ещё развивающиеся языковые навыки, и Хёнджин не всё понимает, но это нормально, потому что вскоре они отвлекаются, когда меняется песня, звучавшая на заднем плане, и несколько человек проходят мимо и здороваются с ними. Минджи и Ёну пялятся на Сынмина, пока он разговаривает с несколькими коллегами, которые комментируют тот факт, что он играет с детьми и что, в конце концов, он может заниматься чем-то помимо работы, и Хёнджин находит милым их любопытство. Когда Сынмин снова сосредотачивается на них, он тоже замечает пристальные взгляды и смотрит на Хёнджина в поисках помощи, но Минджи уже говорит. — Ты можешь снова сделать рожу? — спрашивает она, и Хёнджин усмехается. Сынмин немного теряется от неожиданности, но потом решительно делает большие глаза и забавно раздувает ноздри, отчего Хёнджин смеётся, а дети визжат от восторга, — Монстр! Сынмин удивлённо кашляет, услышав это обвинение, но не обращает на него внимания и начинает издавать странные звуки, чтобы соответствовать своему выражению лица, и это не только очень забавляет Ёну и Минджи, но и Хёнджина, который хрипит, наблюдая за этой сценой. Хёнджин замечает, что за ними наблюдают, но Сынмину, кажется, всё равно, и Хёнджину это нравится. Когда он перестаёт смеяться так сильно, что не может больше двигаться, Хёнджин присоединяется к Сынмину, чтобы поиграть с детьми, но в основном он всё ещё хихикает и смеётся над лицами и звуками, которые издаёт Сынмин. Сердце Хёнджина замирает, когда он видит, что Сынмин приносит своему — их — сыну столько радости, и Сынмин, кажется, тоже наслаждается этим, отчего Хёнджину становится спокойнее. Это также даёт ему надежду на то, что, возможно, Сынмин не откажется пойти с ним на свидание, а эта мысль опасна для его сердца.   — А, так вот почему мы постоянно слышали радостные крики, — замечает Чан, когда они с Минхо возвращаются, и на их лицах появляются довольные улыбки, — Я удивлён, как быстро они уже играют с тобой, босс. Особенно Ёну стесняется с незнакомцами или, я бы сказал, полузнакомыми. — Это всё из-за уродливых рожиц, — говорит Сынмин, демонстрируя одну из них, и Хёнджин смеётся, — Видишь? Это работает на всех! Но я думаю, что присутствие Хёнджина тоже помогло. — Наверное, да, но я думаю, что дети получили от вас свою долю развлечений, так что спасибо, что присмотрели за ними, — Минхо благодарит их и наклоняется, чтобы быть на одном уровне с Минджи, — Но теперь пора вздремнуть, да, Минджи? Минджи надувает губы и бормочет что-то о том, что хочет больше играть с Сынмином (он же уродливое лицо ), что заставляет Хёнджина хихикать, и Сынмина — тоже. Хёнджин также подзывает Ёну и говорит ему, что ему тоже пора спать, но дети протестуют, так что приходится их отвлекать и убеждать, прежде чем они успокаиваются и, кажется, засыпают. — Тебе нужно отойти, чтобы они поспали? — тихо спрашивает Сынмин, глядя на Ёну, который дремлет на руках у Хёнджина. — Он, как и я, может проспать всё что угодно, если достаточно устанет, а шум здесь не слишком сильный, — отвечает Хёнджин, пожимая плечами и бездумно поглаживая Ёну по спине, чтобы успокоить его и усыпить, — Если он проснётся или будет слишком капризничать, я могу пойти домой, но обычно он спокойно спит у меня на руках, когда мы на улице. — А, хорошо, это хорошо, — бормочет Сынмин с лёгкой улыбкой и открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но их прерывает коллега. — А, вот и ты, босс! — приветствует его Чанбин, и глаза Сынмина расширяются, прежде чем он мягко шикает на Чанбина и кивает Ёну, — А, прости! На мгновение я подумал, что ты уже ушёл, босс, но потом я услышал, что ты играл с детьми! Тебе так надоело общаться со своими подчинёнными? Чанбин от души смеётся, и Сынмин тоже хихикает. — Я просто потерял счёт времени, развлекая этих малышей, и я знаю, что мои сотрудники тоже могут хорошо провести время без меня. — Это не значит, что нам не нравится с тобой разговаривать, — замечает Чанбин, и Сынмин улыбается, — О, Хёнджин-щи, с тобой я тоже не успел поговорить! Отлично. Они все погружаются в непринуждённую беседу, и Хёнджин наслаждается тем, что Чанбин поддерживает лёгкую атмосферу, шутит и они продолжают знакомиться друг с другом, а Сынмин не возвращается к мыслям о работе. — Итак, босс, я не знал, что вы любите детей? — спрашивает Чанбин, когда разговор заходит о детях и Ёну, и Сынмин смущённо улыбается,— Вы когда-нибудь планируете завести детей? — Ну, если честно, я тоже не знал! Мне нравилось с ними играть, но я не знаю, как за ними ухаживать, — объясняет Сынмин, и Чанбин хмыкает, а Хёнджин задерживает дыхание, — Я пока не знаю, посмотрим. — Справедливо. Дети — это большая ответственность, а ты всегда занят, — комментирует Чанбин, обрушивая на Хёнджина суровую реальность, он поджимает губы и отводит взгляд, чтобы скрыть разочарование на лице, — Я думаю, это удивительно, что ты это делаешь, Хёнджин-щи, потому что ты сам заботишься о своём сыне, верно? — Да, — медленно отвечает Хёнджин, оглядываясь и пытаясь улыбнуться, — Через какое-то время привыкаешь, но мне ещё помогают Минхо-хён и Чан-хён. — Верно! Я слышал об этом, так мило, что ваши дети могут играть вместе, — комментирует Чанбин, и Хёнджин рад, что другие коллеги тоже так считают, — Кстати, я ещё не разговаривал с ними! Так что извините, я пойду их найду, спасибо, что составили мне компанию! Хёнджин и Сынмин смеются, когда Чанбин оборачивается, чтобы найти их друзей, и Сынмин замечает, что Чанбин всегда такой, очень дружелюбный со всеми. — Ты не хочешь поговорить ещё с кем-нибудь? Я не хочу чтобы всё время ты тратил на меня, — спрашивает Хёнджин, и Сынмин пожимает плечами. — Я не против твоей компании, я организовал это в основном для тебя, не так ли? — отвечает Сынмин, заставляя Хёнджин покраснеть. Он… флиртует? Нет, не глупи, Хёнджин, — Вот почему я, наверное, должен спросить у тебя, не хочешь ли ты поговорить с другими людьми, пока Ёну спит. — А, точно, — Хёнджин чувствует себя комфортно с Сынмином, поэтому он забыл о том, что нужно общаться с другими, но, наверное, это лучшая возможность поближе узнать своих коллег. Он более замкнутый по натуре, поэтому предпочитает общаться с людьми, которых хорошо знает и с которыми ему комфортно, но Хёнджин хочет подружиться со своими коллегами, если получится, поэтому он кивает, — Наверное, мне стоит это сделать, и я, скорее всего, отправлюсь домой, когда Ёни проснётся, так что, если я не застану тебя после, спасибо, что организовал это. Я прекрасно провёл время, разговаривая с тобой и играя с детьми вместе. Улыбка Сынмина становится шире, и Хёнджин теряет сознание. — Я чувствую то же самое. А теперь иди поговори с остальными!   Хёнджин ещё немного общается с коллегами, пока Ёну не просыпается, и тогда он находит Минхо и Чана, чтобы они отвезли его обратно. К счастью, Хёнджин замечает Кима, когда уходит, и машет ему, а от тёплой улыбки Сынмина, который машет ему в ответ, у Хёнджина сводит живот и замирает сердце. Боже, он по-настоящему влюблён и чувствует себя влюблённым подростком, а не взрослым работающим человеком, но приятно, несмотря на все обязанности, испытывать восхищение и влечение к кому-то, кто так тепло к тебе относится. В машине Хёнджин не может перестать улыбаться, и Минхо замечает это, заставляя Хёнджина покраснеть. — Значит, тебе было весело? — Так и было. Я до сих пор тронут тем, что Сынмин-щи приложил усилия, чтобы организовать мероприятие, на котором я смог присутствовать вместе с Ёни, — признаётся Хёнджин. — Вы двое, кажется, очень хорошо ладите, я не думаю, что когда-либо видел Сынмина-щи таким расслабленным и не похожим на начальника, как сегодня, — добавляет Чан, и это не помогает успокоить бешено бьющееся сердце Хёнджина, — Представляя, что ты волновался перед собеседованием… Что ж, теперь, когда мы знаем твоё прошлое, я понимаю это волнение. Он был твоим любовником? — Нет, я… Мы были знакомы, становились друзьями, и однажды вечером на вечеринке, которую семья Ким устроила в честь того, что Сынмин стал генеральным директором, мы оба хотели немного отвлечься… — объясняет Хёнджин, умолкая, вспоминая ту ночь, как он поцеловал Сынмина по наитию, повинуясь сердцу, и как Сынмин ответил на поцелуй, и одно привело к другому, — Думаю, это была интрижка на одну ночь. Хотя, если бы мы захотели, это могло бы перерасти во что-то большее. Чан хмыкает, и Хёнджин видит его сочувствующее выражение лица в зеркале заднего вида. — Он всегда был занятым парнем, да? А потом твои родители… Я рад, что у вас двоих появился второй шанс. Хёнджин кивает в знак согласия и тоже хочет это сказать, но Минхо опережает его. — Так ты собираешься получить его внимание? Хёнджин от удивления давится слюной, Чан подталкивает мужа локтем и смотрит на него, а Ёну обеспокоенно поднимает взгляд, и Хёнджин мягко успокаивает его. — Это… всё в порядке. Я доверяю вам, хёны, — бормочет Хёнджин, чувствуя, как краснеют его щёки, — Я… может быть. Он мне действительно нравится, но… он так занят, и он мой начальник, и у меня Ёну и всё такое, я не знаю, стоит ли рисковать. — Судя по тому, как вы двое общаетесь, у меня такое чувство, что вы что-нибудь придумаете, — говорит ему Минхо, и Хёнджин обретает надежду, но всё ещё опасается, — Но я понимаю, что ты сомневаешься. — Если позволите дать совет, я бы просто сказал: следуй зову сердца, — предлагает Чан, и Хёнджин медленно кивает, обдумывая его слова, — Я думаю, что ты человек, который прислушивается к своим эмоциям и сердцу, и обычно твоя интуиция тебя не подводит, но даже если это не идеальное решение, я думаю, что Минхо прав, говоря, что вы двое можете во всём разобраться. Хёнджин на мгновение замолкает, его сердце бешено колотится, даже когда он просто думает о том, чтобы пригласить Сынмина на свидание, но он рад поддержке и советам друзей. — Ты прав. Я постараюсь следовать зову сердца и посмотрю, куда оно меня приведёт.     К сожалению, разум Хёнджина часто берет верх, из-за чего ему трудно прислушиваться к своему сердцу или даже находить возможнсть, чтобы должным образом провести время с Сынмином вне работы. Он регулярно разговаривает с ним из-за работы, но тема редко переходит на что-то не связан с работой, и Сынмин редко обедает в то же время, что и Хёнджин и его коллеги. Хёнджин хотел бы что-нибудь сделать, но, кажется, он не может найти ни минуты, когда у них обоих не было бы срочных дел. По крайней мере, Хёнджин постепенно, но верно начинает понимать, как работает компания, какие обязанности есть у Сынмина и что он мог бы сделать, чтобы облегчить бремя, лежащее на плечах Сынмина, поэтому он надеется, что, как только этот план станет более чётким, у них появится возможность поговорить и подумать о том, чтобы углубить их отношения.   — Так что лично я бы разделил это на более мелкие задачи и посмотрел, может ли, например, Чанбин-щи, Джису-щи или я выполнить несколько из них, если у нас будет несколько свободных минут, — предлагает Хёнджин, — Потому что отправка электронного письма клиенту занимает всего несколько минут, а для тебя это драгоценное время. — Я думаю, это правда, но вам всем тоже не стоит переусердствовать, ладно? — спрашивает Сынмин, и Хёнджин кивает, заверяя его, что по-прежнему ставит своего сына выше работы. Сынмин смягчается, — Хорошо, я расставлю задания так, чтобы все могли их увидеть, тогда— Сынмина прерывает звонок его телефона — к этому моменту Хёнджин понимает, что это звонит одна из секретарш, — и Сынмин тихо извиняется, прежде чем поднять трубку. — Да? Нет, я никого не жду— Что? Хваны? Сынмин переглядывается с Хёнджином, широко раскрыв глаза, а затем продолжает. — Они тоже ищут Хёнджина-щи? Хм… Хочу ли я их впустить? Хёнджин мгновение колеблется, прежде чем кивнуть, он подготовил себя к этому, даже если он забыл о том, что его родители могли узнать, что он теперь работает здесь, он не видит смысла избегать неизбежного. Итак, он наблюдает, как Сынмин разбирается со своей секретаршей, пытаясь выровнять дыхание и успокоить сердцебиение.   — Есть идеи, чего нам ожидать? — спрашивает Сынмин после звонка, — Я так понимаю, они недовольны тем, что мы вышли на связь? Хёнджин снова кивает, вздыхая. — Да. Зная их, это будет не очень приятно, но я постараюсь справиться с большей частью этого. — Я более чем готов помочь, если понадобится, — говорит ему Сынмин, и это немного успокаивает Хёнджина, поэтому он благодарно улыбается, прежде чем его сердце подпрыгивает, когда он слышит щелчок двери. Увидев своих родителей, Хёнджин чуть не впадает в ступор, но ему удаётся взять себя в руки, даже когда они смотрят на него так, будто он преступник, а не их сын. Впрочем, Хёнджин и сам уже не считает их своими родителями. — Ким Сынмин-щи, мы искренне извиняемся за нашего сына. Мы предупреждали его, чтобы он не беспокоил вас, но, похоже, у него поздняя стадия бунтарства, — начинает мама Хёнджина, и Хёнджин морщится, в отчаянии стиснув зубы. Хёнджин сказал, что разберётся с этим, но родители не оставляют ему выбора, обращаясь к Сынмину, а не к нему. Сынмин просто вежливо улыбается и сохраняет спокойствие. — Простите, я понятия не имею, о чём вы. Хёнджин-щи никого не беспокоил и, насколько я знаю, не бунтовал. Хёнджин выдыхает, задержав дыхание, и наслаждается выражением лиц своих родителей, которые теперь понимают, что им нужно объяснить, почему они считают, что Хёнджин сделал что-то не так. — Ну… мы просто хотим убедиться, что он не приставал к вам и не давил на вас, рассказывая какую-нибудь душещипательную историю о своём сыне, чтобы получить здесь работу. Хенджин усмехается и прикусывает язык, чтобы не огрызнуться на родителей, особенно когда они поворачиваются к нему и шипят: — Что случилось с нашим соглашением о том, что ты будешь держаться подальше от Кимов? — Это было не соглашение, а подкуп, и теперь эти деньги пропали, так что наше соглашение закончилось, — шипит Хёнджин, прежде чем Сынмин успевает заговорить, вероятно, притворяясь, что не слышал их, и, к счастью, не давая родителям накричать на него за то, что он плохой сын или за что-то ещё. — О нет, это совсем не так. Хёнджин получил эту работу честно, я просмотрел его резюме и даже сам провёл с ним собеседование, — поясняет Сынмин, и родители Хёнджина снова хмурятся, — Пока что он отлично справляется. — Правда? — в голосе отца слышится сомнение, — А как насчёт… ситуации с сыном? Вы действительно хотите, чтобы в вашей компании был кто-то вроде такого человека? — Что это должно значить? — бормочет Хёнджин себе под нос. Даже спустя три года после того, как его выгнали, ему всё ещё больно от такого отношения родителей. Он забыл, как сильно это ранило. — Кто-то вроде кого? Трудолюбивого заботливого родителя, который также очень хорошо разбирается в бизнесе? — Сынмин великолепно разыгрывает дурачка и тонко указывает на предрассудки хёнджиновых родителей. Хёнджин ценит это, и он видит, что вместо того, чтобы обращаться с этой ситуацией так, как он изначально хотел, его родители, вероятно, лучше слушают Сынмина, чтобы изменить свою точку зрения. Тем не менее, кажется неправильным, что Сынмин должен вести этот разговор, и Хёнджин чувствует себя немного униженным. — Кто-то, кто безрассудно забеременел от вас и может использовать это как рычаг давления на тебя, — уточняет его отец, и Хёнджин краснеет от гнева и смущения. Он сжимает кулаки и открывает рот, чтобы заговорить, но Сынмин опережает его. — В беременности был виноват не только Хёнджин, но и я, и, как я вижу, это ни в коем случае не было безрассудством, — поясняет Сынмин, скрещивая руки на груди, — Кроме того, судя по тому, как вы об этом говорите, Хёнджин рисковал бы больше, чем я, даже если бы я согласился и мог бы быть лучшим родителем, если бы знал об этом раньше. — Это только навредило бы такому занятому бизнесмену, как ты, не так ли? — Его родители, очевидно, хватаются за соломинку, и много лет назад Хёнджин бы пожалел их, но не сейчас. Он с ними покончил. — Я сам навлек это на себя своими безрассудными поступками, не так ли? Почему Хёнджин-щи должен быть единственным, кому приходится расплачиваться за последствия наших действий? — спрашивает Сынмин, и Хёнджин поджимает губы. Он хочет возразить и сказать, что это был его собственный выбор — оставить Ёну, что если бы Сынмин был там, он всё равно мог бы не заботиться о нём, и Хёнджин всё равно оставил бы его, но Сынмин тоже прав. Конечно, он хотел бы, чтобы Сынмин помог ему, но… всё сложно, и Хёнджин не любит думать о прошлом и о том, что могло бы быть, но не случилось из-за его родителей. — В любом случае, что случилось, то случилось, и реальность такова, что Хёнджин подал заявку сюда, он более чем квалифицирован, и мы оба обсудили всё с точки зрения нашего сына, — продолжает Сынмин, и Хёнджин думает, что слышит нотку нетерпения в его спокойном голосе, — Так что я не знаю, пришли ли вы сюда по какой-то другой причине, но мы с Хёнджином-щи оба взрослые люди и можем сами разобраться в своих отношениях. — Справедливо. Сынок, можно нам поговорить с тобой наедине? — его родители натянуто улыбаются, а Хёнджин усмехается. — Не называй меня сыном, — шипит он, и его родители хмурятся. Он знает, что если согласится, то его ждёт буря, но если он откажется, они могут устроить скандал перед Сынмином или вернуться позже, поэтому он кивает и идёт за родителями. Когда они выходят из кабинета Сынмина, Хёнджин оглядывается и видит, что Сынмин обеспокоенно хмурится, поэтому он пытается улыбнуться, но не знает, насколько убедительно это выглядит.   — Не могу поверить, что ты так нас предал, — ругает его мать, и Хёнджин вздыхает, — Ты бы затаился и особенно держался подальше от Ким Сынмина, чтобы твой скандал не всплыл, а теперь он знает о ребёнке?! — Как я уже сказал, твои деньги на взятки закончились, так что мне нужно как-то зарабатывать, и мой друг порекомендовал меня сюда, — объясняет Хёнджин, стараясь сохранять терпение, как это делал Сынмин, но его сердце бешено колотится в груди, так что это трудно, — Я устал прятаться и стыдиться себя и того, что случилось. Сынмин-щи был очень мил, и мы оба не заинтересованы в том, чтобы вредить друг другу, ясно? Так что это не твоё дело. — Это нас беспокоит, ведь если об этом станет известно, это может нас погубить — и не только новости о ребёнке, но и то, что ты теперь работаешь на Кимов, — замечает его отец, и Хёнджин закатывает глаза, пытаясь подавить гнев. — Какое это имеет значение, если я больше не твой сын? Ты выгнал меня, так что ты больше не можешь мной управлять, — выдавливает из себя Хёнджин, тяжело дыша от волнения, — Я больше не буду брать взятки, и что бы я ни делал, что бы я ни говорил людям о своём сыне, это зависит от меня и Сынмина-щи. — Мы дали тебе всё, и вот как ты нас благодаришь? Ты неблагодарный... — Ты выгнал меня и заплатил мне, чтобы я молчал, как будто я какое-то бремя, которое нужно было спрятать под ковёр! — срывается Хёнджин, его голос дрожит от эмоций, и впервые его родители выглядят по-настоящему шокированными, — Ты мог бы дать мне всё, но оставил меня ни с чем, и с меня хватит! Мне плевать на то, что я испорчу твою репутацию — если ты просто оставишь меня в покое и дашь мне жить своей жизнью, я сделаю то же самое с тобой, потому что мне надоело прятаться и терпеть, когда мою жизнь контролируют и ограничивают! — Хван Хенджин! — Здесь все в порядке? — родителей Хёнджина прерывает голос Сынмина, и они немедленно захлопывают рты. Хёнджин замечает своё собственное прерывистое дыхание и влажные глаза, но он рад, что Сынмин вмешался до того, как тот сошёл с ума и, возможно, сделал или сказал что-то в гневе, о чём позже пожалеет, — Я услышал какие-то крики. — Прошу прощения, наш сын иногда бывает немного вспыльчивым… — Перестань называть меня своим сыном и перестань говорить за меня! Я не такой, каким ты меня считаешь! Тьфу! — кричит Хёнджин, его голос срывается, из глаз начинают течь слёзы, и он прячет лицо в ладонях, смущённый тем, что так сильно разволновался. — Видишь? Он даже не может контролировать свои эмоции— — Заткнись! — восклицает Хёнджин надломленным голосом, сжимая кулаки и терзаемый гневом и унижением. Он чувствует, что у него случится нервный срыв, если он ещё немного побудет с родителями, поэтому просто разворачивается и уходит. — Хёнджин-щи, — тихо окликает его Сынмин, но Хёнджин продолжает идти, сдерживая жалкие всхлипывания и ища место, где он мог бы — по иронии судьбы — спрятаться от мира с его размытым зрением. Он думал, что смирился с тем, что его родители больше не его родители, но, увидев их, снова заговорив с ними и пытаясь их переубедить, он был ошеломлён и разочарован. Как будто он собрал все эти эмоции в ведро, и встреча с родителями стала последней каплей, переполнившей его, и теперь он рыдает в каком-то чулане, потому что слишком разволновался, а Сынмину приходится разбираться с его проблемами, это чертовски ужасно. По крайней мере, теперь он может позволить себе просто поплакать и выпустить всё наружу, как бы плохо он себя ни чувствовал из-за такой реакции, приятно наконец-то дать волю слезам и перестать притворяться, что он может справиться со всем в одиночку.   Он не знает, как долго сидит там и плачет, но в конце концов он слышит слабый голос Сынмина, который зовёт его, и чувствует, как несколько раз вибрирует его телефон. Вероятно, Сынмин спрашивает, где он и всё ли с ним в порядке. Или, может быть, Сынмин спрашивает, почему он оставил его одного разбираться с родителями. Хёнджин чувствует себя ужасно из-за того, что беспокоится и обременяет Сынмина, но ему, вероятно, стоит перестать жалеть себя и признать свои слабости. Или, по крайней мере, попытаться помочь Сынмину навести порядок в его жизни, если это всё ещё необходимо. Как бы ему ни хотелось прямо сейчас сбежать от всего и игнорировать свои проблемы, мир устроен не так, и он не может этого сделать, не обременяя других людей, которые не имеют к этому никакого отношения. Итак, он встает, вытирает лицо, поправляет волосы и выходит из кладовки, пытаясь выглядеть хоть немного нормально, несмотря на свое покрытое пятнами лицо и красный нос. Он оглядывается и видит, что Сынмин разговаривает с одним из сотрудников, вероятно, спрашивая о нём, и Хёнджин быстро отводит взгляд, когда сотрудник указывает в его сторону. — Хенджин-щи! — Сынмин подходит к нему, озабоченно нахмурившись, и Хёнджин прикусывает губу от стыда, — Ты в порядке? Пойдем ко мне в офис, хорошо? Хёнджин кивает и следует за своим начальником, который нежно кладёт руку ему на спину, что успокаивает Хёнджина и напоминает ему, что Сынмин добрый и понимающий. — Я… прости, Сынмин-щи. Я сказал, что сам справлюсь с большей частью этого разговора, но со всем разбираться пришлось тебе, и мне очень жаль… — Хёнджин начинает извиняться, но Сынмин мягко останавливает его. — Прекрати, всё в порядке, — уверяет он, и Хёнджин вздыхает и шмыгает носом, немного расслабляясь, — Они были… особенно раздражающими и откровенно грубыми. Я не знаю, что они сказали тебе, когда ты выходил из моего кабинета, но я хотел бы сказать, что знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что ты бы не сорвался без веской причины, а, насколько я знаю, твои родители более чем способны дать тебе вескую причину. — Я… я бы тоже хотел так думать, но… э-э, я просто не знаю, почему они так сильно на меня влияют, — запинается Хёнджин, и Сынмин смягчается, предлагая ему сесть на диван, что Хёнджин с радостью принимает, всё ещё чувствуя себя неуверенно. — Не думаю, что кто-то на твоём месте смог бы сохранять спокойствие, — бормочет Сынмин, но Хёнджин качает головой. — Ты сделал это, нет? — Ну, во-первых, я не совсем на твоём месте, у тебя с ними целая история, и они не прямо оскорбляли меня, как тебя, — говорит Сынмин, и Хёнджин фыркает, — А во-вторых… я не совсем сохранял спокойствие. После твоего ухода я пытался с ними поговорить, но в итоге пригрозил вызвать охрану и сказал, что больше не пущу их, если они будут только доставать меня и моих сотрудников. — Правда? — удивлённо спрашивает Хёнджин, и Сынмин кивает с застенчивой улыбкой и румяными щеками. Он почти не может представить, что Сынмин может так вспылить, но его родители определённо заслужили это. — Боже. Прости… — Хёнджин замолкает, когда Сынмин бросает на него многозначительный взгляд, и поправляется, — Спасибо, что помог мне, Сынмин-щи. — Это не проблема… — Сынмина прерывает звонок телефона, и он хмурится, прежде чем выругаться про себя и ответить, — Алло? Да… Верно. Простите, кое-что случилось, так что начинайте без меня и напишите краткое содержание, когда закончите, хорошо? Я ещё могу заскочить, но не рассчитывайте на это. Да, я доверяю это вам, Чан-щи. — Что случилось? У тебя встреча? — тихо спрашивает Хёнджин, когда Сынмин снова кладёт трубку,— Пожалуйста, не позволяй мне задерживать тебя... — Позволь мне помочь тебе, пожалуйста? — перебивает его Сынмин, и в его голосе слышится отчаяние и уязвимость, что удивляет Хёнджина, — Я… Ты научил меня, что иногда нужно опираться на людей, что нормально не делать всё самому, и… я знаю, что это было только на работе, но я хочу помогать тебе так же, как ты помогаешь мне. Хёнджин теряет дар речи от проявленной Сынмином уязвимости и искренности, и его глубоко трогает то, что Сынмин готов помочь ему, несмотря на то, что у него есть другие дела, что Сынмин на самом деле благодарен Хёнджину, а не только наоборот. — Я… мне бы очень этого хотелось. — Тогда... Что если мы начнём с того, что мы отбросим формальности наедине? Мы ведь одного возраста, верно? И я знаю, что формально я твой начальник, но если ты не против, то и я не против, — говорит ему Сынмин, и Хёнджин снова немного волнуется, но на этот раз он испытывает облегчение, зная, что теперь у него есть ещё один друг, который поддерживает его и не осуждает за его более чувствительную и эмоциональную сторону. — Меня это устраивает, э-э, Сынмин, — он пробует называть Сынмина по имени без формальностей, и по улыбке Сынмина он уже понимает, что ему нравится такое развитие событий, — Правда, спасибо. Думаю, мои родители будут прислушиваться к тебе больше, чем ко мне. Сынмин смягчается и успокаивающе кладёт руку на плечо Хёнджина. —Всё в порядке. Это… очень несправедливо, как твои родители обращались с тобой и продолжают обращаться. Я рад поставить их на место, когда они тебя не слушают. Ёну — наш ребёнок, так что мы сами решаем, что ему знать, верно? Ну, в основном ты, но ты понимаешь, что я имею в виду. Сердце Хёнджина замирает, когда Сынмин говорит «наш» и от этой мысли у него в животе порхают бабочки. — Ты прав. Я… мне уже намного лучше, спасибо, Сынмин-щ… Сынмин. — На этом этапе у меня должно быть автоматическое «пожалуйста», готовое к отправке, когда бы я ни заговорил с тобой, — шутит Сынмин, и Хёнджин смеётся, чувствуя облегчение, — Я просто надеюсь, что ты знаешь, что можешь прийти ко мне в любое время, как и я могу прийти к тебе — и не только с проблемами, связанными с работой. — Теперь я знаю, и я рад, что ты тоже знаешь, что верно и обратное. Хёнджин кладёт руку на ладонь Сынмина и влюбляется в его застенчивую улыбку. Ему очень хочется пригласить его на свидание прямо здесь и сейчас или даже поцеловать, потому что он чувствует влечение к этому человеку, но ему удаётся сдержаться — по крайней мере, не выдать свои чувства, хотя он, кажется, не может удержаться от того, чтобы медленно приближаться к Сынмину, будучи очарованным его взглядом. Он всё ещё смутно помнит, каково это — целовать Сынмина, как это затягивает, и ему очень хочется испытать это снова, но он знает все «если» и «но», которые с этим связаны, — он слишком часто об этом думал, — поэтому сдерживается, как бы трудно это ни было, и снова увеличивает расстояние между собой и Сынмином. Сынмин тихо вздыхает, словно очнувшись от оцепенения, но вскоре берёт себя в руки и смотрит на часы, хотя его выдают раскрасневшиеся щёки. У Хёнджина тоже горят щёки, и он надеется, что это значит, что Сынмин почувствовал то же влечение. Это всё равно не значит, что они могут быть вместе, но это уже что-то, и Хёнджин хочет пригласить Сынмина на свидание по-настоящему. Особенно после сегодняшнего дня.   — В любом случае, день почти закончился, и я отменил последнюю встречу, так что, может, пойдём домой на несколько минут раньше? — предлагает Сынмин, — Я могу тебя подвезти, если хочешь. — Правда? Ким Сынмин рано уходит домой? — беззаботно поддразнивает Хёнджин, и Сынмин смеётся, прежде чем притвориться раздражённым, — Ну, я здесь только для того, чтобы поддержать его. И было бы здорово, если бы он подвёз меня до дома. Они оба заканчивают кое-какие мелкие дела, и Хёнджин пишет Минхо, чтобы сообщить ему, когда он будет дома, поскольку Ёну всегда остается с Минхо после детского сада, если Хёнджин работает. Затем Хёнджин следует за Сынмином к его машине и глубоко вздыхает, когда тот садится, выпуская немного затянувшегося стресса сегодняшнего дня, и Сынмин бросает на него короткий взгляд. — Ну и денёк, да? — комментирует Сынмин, и Хёнджин усмехается. — Даже я устал. — Вот что мои родители с тобой делают, — со вздохом отвечает Хёнджин, — Надеюсь, теперь они оставят нас в покое. — Если нет, то они будут иметь дело с моей юридической командой. Я не позволю им преследовать тебя или кого-то ещё, — говорит ему Сынмин, и Хёнджин немного расслабляется, зная, что Сынмин говорит серьёзно, — Так что просто расслабься и постарайся не беспокоиться об этом, хорошо? — Я постараюсь, да, спасибо, — отвечает Хёнджин, и Сынмин улыбается, хотя и сосредоточен на дороге, — Мне, наверное, всё равно придётся готовиться к дню рождения Ёни. — О, скоро у него день рождения? — с любопытством спрашивает Сынмин, и Хёнджин кивает. — Да, через несколько недель, — объясняет Хёнджин и смотрит на Сынмина, чтобы оценить его реакцию, но он слишком сосредоточен на вождении, и Хёнджин не может понять, о чём он думает и что чувствует, — Ты хочешь пойти? Или… ты, наверное, слишком занят, да? — Если ты пришлёшь мне дату и время, я посмотрю, смогу ли я выкроить немного времени, чтобы заглянуть, — говорит ему Сынмин, и Хёнджин рад, что тот, кажется, хочет прийти. Даже если он просто чувствует себя немного обязанным, потому что Ёну тоже его сын, Хёнджин ценит это, но после сегодняшнего дня он точно знает, что Сынмину нравится его компания и он даже заботится о нём, так что, возможно, это не просто обязанность. Или, может быть, Сынмин тоже этого хочет. — Я бы с удовольствием, и, думаю, Ёну тоже бы понравилось. Он, по крайней мере, любит внимание, — шутит Хёнджин, и Сынмин издаёт красивый смеющийся звук, — Ах, смотри, вот мы и приехали, а Минхо и Ёну ждут снаружи! Сынмин улыбается и паркует машину перед многоквартирным домом, прежде чем Хёнджин отстегивает ремень безопасности и открывает дверь. Ёну тут же загорается, увидев его, и подбегает к нему на своих маленьких ножках, чтобы обнять Хёнджина, как он часто делает, когда Хёнджин возвращается домой. — Привет, Ёни! — приветствует сына Хёнджин поцелуем в пухлую щечку, — Разве не слишком холодно ждать меня снаружи? — Я тоже так думал, но Ёну настоял, чтобы он пошёл, — говорит Минхо с преувеличенной дрожью, и Хёнджин усмехается, взъерошив волосы сына, — О, привет, Сынмин-щи! Спасибо, что подвёз Хёнджина. Хочешь зайти на чашечку кофе? Сынмин выглядит немного удивлённым, но вскоре улыбается. — Я не откажусь от этого. Если я сейчас пойду домой, то, вероятно, буду думать только о работе. Он тоже выходит из машины, и Ёну выглядит заинтересованным, поэтому Хёнджин мягко напоминает ему, кто такой Сынмин, и Ёну пытается повторить его имя, что заставляет Сынмина улыбаться. — Привет, Ёну! — он машет рукой, и Ёну застенчиво машет в ответ, прежде чем они все направляются в квартиру Минхо и Чана, где Минхо уже почти приготовил кофе. Они болтают обо всём на свете, пока Минджи и Ёну занимаются своими делами, и Минхо спрашивает, как прошел их день, поэтому Хёнджин рассказывает ему об инциденте с родителями и о том, как Сынмин помог ему. Минхо смотрит на него понимающе, а Хёнджин краснеет и пытается сказать ему взглядом, что они всё равно в отношениях не торопятся. — Мило, что ты был там ради Хёнджина, Сынмин-щи, — говорит ему Минхо, и Сынмин застенчиво улыбается, — И я слышал, что Хёнджин тоже снимает с твоих плеч часть бремени работы. Значит ли это, что ты отпразднуешь с нами день рождения Ёну? — Ну, я обязательно постараюсь выделить время, — говорит Сынмин, глядя на то, как Ёну болтает, играя с игрушкой, и его глаза становятся нежными. Это дает Хёнджину дополнительную надежду, и он очень, очень хочет пригласить его на свидание поскорее, но он заставляет себя не торопиться, чтобы не перегрузить ни их, ни Ёну. — С той помощью, которую Хёнджин оказывает мне в последнее время, я думаю, я смогу это сделать. Затем Чан возвращается домой и приветствует всех, включая Минджи, которая выглядит такой же взволнованной, увидев своего отца, как и Ёну. — А Сынмин-щи, я слышал, ты подвёз Хёнджина, и на работе произошёл инцидент? — А, да, родители Хёнджина внезапно заехали, и они были... грубы, — объясняет Сынмин, а Чан морщится, — Поэтому я очень благодарен, что тебе удалось провести встречу, которую я пропустил, Чан-щи. — Конечно, босс! Для этого мы и нужны. Тебе не обязательно тащить всю компанию в одиночку, — уверяет Чан, и Хёнджин тихо соглашается, — В любом случае, вы все останетесь на ужин? А то я немного голодный. Все смеются, и Хёнджин надеется, что Сынмин останется, но выражение его лица не предвещает ничего хорошего — Я бы с удовольствием остался, но сегодня не могу. Я обещал позвонить сестре сегодня вечером, а мне ещё нужно сделать кое-какие дела по дому. — Справедливо. Может, в следующий раз, — говорит Чан, и Сынмин кивает, прежде чем встать и объявить, что он уйдет. — О, Ёни, хочешь попрощаться с Сынмином? — Хёнджин подталкивает Ёну, который смотрит на него большими глазами, — Подойди, попрощайся с Сынминни. Ёну машет своей маленькой рукой и бормочет: — Пока, Шёнмин. Лицо Сынмина светлеет, и он машет в ответ. — Всем пока. Спасибо за кофе, хорошего вечера. Когда Сынмин уходит и ужин готов, Хёнджин понимает, что его друзья умирают от желания задать ему вопросы о сегодняшнем дне, или о Сынмине, или о них обоих. Вероятно, и о том, и о другом. — Итак... Сынмин-щи успокоил тебя насчёт твоих родителей, и вы отбросили формальности в разговорах друг с другом, и он хочет прийти на день рождения Ёну? — начинает Минхо, и щёки Хёнджина вспыхивают, когда он кивает, — Так когда ты собираешься пригласить его на свидание? — Минхо! — Чан беззаботно подталкивает мужа, — Дай им немного времени, чтобы они не торопились. Для них это не так легко, как для нас. — Достаточно справедливо, — размышляет Минхо, — Но всё же я могу сказать, что вы двое очень нравитесь друг другу. — Он мне действительно нравится. Очень, — признаётся Хёнджин, и он чувствует себя немного застенчивым под ласковыми взглядами своих друзей, — Вот почему я хочу убедиться, что делаю всё правильно, и не тороплю его, себя или Ёну. — Это понятно, — говорит ему Чан, — Если Ёну сможет с ним поладить, не думаю, что тебе будет о чём беспокоиться. — Я тоже на это надеюсь, — вздыхает Хёнджин, прежде чем посмотреть на Ёну и усмехнуться, — Ёни — Эй, помни, что нужно есть медленно и аккуратно, ладно? Не устраивай слишком много беспорядка. Ёну дует губками в его сторону малиной, устраивая ещё больший беспорядок, поэтому Хёнджин ласково качает головой и пристально смотрит на него строгим взглядом. — Ёну... Можно устраивать беспорядок с игрушками, но не с едой, ладно? — Почему? — упрямо спрашивает Ёну, и в глубине души Хёнджин задается вопросом, как Сынмин справится с этим, будет ли он терпелив с Ёну или застынет и не будет знать, что делать, или, может быть, он будет раздражен и не захочет иметь с этим дело. Если это что-то, кроме последнего, Хёнджина это устроит. Сынмин всегда может научиться и привыкнуть заботиться о Ёну, но не тогда, когда он этого не хочет. Хёнджин пытается объяснить своему сыну, что еду трудно убирать и что она может привлекать противных насекомых, но он думает, что Ёну может потребоваться еще несколько попыток, чтобы действительно понять и усвоить это, и это нормально. Хёнджин продолжает думать о том, как Сынмин может отреагировать на это, посчитает ли он это надоедливым или проявит понимание, и Хёнджин задается вопросом, начнёт ли Сынмин занимать его мысли ещё больше, чем уже делал это после сегодняшнего дня. Он был потрясен, снова увидев родителей, но, к счастью, Сынмин изменил то, что могло бы быть ужасным днем, с помощью тёплых воспоминаний о том, как он утешал Хёнджина и предлагал отбросить формальности, показывая, что Хёнджин не единственный, кто снова хочет быть рядом с другим. Хёнджин надеется, что они продолжат в том же духе, и это не будет одноразовым событием, и почему-то у него есть чувство, что всё будет хорошо. Родители Хёнджина, похоже, получили сообщение не возвращаться без веской причины, потому что они больше не приходят в офис и не пытаются найти Хёнджина за его пределами. Первые несколько дней после инцидента Хёнджин всё ещё немного нервничал, и его родители пытались позвонить ему один раз (после чего он заблокировал их, и они больше не пытались), но Сынмин проявил понимание, и они по-прежнему непринужденно разговаривают друг с другом наедине, что кажется Хёнджину интимным. Тем временем день рождения Ёну наступает все ближе и ближе, и он продолжает расти и узнавать что-то новое каждый день, и Сынмин даже спрашивает об этом, что может быть сделано для того, чтобы получить представление о том, чего он может ожидать на своём дне рождения, но Хёнджин чувствует, что это также искренний интерес, а не просто обязанность. Хёнджин невероятно занят подготовкой всего — вы могли бы подумать, что не так уж много нужно, чтобы подготовить вечеринку по случаю дня рождения для трёхлетнего ребёнка, но чем старше становится Ёну, тем больше у него появляется предпочтений ко всему, и Хёнджин хочет убедиться, что он и несколько детей, которых Ёну хочет там видеть, хорошо проведут время, но что взрослые, которые придут, также смогут повеселиться хотя бы немного, и он хочет иметь запасные планы на случай, если произойдут неприятные случаи, которые определённо могут случиться с трёхлетними детьми. Сынмин настоял, чтобы он взял выходной за день до дня рождения Ёну, и в сам день тоже, конечно, но Хёнджин переживает, что Сынмин может не прийти, потому что это будний день. Сынмин сказал, что выделит время для вечеринки, но даже если они работают, чтобы облегчить нагрузку на плечи Сынмина, Хёнджин знает, что он всё ещё занят, поэтому он волнуется, и ещё больше, потому что он взял эти два выходных, так что он не может помочь облегчить работу Сынмина. Хёнджин как раз готовит ужин, пока Ёну смотрит телевизор, когда его телефон несколько раз жужжит, и Хёнджин проверяет, не Сынмин ли ему пишет. Он инстинктивно улыбается, и его сердце слегка подпрыгивает, и он не может не чувствовать головокружения. Видимо, он всё ещё может чувствовать себя влюблённым подростком, но ему это нравится. Сынмин: Привет, Хёнджин. Надеюсь, ты хорошо готовишься к завтрашнему дню Сынмин: Все уже скучают по тебе на работе, ха-ха Сынмин: Просто перепроверяю, завтра мы встречаемся у тебя в полдень, да? Вы: О, я польщен, что уже скучают >< Вы: Да, в это время! Здесь наконец-то всё готово, так что всё должно быть хорошо Вы: Ты уверен, что сможешь прийти? Я пойму, если ты будешь слишком занят. Хёнджин убирает телефон и снова сосредотачивается на ужине, но Сынмин уже вскоре отвечает, поэтому, когда еда почти готова, он проверяет, что прислал Сынмин. Сынмин: Да, я смогу прийти! Сынмин: Я же говорил, что найду время, и я его нашел ^^ Сынмин: Они смогут прожить день без меня (надеюсь) ;) Вы: Отлично, тогда увидимся завтра! Вы: Думаю, Ёну тоже будет рад, что ты там Сынмин: Надеюсь :) На следующий день Ёну просыпается рано, вероятно, слишком взволнованный своим днём ​​рождения, но Хёнджин не может не улыбнуться, даже если бы он хотел поспать подольше. Он знает, что Ёну не позволит ему, а сегодня всё ради него, поэтому Хёнджин крепко обнимает сына и целует его в щёки, поздравляя его. — С днем ​​рождения, милый, — шепчет он, а Ёну счастливо хихикает. — Ура! — кричит он, прежде чем вырваться из объятий Хёнджина и подпрыгнуть на кровати, — Мой день рождения! Мой день рождения! — Да, именно так, Ёни, — смеется Хёнджин, — Теперь ты позволишь мне принять душ? Ты становишься большим мальчиком, так что можешь быть терпеливым, верно? — Не хочу, — Ёну надувает губы, прекращая прыгать, а Хёнджин нежно фыркает, взъерошив волосы сына. — Ты не можешь быть большим мальчиком, если не хочешь быть терпеливым, Ёни, — объясняет Хёнджин, глядя на Ёну так, словно это большая дилемма, и улыбается, когда сын смягчается. — Я большой мальчик! — восклицает он. — Хорошо. Иди поиграй со своими игрушками или порисуй, пока я приму душ, ладно? Не устраивай слишком много беспорядка! По меркам Ёну, это не такой уж беспорядок, но он всё равно занимает Хёнджина на утро вместе с последними двойными проверками для вечеринки, и прежде чем он успевает что-либо понять, уже приходят первые гости, которые, как и ожидалось, оказываются его соседями. — Ёну! С днем ​​рождения! — приветствуют их Минхо и Чан, и Ёну выглядит абсолютно довольным всем этим вниманием, — Минджи, у тебя же есть для него подарок, да? Ты хочешь его подарить? Минджи кивает и протягивает Ёну неуклюже упакованный подарок, а Чан говорит Хёнджину, что она помогала его упаковывать. Ёну легкомысленно разворачивает его — или, скорее, он просто разрывает упаковку, пока подарок не оказывается набором мелков, которые Ёну хотел с тех пор, как обнаружил мелки в детском саду. — Мелки! — восклицает Ёну, явно довольный подарком, и Минджи с гордостью говорит ему, что это она выбрала подарок. — А что мы говорим, когда кто-то дарит нам что-то приятное, Ёни? — спрашивает Хёнджин, и Ёну благодарит Минджи и на словах, и объятиями. Сердце Хёнджина тает, и как раз в этот момент приходит следующий гость — Сынмин. Впервые он одет в повседневную одежду, но всё равно выглядит ухоженным, хотя Хёнджину нравится, что Сынмин наконец-то выглядит на свой возраст, а не на годы старше, и Хёнджин тратит время, чтобы окинуть его взглядом, прежде чем пригласить его войти. — Сынмин! Я рад, что ты смог прийти. — Конечно, я бы не стал так отступать от своего слова, — отвечает он с улыбкой, прежде чем потереть шею, — Хотя... должен признать, что сегодня утром мне позвонили. Но! У меня было время до прихода сюда, поэтому я подумал, почему бы и нет? Хёнджин смеется и качает головой. — Ты действительно трудоголик, не так ли? Ничто не проплывает мимо твоей лодки. Сынмин хихикает и приветствует друзей Хёнджина, а затем машет Ёну и Минджи. Кажется, Ёну снова узнает его, так как видел его несколько раз чаще с того дня, как родители Хёнджина посетили компанию, потому что Сынмин подвёз его ещё несколько раз домой. — Привет, Ёну. У меня для тебя подарок! Даже два! — Сынмин приседает, и глаза Ёну загораются, — Вот, держи. Сынмин достаёт из сумки два аккуратно упакованных пакета и смеется, когда Ёну снова просто разрывает оберточную бумагу. Первый — милая плюшевая собачка, из-за которой Ёну визжит и кричит о собачке. — И второй подарок, — Сынмин протягивает Ёну второй, и Ёну, кажется, вспоминает, что получает второй подарок. Он неаккуратно разворачивает его, и глаза Хёнджина расширяются, когда он видит, что Сынмин купил им ещё и детский айпад. — Сынмин! Тебе не обязательно было— одного подарка было бы более чем достаточно, — шепчет Хёнджин, пока Ёну с любопытством разглядывает свой новый подарок. Сынмин пожимает плечами и криво улыбается. — Я знаю, я просто... Я ходил за подарком и вспомнил, что ты говорил, что твой старый айпад подходит к концу и что он не был специально сделан для детей, но потом я увидел эту очаровательную плюшевую игрушку и не смог выбрать, — объясняет Сынмин, и Хёнджин смягчается, — Это слишком? Если так, я с радостью заберу домой плюшевую собаку. — Нет! Ёну так счастлив, так что я тоже счастлив, — заверяет Хёнджин со смехом, и Сынмин улыбается. Почему-то Хёнджину нравится тот факт, что Сынмин тоже хотел бы получить плюшевую собаку для себя, — Я просто надеялся, что ты не сделал этого из чувства долга, понимаешь? — Это не из чувства долга. Я просто думал о том, как это может сделать вас двоих ещё счастливее, — тихо признается Сынмин, и сердце Хёнджина замирает. — Ёни, почему бы тебе не сказать спасибо Сынмину? — подбадривает Хёнджин, и Ёну благодарит Сынмина широкой яркой улыбкой, даже такой же честной, как и небольшое объятие, что удивляет и Хёнджина, и Сынмина, но это зрелище заставляет Хёнджина чувствовать, что Сынмин, возможно, когда-нибудь станет частью их маленькой семьи, особенно когда последний нежно улыбается и гладит их сына по голове.   Вскоре двое других детей, которых Ёну встретил в детском саду, заходят к ним со своими родителями, и Ёну разворачивает их подарки, пока Хёнджин предлагает гостям выпить и немного закусок, и они поют «С днём ​​рождения» для Ёну, который слишком счастлив от всего этого внимания и любви. После того, как они съели торт, они направляются на крытую игровую площадку, потому что погода слишком холодная, чтобы выходить на улицу, и это простое занятие, которым они все могут наслаждаться, не будучи слишком сложным или требующимслишком многого от Хёнджина и других родителей. Вдобавок ко всему, с ними Сынмин и другие родители, так что если что-то случится, у детей есть кто-то знакомый, кто может о них позаботиться. — Ого, я не знал, что у трёхлетних детей может быть столько энергии, — комментирует Сынмин, наблюдая, как дети бегают и кричат. — Пусть играют, хотя я знаю, что Ёну после этого хорошо поспит, — отвечает Хёнджин, и Сынмин усмехается, — Или он откажется спать, потому что все еще спешит от волнения. — Справедливо, я... — Сынмина прерывает звонок телефона, и он вытаскивает его из кармана, прежде чем тихо выругаться себе под нос, — Извини, я быстро отвечу и, надеюсь, перенаправлю это к своим сотрудникам. Хёнджин напевает, и Сынмин берёт трубку и уходит в более тихое место, в то время как Хёнджин снова сосредотачивается на детях, когда Ёну просит его внимания. Он играет со своим сыном и другими детьми некоторое время и подбадривает Ёну, когда тот с гордостью показывает Хёнджину, как он может пролезть через детский паркур. Хёнджин инстинктивно оглядывается через плечо, желая показать Сынмину и разделить с ним радость, но он, кажется, всё ещё разговаривает по телефону. К тому времени, как он заканчивает, дети постепенно устают ещё больше, и они делают перерыв, чтобы выпить и поесть. Сынмин спешит обратно и присоединяется к ним, пока дети едят, и он слегка хмурится. — Всё в порядке? Ты разговаривал по телефону довольно долго, — шепчет Хёнджин, не желая звучать обвиняюще, но Сынмин всё ещё кусает губу от вины. — Извините— это заняло больше времени, чем я хотел. Наверное, я потерял счёт времени, — извиняется он, — Я что-то пропустил? — Дети играли. Эм, Ёну был очень горд собой за то, что прошел паркур, поэтому мы болели за него, — отвечает Хёнджин, и Сынмин морщится. Сердцу Хёнджина тяжело, когда он видит Сынмина, который выглядит таким виноватым, но с другой стороны, он также хотел бы, чтобы Сынмин не ответил на звонок и не держал трубку так долго, — Это был важный звонок? — Не настолько важный, чтобы это заняло так много времени, — бормочет Сынмин, качая головой и проводя рукой по волосам, — Прости. Мне действительно стоит научиться не хотеть всё контролировать и просто доверять своим сотрудникам. Хёнджин сжимает губы, не зная, что сказать, и не понимая, почему Сынмин так строг к себе, поэтому он просто кладёт свою руку поверх руки Сынмина. — Всё в порядке, нужно время, чтобы научиться, и я уже думаю, что ты становишься лучше... — Нехорошо, если я буду продолжать пропускать все эти важные моменты! — вмешивается Сынмин, пугая Хёнджина, который убирает руку и хмурится, а Сынмин отворачивается, — Извини. Я просто… Я сказал себе, что постараюсь быть рядом с тобой и Ёну и больше переживать его важные события после всего, что я пропустил. Хёнджин запинается, онемев от рассуждений Сынмина. — Ты этого хочешь? — Да… Я… Ты знаешь, что я забочусь о тебе, и Ёну… понятно, что я интересуюсь собственным сыном, не так ли? Даже если я не очень-то ему нравлюсь, — отвечает Сынмин, и Хёнджину становится тепло, поэтому он снова берёт Сынмина за руку. — Эй, Ёни. Хочешь ещё немного поиграть? Хочешь показать Сынмину, как умеешь проходить через паркур? — Хёнджин спрашивает своего сына, и Сынмин смотрит на него широко раскрытыми глазами. Ёну с нетерпением кивает, уже слезая с колен Хёнджина, чтобы побежать на игровую площадку, после чего остальные дети вскоре следуют за ним, — Пойдём. Хёнджин тоже тянет Сынмина наверх, все ещё держа его за руку, пока они наблюдают, как Ёну карабкается и красуется, и он отпускают руку только для того, чтобы похлопать и поболеть за него. Хёнджин не знает, что ему нравится больше: гордая улыбка Ёну и счастливый смех или Сынмин, который выглядит слишком любящим и довольным, подыгрывает Ёну и подбадривает его. Они довольно быстро заканчивают вечеринку по случаю дня рождения, большинство детей устали и нуждаются в своем сне, поэтому в итоге они возвращаются в квартиру в составе Минхо, Чан и Минджи в одной машине, а Ёну, он сам и Сынмин в машине Кима. Хёнджин пока не хочет прощаться с Сынмином, потому что не думает, что сможет выкинуть его из головы до конца дня, и думает, что хочет пригласить его сегодня на свидание. Он может не выдержать больше, прежде чем его чувства просто выплеснутся наружу. — Итак, у тебя есть планы на день или вечер, Сынмин? — тихо спрашивает Хёнджин, его сердце колотится в предвкушении. — Нет, на самом деле нет. Я сделал всё возможное, чтобы расчистить весь день, и я знаю, что если я даже посмотрю на работу, меня затянет, так что я этого не сделаю, — отвечает Сынмин, и Хёнджин беззаботно усмехается. Это его шанс. — Хочешь остаться на ужин? Я знаю, что это может быть еще долго, но… — Хёнджин замолкает, надеясь, что Сынмин поймёт невысказанную фразу о том, что Хёнджин был бы рад, если бы он остался. — Я бы хотел этого, если вас двоих всё устраивает, — Сынмин пускает в глаза головокружительную улыбку, выдавая себя, и это наполняет Хёнджина теплом. — Конечно. Я бы не стал предлагать ничего другого, — бормочет Хёнджин, не в силах сдержать улыбку, — Мне действительно нужно позаботиться о Ёну и дать ему поспать, когда мы вернёмся домой, но я надеюсь, ты не против. — Вовсе нет. Когда они приходят, Минхо и Чан бросают на него понимающие и ободряющие взгляды, когда он говорит, что Сынмин останется на ужин, а когда Сынмин спрашивает, останутся ли Минхо и Чан тоже, они вежливо отказываются и говорят, что останутся на следующий раз. Сынмин, кажется, улавливает молчаливое общение между Хёнджином и его друзьями, но он не комментирует это, и Хёнджин не может прочитать выражение лица Сынмина, хотя оно выглядит неплохо. — Устраивайся поудобнее, возьми себе выпивку или немного закусок с вечеринки, а я позабочусь о Ёну, — говорит ему Хёнджин, когда они входят в квартиру, и Сынмин напевает, направляясь на кухню, пока Хёнджин разбирается с нытьем Ёну, — Я знаю, милый, я скоро поменяю тебе подгузник. Хёнджин меняет подгузник Ёну, моет его и укладывает в кровать, чтобы он вздремнул, гладя его по голове, пока сын медленно засыпает. Хёнджин всё ещё иногда замечает, как сильно его сын похож на Сынмина, его глаза и его улыбка, и в последнее время он видит это и в его поведении, в маленьких озорных моментах, которые бывают у Сынмина, в том, как он щепетилен в определённых вещах, как Сынмин, и так далее, и это только заставляет его еще больше хотеть признаться. — Ёну спит, так что если всё хорошо, он проспит около часа, — объявляет Хёнджин, возвращаясь в гостиную, и он спотыкается, когда видит Сынмина, сидящего за обеденным столом с двумя дымящимися чашками кофе и аккуратно расставленными на нём остатками закусок, — Ого, ты действительно почувствовал себя как дома. Сынмин усмехается и пожимает плечами. — Я просто подумал, что сварю кофе для нас обоих, и закуски всё ещё было легко взять, так как ты уже разложил их по мискам. — Ну, спасибо за кофе, — Хёнджин улыбается и чувствует тепло, когда замечает, что Сынмин помнит, как ему нравится его кофе, с тех пор, как они вместе пили кофе на работе, — Ах, это как раз то, что мне было нужно. Хорошая чашка кофе и немного отдыха. — Быть ​​родителем — это действительно большая работа, да? — спрашивает Сынмин, и Хёнджин кивает. — Это так, но я знал это, когда решил оставить его, — отвечает Хёнджин, прежде чем сделать глоток кофе, — Это благословение, что у меня есть Минхо-хён и Чан-хён. И, честно говоря, это благословение, что я получил работу, которую могу совмещать с воспитанием ребёнка. — Я рад, что могу помочь хоть немного, — шепчет Сынмин, постукивая пальцем по столу, как будто хочет сказать больше, но молчит. — Это гораздо больше, чем немного, — говорит ему Хёнджин, и Сынмин выглядит удивленным, — Я помню, что колебался и боялся подавать заявку, когда Чан-хён сказал, что может порекомендовать меня, но я действительно очень рад, что сделал это, и не только из-за работы и того, насколько она гибкая. — Правда? — тихо спрашивает Сынмин, и Хёнджин кивает, поэтому Сынмин застенчиво улыбается и делает глоток кофе, чтобы попытаться скрыть это, но Хёнджин всё равно видит это, — Я тоже доволен этим, и не только потому, что ты отличное дополнение к компании. Хёнджин отражает улыбку Сынмина, и ему становится тепло, не только из-за кофе. Кажется, они понимают друг друга, невысказанные подтексты их слов о том, что они счастливы снова видеть друг друга, снова стать близкими, даже ближе, чем были раньше. Боже, он жаждет снова поцеловать Сынмина, но прежде чем они смогут снова открыть эту область своих отношений, им нужно поговорить. В отличие от трёх лет назад, у Хёнджина теперь есть ребёнок, а Сынмин его начальник, так что это не так просто, как признаться в своем влечении и поцеловать его, но Хёнджин тоже вырос с тех пор, и он научился бороться за то, чего хочет, поэтому он делает глубокий вдох и набирается смелости. — Сынминни? — начинает он, его сердце колотится в груди, и Сынмин мычит, наклоняя голову, — Я... Эм, с чего начать? — Всё в порядке? — спрашивает Сынмин, его рука скользит ближе к руке Хёнджина, их пальцы соприкасаются. — Да, просто это так— я хотел кое о чем поговорить с тобой, но я немного нервничаю, — признаётся Хёнджин. Он никогда не умел лгать, и когда Сынмин смягчается, он знает, что может доверять Сынмину, что он не разобьет ему сердце, даже если не чувствует того же. — Не торопись, я слушаю, — нежно уверяет Сынмин, его пальцы снова касаются пальцев Хёнджина, и Хёнджин чувствует, что его сердце может выплеснуться из его губ в любой момент. В глазах Сынмина, кажется, мелькает предвкушение, но Хёнджин не хочет себя обманывать, поэтому он просто сосредотачивается на том, чтобы найти слова, которые хочет сказать Сынмину. — Я знаю, что ты выслушаешь, и это одна из причин, по которой ты мне так нравишься, — признается он, и Сынмин делает вдох, слегка обхватив пальцами пальцы Хёнджина, — Я… Ты знаешь, что я нахожу тебя привлекательным— или, по крайней мере, ты знаешь, что я так считал раньше, но я всё ещё так считаю, и ты мне нравишься только больше. И я думал об этом в отношении Ёну, но, похоже, ты ему нравишься, и он тебе нравится, так что… Я… Может, ты хочешь сходить со мной на свидание? Рот Сынмина складывается в букву «о», прежде чем на его лице появляется красивая улыбка, и Хёнджин чувствует, что его ответ приходит, прежде чем он слышит его. — Да… Да, я бы очень этого хотел. — Правда? — Хёнджин ахает, а Сынмин нежно усмехается, полностью хватая Хёнджина за руку. — Да, ты не единственный, кто всё ещё чувствует то же самое влечение, но сильнее, — говорит ему Сынмин, и Хёнджин краснеет, — Я… я должен признать, что нервничаю, пытаясь объединить компанию и тебя, и, возможно, помогать тебе заботиться о Ёну, но я, по крайней мере, хочу попробовать. Хёнджин успокаивающе сжимает руку Сынмина, прежде чем поднести её к губам, чтобы поцеловать костяшки пальцев Сынмина. — Мы можем не торопиться. Я… я уже счастлив, что ты думаешь помочь мне с Ёну, и я, конечно, тоже постараюсь помочь тебе. Сынмин улыбается, его щёки покрываются румянцем, и Хёнджин влюбляется в это зрелище в сотый раз. — А сегодня тоже свидание? — Мы могли бы сегодня сделать своего рода знакомство, чтобы проверить воду, да, — отвечает Хёнджин, чувствуя себя слишком легкомысленно, поэтому он встает, всё ещё держа Сынмина за руку, и он тоже притягивает Сынмина к себе. Глаза Сынмина немного расширяются, прежде чем его румянец становится сильнее, но Хёнджин видит, что он думает о том же, что и Хёнджин, его глаза скользят вниз к губам Хёнджина. Тем не менее, Хёнджин все равно спрашивает. — Могу ли я поцеловать тебя, Сынмин? Сынмин просто мычит, прежде чем они сокращают небольшое расстояние между ними, и свободная рука Сынмина скользит вверх, чтобы запутаться в волосах Хёнджина, в то время как Хёнджин держится за бедро Сынмина, пока они целуются. Хёнджин не помнит, каково это было целовать Сынмина три года назад, кроме того, что ему это очень понравилось, но он был бы удивлен, если бы это было лучше, чем сейчас, когда он наконец снова целует Сынмина после того, как жаждал этого неделями, даже месяцами, и не торопясь наслаждается тем, как губы Сынмина скользят по его губам. — Хмм... Тебя это действительно устраивает? Быть моим начальником и всё такое, — шепчет Хёнджин в губы Сынмина, затаив дыхание, и Сынмин улыбается. — Да, меня устраивает. Я думаю, мы сможем совмещать работу и это, но даже если мы не идеальны, мы все равно сначала пробуем разные варианты, верно? — рассуждает Сынмин, и Хёнджин тихо соглашается. Даже если это не сработает, по крайней мере, они попытались, но Хёнджин сделает всё возможное, чтобы это сработало, и он думает, что Сынмин такой же, — Это касается и работы, и Ёну... — Бу! — объявляет о своем присутствии Ёну, пугая Хёнджина и Сынмина и радостно смеясь вместе с Сынмином, когда Хёнджин кричит от удивления. — Ёни! Ты маленький негодяй! Тебе нравится пугать меня, да? — Хёнджин приседает, чтобы поправить растрёпанные волосы сына, а Ёну счастливо улыбается и кивает, — Ты хорошо поспал, милый? — Да, — отвечает Ёну, превращаясь в цвет малинки, когда Хёнджин сжимает его пухлые щёки. — Ну, раз ты проснулся, думаю, мне пора начинать готовить ужин— да, это будет твоё любимое блюдо, Ёни. Ты не против поесть немного пораньше, Сынмин? — Хёнджин снова встает, и Сынмин кивает. — Тебе нужна помощь с ужином? — предлагает Сынмин, и Хёнджин задумывается. — Это здорово, но ты также можешь поиграть с Ёну, как захочешь, — отвечает Хёнджин, и Сынмин смотрит на Ёну. — Я... я могу попробовать. Я имею в виду, у него же день рождения, так что я должен постараться, — Сынмин выглядит немного сомневающимся, но также решительным, поэтому Хёнджин предлагает несколько занятий, которые они могут сделать, что, кажется, успокаивает Сынмина. — Я знаю, что ты отлично справишься, но не стесняйся спрашивать меня, если ты не понимаешь, о чём болтает Ёну, или не знаешь, что делать, — уверяет Хёнджин, и это напоминает ему о том, что сказал ему Сынмин, когда он приступил к работе. Ему нравится, что они оба могут многому научиться друг у друга. Хёнджин наблюдает, как Сынмин спрашивает Ёну, хочет ли он поиграть и что он хочет сделать, и Ёну сначала кажется немного удивленным, глядя на Хёнджина, как будто он спрашивает, можно ли играть с Сынмином, и Хёнджин кивает, молча подбадривая его, прежде чем Ёну застенчиво предлагает что-то. Сынмин тратит время на то, чтобы, вероятно, попытаться понять, что сказал Ёну, прежде чем последовать за ним, и Хёнджин улыбается, поворачиваясь и направляясь на кухню, чтобы приготовить ужин. Хёнджин несколько раз поглядывает на этих двоих, играющих вместе, пока он режет овощи и всё готовит, и он не может не чувствовать теплоты при виде этого. Кажется, что они уже семья, если бы не небольшая неловкость и нерешительность Сынмина временами, но Хёнджин всё ещё думает, что сегодня был хороший день, чтобы признаться и попросить попробовать что-то вместе. Он слышит, как эти двое разговаривают, но Хёнджин сосредоточен на ужине, поэтому он не слышит всего, пока не слышит, как Сынмин колеблется. — О, эээ… Хёнджин? — раздается голос Сынмина, и Хёнджин с любопытством поднимает глаза, — Ёну говорит, что ему нужно пописать. — А, я помогу. Можешь положить все в кастрюлю? — Хёнджин жестами показывает, что он имеет в виду, прежде чем поменяться местами с Сынмином и взъерошить волосы сына, — Молодец, что сказал Сынмину, что тебе нужно идти! Пойдём на горшок. Хёнджин всё ещё помогает ему, но Ёну в основном может делать всё сам, даже несмотря на волнение от того, что сегодня его день рождения, — Тебе весело играть с Сынмином? — Да! Он забавный, — хихикает Ёну, и Хёнджин смягчается, — И он монстр! Хёнджин фыркает и тычет сына в щёку. — Он не против, что ты его так называешь?— Не забудь помыть руки. Ёну напевает и моет руки, поэтому Хёнджин подозревает, что Ёну не знает, согласен ли он на это. Сынмина это, казалось, устраивало, когда Минджи и Ёну играли с ним на корпоративной вечеринке, но Хёнджин может представить, что это может быть нехорошо, когда тебя постоянно называют уродливым. — Просто обязательно спроси Сынмина, ладно? Некоторые люди не считают, что это хорошо, если ты называешь их уродливыми. — Хорошо, — отвечает Ёну, прежде чем они возвращаются, и Хёнджин благодарит Сынмина за то, что он на мгновение взял на себя приготовление ужина. Ёну тут же поворачивается к Сынмину и делает то, что просил его Хёнджин. — Можно ли называть тебя страшным? — Ах, да, это нормально, Ёну. Не волнуйся! — со смехом заверяет Сынмин, — Я специально корчу уродливые рожицы, смотри... Хёнджин не видит, какую рожу корчит Сынмин, но Ёну пищит и кричит от смеха, радостно хлопая в ладоши, поэтому Хёнджин думает, что ему не придётся беспокоиться о том, что его сын плохо отдохнет в свой день рождения. И пока он готовит ужин, он думает о том, как здорово иметь кого-то, кто может составить компанию Ёну, пока он занят, не прибегая постоянно к Минхо и Чану, чтобы беспокоить их. Он знает, что его друзья не против и любят помогать, и что Минджи тоже любит, когда Ёну приходит, но он знает, что его друзья тоже ценят время наедине со своей семьей, как и Хёнджин. — Ребята~ Ужин готов! — объявляет Хёнджин, заставляя Ёну и Сынмина оживиться, — Я приготовил твоё любимое блюдо, Ёни! — Ура! — Ёну подбадривается, и Хёнджину приходится напоминать ему, чтобы он был терпеливым и следил за тем, чтобы не есть слишком быстро и не пачкать, но всё хорошо, потому что сегодня день Ёну. И когда Хёнджин встречается взглядом с Сынмином, и тот улыбается, в его глазах появляется тёплый блеск, Хёнджин чувствует, что сегодня и его день тоже. У Ёну снова всплеск энергии после ужина, что, кажется, удивляет Сынмина, но Хёнджин говорит ему, что для Ёну это довольно обычно. Часто это также означает, что он немного более сложный и непослушный, но Хёнджин может позволить этому пройти мимо, особенно потому что Сынмину, похоже, нравятся шалости Ёну, и когда энергия Ёну медленно начинает спадать, они все усаживаются на диван, Ёну на коленях у Хёнджина, и смотрят детский фильм. Все это слишком по-домашнему, и хотя Хёнджин счастлив, теперь он также замечает, как он устал, поэтому он медленно склоняет голову на широкое плечо Сынмина. Сынмин немного отодвигается, чтобы Хёнджину было удобнее, и склоняет свою голову на его. Он пытается сосредоточиться на фильме, но его глаза продолжают закрываться, а плечо Сынмина просто такое удобное... поэтому он не может не уснуть. — Хёнджин..? Хёни? — звучит успокаивающий голос Сынмина, и Хёнджин просто хочет, чтобы его охватило это нежное тепло, поэтому он прижимается ближе, вызывая у Сынмина лёгкий смешок и ещё больше тепла, — Хёнджин, извини, что разбудил тебя, но Ёну все равно нужно идти спать. — Хм..? — пробормотал Хёнджин, ошеломленно моргая, и на мгновение вернулся в реальность и осознал ситуацию, — Хм… Ох, я заснул. Извини… — Все в порядке, просто… Ёну хочет лечь спать, и я думаю, Ёну хотел бы, чтобы ты ему помог, — шепчет Сынмин, и Хёнджин на некоторое время отвлекается от их близости, любуясь тем, как мило выглядит Сынмин вблизи. Только когда Сынмин краснеет и отворачивается, Хёнджин замечает тихое нытье и бормотание Ёну, которое он делает, когда устает. — Ладно… Спасибо, что разбудил меня, — Хёнджин качает головой и осторожно поднимает Ёну, который (снова) задремал, на руках, — Ах… Ему ещё нужно почистить зубы, эм, так что это может занять некоторое время, надеюсь, ты не против. — Вовсе нет, не торопись, — говорит ему Сынмин, — Могу ли я что-нибудь сделать? О, я могу помыть посуду, если хочешь. — Это очень мило, хм, но тебе не обязательно, — отвечает Хёнджин, уделяя мало внимания Киму, чтобы Ёну не спал и не расстроился, когда его разбудили почистить зубы, — Давай, Ёни, не спи ещё немного, чтобы почистить зубы, а потом сможешь поспать, ладно? Я помогу. Ёну немного суетится и протестует, пока Хёнджин пытается почистить зубы, но они справляются, и Ёну слишком устал, чтобы ещё больше бороться, поэтому уложить его в постель спать не составляет труда. Хёнджин на мгновение садится с Ёну, убеждаясь, что тот действительно спит, даже если знает, что Ёну не проснётся в ближайшее время, но он просто наслаждается тишиной и временем, чтобы постоять спокойно, посмотреть на сына и подумать о том, как далеко они продвинулись вместе. Ему уже три года, и Хёнджин знает, что ещё год назад он бы и представить себе не мог, что Сынмин снова будет в его жизни, не говоря уже о том, чтобы поцеловать его так, как сегодня. И Хёнджину, вероятно, не стоит заставлять его ждать слишком долго, поэтому он делает движение, чтобы встать, но когда он это делает, он замечает, что Сынмин уже заглядывает в комнату и смягчается, когда видит Хёнджина, сидящего перед кроватью Ёну. Хёнджин встаёт и осторожно закрывает дверь, позволив Сынмину понаблюдать ещё мгновение, и сердце Хёнджина переворачивается, когда он ловит ласковый взгляд Сынмина. — Всё прошло хорошо? — тихо спрашивает Сынмин, и Хёнджин кивает. — Он немного сопротивлялся чистке зубов, но он также был слишком уставшим, чтобы действительно бороться с чем-либо, так что в конце концов всё получилось, — отвечает он, и Сынмин улыбается, — Я думаю, у него был действительно хороший день рождения... Хёнджин останавливается, когда видит, что Сынмин действительно помыл посуду и немного прибрался. — Подожди, Сынмин. Ты и вправду помыл посуду? Сынмин усмехается и пожимает плечами, его уши краснеют. — Я не хотел просто сидеть и ждать, и я не против уборки. Это расслабляет меня. — Правда? Серьёзно? — Хёнджин смотрит на него широко открытыми глазами, заставляя Сынмина смеяться, — Ого, мы такие разные. — Думаю, мы дополняем друг друга, — размышляет Сынмин, и Хёнджину нравится такой взгляд на это, потому что ему нравится тот факт, что они разные, — Но в любом случае я рад, что у Ёну был хороший день рождения, и что я нашёл время прийти, даже если сегодня я не был идеален. — Я тоже, и я думаю, что ты сделал день Ёну лучше, — соглашается Хёнджин, и Сынмин краснеет, смущённо потирая шею. Хёнджину нравится, что он тоже может увидеть эту сторону Сынмина, помимо его холодной, спокойной и собранной стороны генерального директора, — Я... я думаю, нам обоим очень нравится твоя компания. — Мне тоже нравится твоя, — шепчет Сынмин, его румянец становится ещё гуще, и Хёнджин не может не притянуть его к себе и не поцеловать эти прекрасные розовые щеки, такие же, как у Хёнджина. Сынмин обнимает Хёнджина за плечи и прерывает поцелуи Хёнджина в щеки, захватывая его губы своими, украв у Хёнджина дыхание. Они нежно целуются на мгновение, снова наслаждаясь этим чувством, и Хёнджин выпускает свою усталость и напряжение за день наружу, пока Сынмин обнимает его. В конце концов они замедляются, и Хёнджин зарывается лицом в изгиб теплой шеи Сынмина. Он думает, что мог бы заснуть прямо здесь и сейчас, настолько ему комфортно, и в глубине души он знает, что встречаться с Сынмином не будет так легко и гладко, но это на потом, чтобы работать и бороться. Прямо сейчас он будет просто наслаждаться этим развитием событий, потому что знает, что если он не остановится, чтобы оценить хорошие вещи, то утонет в плохих. — Хм... Не засыпай на мне, ладно? — шепчет Сынмин с нотками веселья в голосе, и Хёнджин фыркает, — Я недостаточно силен, чтобы отнести тебя в постель. — Хм... Может, ты всё-таки не мужчина моей мечты, — бормочет Хёнджин, поднимая голову и вскрикивая, когда Сынмин стонет и поднимает его, успевая сделать всего три шага, прежде чем сдается, и они спотыкаются, падая на пол. Они оба разражаются смехом, и это заставляет Хёнджина ещё больше влюбляться в Сынмина. Он хотел бы, чтобы этот день продлился подольше, но он устал и надеется, что когда они будут встречаться подольше и устроятся в отношениях, у них будет ещё много таких дней, как сегодня. — Я... я бы очень хотел остаться подольше, но, наверное, рано или поздно мне стоит вернуться домой, — говорит Сынмин, помогая Хёнджину снова встать. Хёнджин расстроен, что Сынмину нужно уходить, но он понимает, что Сынмин не захочет остаться на ночь, — И я обещаю оставить немного свободного места в своем расписании для свиданий — на этот раз без длительных перерывов, надеюсь. — Мы будем действовать шаг за шагом, — уверяет Хёнджин, всё ещё держа Сынмина за руку, пока они медленно направляются к двери, чтобы выпустить Сынмина, — Ещё раз спасибо, что уделил время, и... надеюсь, завтра я напишу тебе о планах на свидание. Сынмин улыбается, очевидно, испытывая то же волнение, что и Хёнджин. — Я с нетерпением жду этого. Хёнджин целует Сынмина в щёку и желает ему спокойной ночи, и Сынмин отвечает тем же жестом, прежде чем они медленно отпускают друг друга, и Хёнджин смотрит, как Сынмин уходит, пока не скроется из виду. Хёнджин глубоко вздыхает, но это хороший вздох, и он снимает некоторые из последних остатков напряжения. Он думает, что сегодня ночью будет спать спокойно, зная, что Сынмин чувствует то же самое по отношению к нему и хочет попробовать что-то с ним. Дела идут на поправку. Сначала они решают не афишировать все по нескольким причинам: они всё ещё пробуют что-то, хотят не напрягать Ёну и Сынмин всё ещё начальник Хёнджина. Тем не менее, Хёнджин чувствует себя почти как Ёну перед своим третьим днём ​​рождения, ожидая свидания с Сынмином — взволнованным и легкомысленным. Хёнджин предложил попросить своих друзей присмотреть за Ёну, но Сынмин сказал ему, что он не будет против, если Ёну пойдет с ними на свидание, и что он тоже хочет сблизиться с ним. Сердце Хёнджина трогает осознание того, что Сынмин настроен серьёзно и хочет узнать их сына получше, потому что он так важен для Хёнджина. Погода слишком холодная, чтобы выходить на улицу, но они оба не против простоты, поэтому через две недели после дня рождения Ёну они находят день, когда Сынмин может втиснуться на свидание за кофе в любимое кафе Хёнджина, после чего они вернутся к Хёнджину, чтобы Ёну мог поиграть. Сынмин сказал, что хотел бы предложить своё жильё, но у него нет ровно ничего, чем можно было бы заняться с детьми, за исключением, может быть, того, что он может посмотреть телевизор или попрыгать на кровати. Так что, это просто, но простота оставляет им возможность заполнить свидание всем, чем они хотят, против чего Хёнджин совсем не возражает. Когда Ёну полностью закутан в толстую куртку, шарф и шапку, они направляются в кафе, где должны были встретиться с Сынмином. Сынмин, как и ожидалось, вовремя приходит, но Хёнджин замечает его с телефоном в руках, когда он приходит с Ёну. К счастью, Сынмин быстро заканчивает разговор, как только замечает Хёнджина, и приветствует его яркой улыбкой. — Хёнджин, Ёну! Привет, — Сынмин встречает их на полпути и краснеет, когда Хёнджин целует его в щёку в знак приветствия, но он возвращает жест, прежде чем помахать Ёну. — Привет, Сынминни, — отвечает Хёнджин, и даже Ёну произносит приветствие, заставляя их обоих улыбнуться, — Ты уверен, что сможешь прожить день, не думая о работе? Ну — если только ты не звонил семье, это уже провал. — Да, хм— Извини, я ничего не мог с собой поделать, но! Я обещаю, что больше не буду принимать звонки или отвечать на сообщения или электронные письма, связанные с работой, сегодня, и мои сотрудники должны это знать, — говорит ему Сынмин, поэтому Хёнджин смягчается, — Я поставил телефон на беззвучный режим, так что сегодня я весь твой и Ёну. Сердце Хёнджина замирает от слегка застенчивого признания Сынмина, и он может сказать, что Сынмин действительно делает всё возможное, чтобы больше не позволять работе быть всей его жизнью. Хёнджин знает, что это нелегко, потому что он пытался помочь разделить обязанности Сынмина, чтобы у Сынмина было больше места для дыхания, поэтому он гордится тем, что Сынмин совершенствуется, и он может чувствовать, что Сынмин серьёзно настроен уделять больше времени ему и Ёну, даже если это просто попытка встречаться. — Тебе не нужно извиняться, я думаю, это уже удивительно, что ты совмещаешь должность генерального директора и встречаешься с кем-то, у кого есть ребёнок— даже если это технически и твой ребёнок, — говорит ему Хёнджин, и Сынмин застенчиво улыбается. — Ты очень помог, — бормочет Сынмин, а Хёнджин пожимает плечами, тоже смущаясь, — В любом случае, сегодня важна не работа, а то, что ты особенно любишь: кофеин, мучное и, может быть, несколько кусочков мелков, если Ёну достаточно разыграется, так что давай что-нибудь закажем. Это моё угощение. Хёнджин издает хохот и слегка толкает Сынмина в плечо, пока тот ухмыляется. Они заказывают кофе для него и Сынмина и пирожные для них троих (Хёнджин принес напиток для Ёну из дома). Официантка также приносит Ёну несколько мелков и бумагу для раскрашивания, как всегда, поскольку Хёнджин — постоянный посетитель, и Хёнджин понимает, что комментарий Сынмина о мелках означает, что он помнит, что Хёнджин рассказывал ему об этом кафе и о том, что у них всегда есть что-то для Ёну. — Хм! Здесь хороший кофе! — комментирует Сынмин с широко открытыми глазами, он очаровательный, — Это даже лучше, чем то место, куда я обычно хожу, а это дороже. — Думаю, я знаю, о каком месте ты говоришь. Я тоже ходил туда до того, как у меня появился Ёну, но когда у меня больше не было денег на это, мне пришлось искать что-то другое, — вспоминает Хёнджин, — Я попробовал несколько мест, и в этом было лучшее сочетание цены, хорошего кофе и обслуживания. Думаю, теперь ты можешь называть меня экспертом по кофе в городе. Сынмин смеется и кивает. — И сколько кофеина ты снова потребляешь в день? — Не выдавай меня! Я пытаюсь сократить его потребление! — Хёнджин фыркает, но не может сдержать улыбки. — Тогда я присмотрю за этим сегодня, — говорит Сынмин, и пока Хёнджин смеётся, он также думает, что Сынмин говорит наполовину серьёзно. Может быть, то, что Сынмин будет присматривать за ним, сделает его более мотивированным, чтобы хоть немного улучшить свои привычки в еде и питье, и Хёнджину это кажется способом, которым Сынмин показывает, что ему не всё равно, — Ах, Ёну, ты не должен рисовать на столе! Хёнджин ахает, когда замечает, что Ёну небрежно раскрашивает бумагу, и Ёну удивлённо поднимает глаза, поэтому Хёнджин объясняет, что ему следует быть немного осторожнее и не класть мелки на бумагу. —Верно, молодец, Ёни. Спасибо, что заметил, Сынмин. — Ты можешь поблагодарить мои нечистые чувства, — отвечает Сынмин с ухмылкой, заставляя Хёнджина снова согнуться пополам от смеха. Ему нравится, когда Сынмин ведёт себя как глупый, но он также любит, когда они могут просто поговорить или пофилософствовать обо всем и вся, открывая, как они видят мир или определённые вещи. — Это чувство будет часто возникать вокруг Ёну, — усмехается Хёнджин, и Сынмин спрашивает, как Хёнджин с этим справляется, поэтому они вступают в комфортную беседу о родительстве и о том, каково это — растить ребенка в одиночку, даже с помощью друзей. Сынмин выглядит одновременно заинтригованным и немного потрясенным, что заставляет Хёнджина усмехнуться, — Да, это довольно много — нести ответственность за воспитание полноценного человека, который ещё ничего не знает. — Это звучит даже сложнее, чем быть генеральным директором, если честно, — комментирует Сынмин, и Хёнджин фыркает с улыбкой. — Я думаю, это другой вид сложности, и это зависит от человека и обстоятельств, насколько это сложно, — говорит он, и Сынмин хмыкает, медленно кивая, по-видимому, обдумывая это, прежде чем высказать свою точку зрения. Это заставляет их снова философствовать, пока Ёну не становится скучно, и он не начинает швырять мелки, — Чёрт, Ёни! Не делай этого! Ёну не слушает, и Хёнджину приходится тратить больше времени, чем обычно, чтобы заставить его вести себя хорошо и прекратить спорить и говорить «почему» и «нет». Когда Ёну наконец успокаивается и просто дуется, Хёнджин смотрит на Сынмина с извиняющейся и смущённой гримасой. — Извини, я не знаю, почему он сегодня такой капризный. — Всё в порядке, хм, я просто заплачу, а потом мы пойдём к тебе, может, это поможет, — говорит Сынмин, но Хёнджину от этого легче не становится. Он знает, что иногда с Ёну может быть сложнее, чем в другие времена, а иногда Хёнджин понятия не имеет, почему, и думает, что это может быть просто потому, что он изучает, что произойдет, если он будет протестовать, или, может быть, он не чувствует себя лучше всего в этот день, но это не значит, что Хёнджин не чувствует себя плохо из-за того, что это происходит на свидании, даже если Сынмин прямо сказал ему, что хочет, чтобы Ёну тоже был там. Ёну даже протестует, когда Хёнджин хочет помочь ему надеть куртку и шарф, и Хёнджин вздыхает. — Ёни, что случилось? Ты хочешь сделать это сам? — Нет! — Ёну дуется. — Тогда ты позволишь мне помочь тебе? — спрашивает Хёнджин, пытаясь сохранять терпение, — Ты не хочешь домой? — Нет, — повторяет Ёну, и Хёнджин сдувается. Кажется, он не собирается рассказывать Хёнджину, что его беспокоит, если он даже сам это знает. — Тогда, как насчёт того, чтобы, когда мы вернёмся домой, посмотреть «Щенячий патруль», а? — это наконец-то привлекает внимание Ёну, и Хёнджин рад узнать, что он, по крайней мере, всё ещё знает, что нравится его сыну, — Но прежде чем мы сможем это сделать, тебе нужно надеть куртку и шарф, потому что на улице холодно, и ты иначе заболеешь. Наконец Ёну позволяет Хёнджину помочь ему, и они могут уйти, но перед этим Хёнджин хвалит сына и целует его в щёку в знак благодарности за то, что он их выслушал. — Извини за это, Сынминни. — Не извиняйся. Это совсем не твоя вина — и, я полагаю, не вина Ёну? Поскольку он ещё ребёнок, — уверяет Сынмин, и Хёнджин соглашается. Это не вина Ёну, — И… я знаю, что мы всё ещё находимся на испытательном сроке, но если мы хотим узнать, получится ли у нас что-то, мне, вероятно, следует также увидеть менее приятные стороны заботы о ребёнке. — Ты прав, — шепчет Хёнджин, но в глубине души он боится, что это отпугнет Сынмина, что это заставит его думать, что он не сможет совмещать должность генерального директора и серьёзные отношения с Хёнджином одновременно. Конечно, Хёнджин может попросить Минхо и Чана посидеть с ребенком несколько раз для их свиданий, но не для всех, и Хёнджин не может волшебным образом заставить Ёну развлекаться часами, когда рядом Сынмин. Он обещал, что Ёну будет на первом месте, всегда. Ёну снова скулит, но на этот раз ясно, чего он хочет, потому что он вытянул руки и даже выразил желание, чтобы его несли, поэтому Хёнджин со стоном поднимает его и гладит по голове. — Ты становишься тяжелее, Ёни! Это значит, что ты растешь и хорошо ешь, да? Ёну гордо улыбается, а Хёнджин смеется. Затем он ловит ласковый взгляд Сынмина и краснеет, немного пряча лицо в шарфе. — Надеюсь, ты не против немного посмотреть любимое шоу Ёну, по-моему, иногда это довольно весело! Но надеюсь, что после одной-двух серий он будет удовлетворен и сможет немного побыть один. — Я не против, мне просто нравится проводить время с вами двумя, — признаётся Сынмин, и Хёнджин немного задыхается. Давление, которое он на себя возлагал, чтобы сделать это свидание супер-романтичным, спадает с его плеч, и он пытается убедить себя, что Сынмин говорит правду и что всё в порядке.   Действительно, всё в порядке, Ёну счастлив смотреть своё любимое шоу, и Сынмин тоже наслаждается им, даже шепча шутливые комментарии Хёнджину, пока они смотрят, заставляя Хёнджина брызгать смехом. Затем они оставляют Ёну наедине с его игрушками, и Хёнджин показывает Сынмину ещё немного своего дома, некоторые из своих произведений искусства и свою коллекцию книг, которая далеко не такая большая, как коллекция Сынмина, но она более тронутая и использованная. — Видя все это, я вспоминаю, что у меня тоже есть хобби, — сухо усмехается Сынмин, а Хёнджин фыркает, но также хмурится, — Прошло много времени с тех пор, как я действительно тратил время на одно из своих хобби— а у меня даже не так много увлечений. Я знаю, это звучит как-то жалко, да? — Я… Это довольно увлекательно, но также немного тревожно, — комментирует Хёнджин, и он рад, что Сынмин может посмеяться над этим, — Может, мы могли бы организовать что-то вроде книжного клуба вместе, чтобы ты мог почувствовать давление дедлайна, чтобы всё сделать, как ты это делаешь на работе. Сынмин рычит, и Хёнджин думает, что ему нравится дразнить Сынмина так же, как Сынмин любит дразнить его. — Достаточно справедливо, но, может быть, ты действительно прав. Здесь есть несколько книг, которые я хотел прочитать, и наличие кого-то, с кем можно наслаждаться чтением, может мотивировать меня сделать это. — Я бы тоже этого хотел, — Хёнджин поджимает губы и смотрит на полку, полную книг в своей комнате, — С какой из них нам начать? — Хм, я чувствую, что… Сынмин делает движение, чтобы схватить книгу, но останавливается, когда из гостиной раздается громкий грохот. Сердце Хёнджина падает, и он не задумываясь бросается в гостиную, чтобы проверить, всё ли в порядке с Ёну. Сначала он едва замечает беспорядок в гостиной, за исключением того, что жизнь одного из растений, которое Хёнджин думал, что он убрал из зоны досягаемости Ёну, разбилась на полу, и он спешит к своему плачущему сыну, чтобы увести его от осколков разбитой керамики. — Ёну! Ты в порядке? Что случилось? — спрашивает он, но, оглядывая комнату, думает, что может немного догадаться. По комнате разбросаны игрушки, и одна из них лежит между грязью, остатками растений и осколками керамики, так что Ёну, вероятно, достаточно силен, чтобы швырнуть свою игрушку в растение, — О, милый, это испугало тебя, да? Это может случиться, но будь осторожен, ладно? Ёну просто всхлипывает, поэтому Хёнджин успокаивающе гладит его по голове и качает на руках. Сынмин выглядит обеспокоенным, и у Хёнджина сводит живот. — Прошло много времени с тех пор, как что-то подобное случалось. Я... Может быть, это потому, что он растёт и многому учится, может быть, потому, что всё вокруг него меняется, может быть, и то, и другое. — Как ты думаешь, это также из-за меня? — тихо спрашивает Сынмин, и Хёнджин инстинктивно качает головой, но затем колеблется. — Это не потому, что ты ему не нравишься, — быстро заверяет Хёнджин, но хмурый взгляд Сынмина лишь немного разглаживается, — Я... Ему просто нужно привыкнуть к тому, что кто-то новый важен в моей и его жизни, и что в моей жизни может быть несколько важных людей. Это может занять некоторое время, но в конце концов ему придётся это понять, так что это не твоя вина. — Это имеет смысл, — бормочет Сынмин, но пока не выглядит расслабленным, — Столько всего нужно узнать и учесть, когда дело касается детей... У Хёнджина сжимается живот, и он осторожно переступает через беспорядок на полу, чтобы ненадолго взять Сынмина за руку, прежде чем отпустить, чтобы снова поддержать Ёну в своих объятиях. Последний всё ещё всхлипывает, поэтому Хёнджин целует его в макушку, чтобы показать, что он рядом с ним, прежде чем снова сосредоточиться на Сынмине. — Да, и это много, но я не ожидаю, что ты станешь его родителем или сразу поймёшь его. Ты уже был более чем любезен с ним, даже будучи открытым, чтобы разделить с ним наше свидание, видеть его в моменты, когда он с трудом учится всему, что происходит с человеком. Помни, мы всё ещё пробуем отношения, хорошо? Не будь к себе строг, я знаю, как никто другой, как это убивает твою уверенность. — Ты прав, спасибо, Хёни, — шепчет Сынмин, и улыбка наконец-то появляется на его губах, и Хёнджин не может не наклониться, чтобы оставить на них короткий поцелуй, — У нас есть время. Сынмин помогает Хёнджину убраться, в то время как Хёнджин в основном помогает Ёну успокоиться и нежно разговаривает с ним, как только Ёну уделяет внимание, чтобы выслушать. — Мне очень нравится Сынминни, поэтому он будет чаще бывать рядом, но ты всё равно очень важен для меня, хорошо, Ёни? — говорит Хёнджин своему сыну, проводя рукой по его голове, и Ёну медленно кивает, — Иногда мы можем играть втроём, или Сынминни может играть с тобой, если я приготовлю ужин, но иногда ты должен играть один, это нормально? Ёну дуется, но он не сразу отбивает Хёнджина, так что это уже победа. — Мы можем действовать медленно, и ты всегда можешь подойти ко мне, если тебе что-то нужно, или если тебе нужно пописать или покакать, хорошо? — спрашивает Хёнджин, и Ёну смеется при упоминании пипи, что заставляет Хёнджина усмехнуться, — Хорошо. Я горжусь тобой, милый. Хёнджин целует Ёну в щеку, и он получает поцелуй в ответ, так что всё хорошо. — Теперь давай поможем Сынминни убраться, ладно? Если ты устроишь беспорядок... — Ты должен убрать, — заканчивает Ёну, и Хёнджин хлопает ему в ладоши. Они быстро убирают оставшиеся вещи, и это легко, так как Сынмин уже убрал большую часть разбитого горшка, поэтому Хёнджин обязательно горячо благодарит Сынмина, наслаждаясь тем, как он краснеет от переизбытка комплиментов. —  Теперь, когда все чисто… Как насчёт того, чтобы мы все вместе во что-нибудь поиграли? — предлагает Сынмин, и Хёнджин удивлён и счастлив, увидев, что Сынмин не потерял интерес или уверенность в плане знакомства с их сыном. Ёну, конечно, с энтузиазмом соглашается, и Сынмин отражает его ухмылку, — Во что ты любишь играть, Ёну? Ёну хмыкает, думая об этом, и он берёт некоторое время, поэтому Хёнджин предлагает им сыграть в прятки, так как он знает, что Ёну это нравится, и Ёну с радостью соглашается. Хёнджин предлагает быть первым ищущим, поэтому он кладёт руки перед глазами и начинает считать вслух. Он слышит, как Сынмин и Ёну ходят по комнате и тихонько хихикают, и он даже слышит, как Сынмин шепчет Ёну, что ему нужно найти место получше, иначе Хёнджин его найдёт, что заставляет Хёнджина улыбнуться. Он продолжает медленно считать, пока его окружение немного не затихает, и он думает, что они оба достаточно хорошо спрятались. — Ладно~ Я собираюсь искать вас двоих сейчас! Вот и я~, — объявляет Хёнджин, убирая руки с глаз и оглядывая комнату. Он уже слышит, как Ёну легкомысленно хихикает, и когда он смотрит в ту сторону, то видит его, сгорбившегося под прикроватным столиком рядом с диваном. Это лучшее место для укрытия, чем обычно у Ёну — но ему всё ещё нужно понять, что его можно увидеть, даже если он не видит вас — и Хёнджин думает, что ему на самом деле пришлось бы немного поискать, если бы Ёну не хихикал, так что это прогресс. — Хм, где ты можешь быть? — говорит Хёнджин вслух, притворяясь, что еще не видит Ёну, пока он тоже оглядывается в поисках Сынмина, которого он пока не замечает. Ёну только больше хихикает, а Хёнджину просто хочется прижать к себе своего очаровательного сына, — Я слышу, как кто-то хихикает! Ёну пищит и затихает, поэтому Хёнджин ещё немного ходит, рассказывая о том, что он делает, прежде чем он подходит к боковому столику. — Я вижу там две маленькие ножки~ Чьи они могут быть? — А! — пищит Ёну, зная, что Хёнджин его раскусывает, и он пытается сделаться меньше и спрятаться ещё больше, визжа всё сильнее и сильнее, когда Хёнджин приближается. — Вот ты где! Попался! — Хёнджин вытаскивает своего радостно кричащего сына из-под бокового столика и обнимает его, как он всегда делает, когда играет в прятки, — Тебя было трудно найти, Ёни, но твоё хихиканье выдало тебя, маленький хихикающий мальчик. Теперь осталось найти Сынминни... Ты его видишь? Ёну оглядывается, но, похоже, не замечает его, поэтому они немного ходят, заглядывая под диван, хотя Сынмин никогда бы там не поместился, заглядывая под стол, и Хёнджин позволяет Ёну немного вести, пока он думает о том, какие там хорошие места для укрытия. — Обувь! — указывает Ёну, и Хёнджин видит, как его сын указывает на занавески, под которыми лежат два ботинка, создавая впечатление, что там кто-то стоит. Хёнджин смеется и качает головой. — Отлично заметил, Ёни, давай посмотрим, там ли Сынмин, — Хёнджин позволяет Ёну удостоиться чести узнать, что Сынмин их обманул. — А! — восклицает Ёну, когда он отодвигает занавеску, показывая, что к туфлям не прикреплены ноги, а место пусто, — Где Сынмин?! Хёнджин усмехается и ерошит волосы сына. — Он нас обманул! Где… — Бу! — Сынмин внезапно появляется из-за другой половины занавески, заставляя Хёнджина и Ёну вскрикивать от удивления, а Сынмин радостно смеётся, — Мухахаха! — Ты подлый… О, боже мой! — Хёнджин кладёт руку на сердце, а Сынмин продолжает смеяться, — Как мы не видели твои ноги? — Тебе бы хотелось это знать, да? — отвечает Сынмин с нахальной улыбкой, прежде чем драматично поморщиться и вытянуть руки, выдавая, что он использовал руки и оконную раму, чтобы удержаться и спрятать ноги, — Вы двое, конечно, долго искали! — Твоя вина, что ты слишком хорошо прячешься, — шутит Хёнджин, и Сынмин снова ухмыляется. Это заставляет Хёнджина на мгновение забыть, что Сынмин — могущественный и важный генеральный директор, потому что прямо сейчас он просто Сынмин, его озорной и милый друг, кто-то, с кем он сейчас встречается, и кто-то, кто весело играет с Хёнджином и его — их ребёнком. В следующем раунде Сынмин будет ищущим, и Хёнджин прячется в кладовой. Там тесно, и он обычно не прячется здесь, когда играет с Ёну, потому что он ещё слишком мал, чтобы открывать двери и проверять там, но Сынмин может с этим справиться, и он не может так легко проиграть хорошо продуманному укрытию Сынмина. Он заглядывает в щели в двери кладовки, чтобы увидеть и услышать, как Сынмин оглядывается по сторонам, одновременно рассказывая о своих действиях, и Хёнджину трудно сдержать смех, как всегда это делает Ёну. К счастью для него, Ёну хуже сдерживается, поэтому Сынмин снова замечает его первым, притворившись глупым, как и Хёнджин. Ёну слишком рад, когда Сынмин сначала трижды смотрит мимо него, прежде чем он ловит и щекочет его. Хёнджин хотел бы, чтобы он мог снять эту умилительную сцену. — Хорошо, теперь нужно найти Хёнджина... Ты знаешь, где он обычно прячется, Ёну? — спрашивает Сынмин, и Хёнджин тихонько фыркает. Ёну выглядит немного ошеломлённым, но даже если бы он знал, он бы не указал Сынмину правильное направление, — Хм. Ладно, тогда никакого обмана. Вот и вся моя фирменная стратегия игры. Хёнджин фыркает и хлопает себя ладонью перед ртом, чтобы приглушить звук, но Сынмин уже резко поворачивает голову в сторону Хёнджина. Дан Сынмин за то, что он слишком смешной. —Я что-то слышал, ты тоже это слышал, Ёну? — спрашивает Сынмин, и Ёну подтверждает, — Это оттуда. Хёнджин затаил дыхание, когда эти двое приблизились к его укрытию, поблизости не так много мест, где он мог бы спрятаться, поэтому он думает, что они скоро его схватят, но всё равно немного отступает назад в тесное пространство, из-за чего больше не может смотреть в щели в двери. — Где он может быть, Ёну? — Сынмин выигрывает ему немного времени, позволяя Ёну немного повести, но Хёнджин не может их видеть, поэтому он не знает, что именно происходит, — Как думаешь, Хёнджин мог бы там поместиться? Это слишком маленькое место! Типичный Ёну, думает Хёнджин с улыбкой. Ему ещё предстоит научиться оценивать такие вещи, поэтому играть в такие игры весело, а Ёну может научиться ориентации и пространственному восприятию. Сынмин затем спрашивает Ёну, где, по мнению Ёну, может поместиться такой большой человек, как Хёнджин, и Хёнджин не знает, куда указывает Ёну, но он слышит, как их голоса приближаются всё ближе и ближе. — Папа здесь? — Голос Ёну звучит ужасно близко, и он ахает, когда слышит, как дребезжит дверь, но он знает, что Ёну слишком мал, чтобы дотянуться до ручки. — Посмотрим! Будь осторожен, я открою дверь, — объявляет Сынмин, и Хёнджин немного сжимается, прежде чем дверь распахивается, открывая Сынмина и Ёну, — Та-да! Вот он! Ёну ликует и хлопает, скандируя, что они нашли его, и Хёнджин хихикает. — Ты нашёл меня — ух ты! Хёнджин оступается и спотыкается о собственные ноги, пытаясь выбраться из укрытия, падает прямо в объятия Сынмина, их головы сталкиваются друг с другом. — Ой, Боже, ты в порядке? — спрашивает Сынмин, поддерживая Хёнджина с застенчивой улыбкой, и Хёнджин вздыхает от их близости. — Ты такой красивый… — бормочет Хёнджин, не собираясь говорить это вслух, но ему нравится, как Сынмин краснеет, — Извини, я в порядке. Спасибо, что поймал меня. Он не может не поцеловать Сынмина в тёплую щеку, когда тот снова выпрямляется, заставляя последнего улыбнуться. — Никаких проблем, ты, дурачок. Хёнджин хихикает, прежде чем повернуться к Ёну, чтобы похвалить его за то, что он сам нашёл его укрытие, и его сын гордо ухмыляется. Они играют еще несколько раундов, пока всем это не надоедает, и к тому времени уже наступает время для сна Ёну, поэтому Хёнджин заботится и об этом, пока Сынмин наблюдает. — Это не совсем обычное свидание, да? Но я надеюсь, что тебе всё ещё нравится, — говорит Хёнджин, когда Ёну спит, — Ты можешь играть с ним очень хорошо, я вижу, что ему это нравится. — Мне тоже это нравится, и свидание, и игры с Ёну, — уверяет Сынмин, протягивая руку, чтобы взять Хёнджина за руку, — Это не всегда радужно или солнечно, и это, честно говоря, довольно утомительно, но это также весело, и это отвлекает меня от работы и заставляет меня чувствовать, что я могу быть более соприкасающимся со своей детской стороной. Хёнджин улыбается и притягивает Сынмина ближе для короткого поцелуя. — Мне тоже нравится твоя детская сторона. Они садятся, чтобы просто расслабиться вместе, немного отдохнуть, и Хёнджин рад, что всё идёт хорошо. Сынмин и Ёну ладят всё больше и больше, и Сынмин, кажется, более чем открыт для второго свидания. — Насколько… открыто ты хочешь говорить об этом на работе? — тихо спрашивает Хёнджин, кладя голову на плечо Сынмина. — Не знаю. Я доверяю большинству своих сотрудников, но не знаю всех достаточно хорошо, чтобы сказать, будут ли они судить или распускать слухи, — рассуждает Сынмин, — Не мог бы ты не выставлять все напоказ на работе, пока наши отношения не продвинутся немного дальше? — Нет, я думаю, это хорошая идея. В любом случае, хорошо разделять работу и личную жизнь, — соглашается Хёнджин, — Особенно для тебя. Сынмин смеется и скрещивает руки. — Ты прав, я думаю. Я учусь этому. — Ты... — Хёнджин поворачивает голову, чтобы поцеловать Сынмина за ухом, —Я уже не могу дождаться нашего второго свидания. Сынмин просто мычит и немного дрожит, прежде чем обхватить челюсть Хёнджина и поцеловать его в губы. Хёнджин тает в нём, когда он отвечает взаимностью, вздыхая с благодарностью, когда Сынмин запутывает пальцы в его волосах, и он поворачивается и перекидывает ногу через колени Сынмина, чтобы оседлать его бедра. Хёнджин наклоняет голову, чтобы углубить поцелуй, и Сынмин слишком охотно позволяет ему, заставляя тепло распространяться по венам Хёнджина. Он наконец может снова предаться влечению, которое он испытывал к Сынмину, чувствовать, как пальцы Сынмина бегают по его волосам, скользят по его голове, и его собственные руки исследуют бока Сынмина, его плечи, даже ныряют под его рубашку. Сынмин тихонько ахает, немного отстраняясь от поцелуя, прежде чем снова притянуть Хёнджина, целуя его ещё более страстно и скользя языком в рот Хёнджина. Хёнджин чувствует, что он сгорает в лучшем смысле, и ему нужно быть ближе, ближе, ближе. К сожалению, их вырывает из этого момента голос Ёну, звучащий из его комнаты, и они наконец расстаются, улыбаясь друг другу, глядя на красные щёки и губы. — Может быть, на следующем свидании я смогу спросить, может ли Ёни переночевать у Минджи, — шепчет Хёнджин, и Сынмин точно знает, что он имеет в виду, поэтому он улыбается и кивает. Хёнджин не может не оставить последний короткий поцелуй на губах Сынмина, прежде чем неохотно слезть с его колен и потянуть его за собой, чтобы проверить Ёну. Ничего, они всегда могут вернуться к этому моменту на следующем свидании, у них много времени. Остаток дня они больше расслабляются, и Сынмин не хочет уходить (снова), но в конце концов после ужина ему приходится это сделать, хотя и не без ещё одного поцелуя и обещания организовать второе свидание, и что он хотел бы продолжать узнавать Ёну всё лучше и лучше. Так что, несмотря на несколько заминок, все прошло хорошо, и Хёнджину не нужно беспокоиться о том, что Сынмин решит, что встречаться с ним не стоит из-за Ёну. Это могло быть только первое свидание, но Хёнджин знает, что если всё зависит от них, то их будет ещё много. Чан и Минхо слишком счастливы слышать, как всё идёт с Сынмином, и они также не против, чтобы Ёну пришёл на второе свидание Хёнджина и Сынмина. На работе Хёнджину иногда трудно держать руки и губы при себе рядом с Сынмином, но в остальное время они хорошо работают, и их растущие отношения на самом деле, кажется, мотивируют Сынмина всё устроить так, чтобы ему не приходилось работать семь дней в неделю и он мог оставить больше обязанностей своим сотрудникам и Хёнджину. Это постепенный процесс, но это всё ещё процесс, и медленно, но верно у Сынмина появляется все больше времени для себя, Хёнджина и Ёну, что также даёт Хёнджину больше времени для себя и Сынмина, потому что Сынмин помогает ему с Ёну или приглашает их на ужин, или даже, в редких случаях, он присоединяется к Хёнджину, чтобы забрать Ёну из детского сада. Это ужасно по-домашнему, особенно когда Ёну начинает говорить и расспрашивать больше о Сынмине, и Хёнджин думает, что больше не сможет вернуться и охладить их отношения. Он по уши влюблен. — Хм, так что на эту встречу мне определённо придётся пойти, но на эту можешь пойти ты, и я думаю, Чан-щи и Чанбин-щи могут взять эту задачу на себя… — Сынмин указывает на своё расписание, которое больше не забито до отказа, — Что ты думаешь? — Звучит неплохо. Я слышал, что Чан-хён закончил с клиентом на прошлой неделе, так что у него будет время, — отвечает Хёнджин, закидывая руку на плечо Сынмина, наблюдая, как Сынмин печатает электронное письмо для Чана и Чанбина, — Посмотри на это! Твоё расписание на самом деле выглядит приличным. Сынмин смеётся и немного наклоняется к прикосновению Хёнджина. — Теперь я наконец-то смогу найти время, чтобы закончить читать книгу нашего книжного клуба. — Наконец-то! — восклицает Хёнджин, а Сынмин фыркает, поэтому смеётся. —Это твоя вина, что ты отнимаешь у меня всё свободное время, — беззаботно обвиняет он, и Хёнджин застенчиво усмехается. — Я ничего не могу поделать с тем, что я влюблен, ясно? — шепчет Хёнджин, и это глупо, но ему это нравится, и ему нравится, как Сынмин краснеет и целует его. Хёнджин с радостью отвечает взаимностью, наслаждаясь моментом— — Эй, босс. Я получил твое письмо, у тебя есть время —ох, — раздается голос Чанбина, и Хёнджин отстраняется, ярко краснея, — Э-э-э... Извините, мне стоило постучать. Я... я не слышал, как кто-то разговаривал, поэтому я подумал, что могу просто... Извините... — Это... Всё в порядке, — запинается Сынмин, извиняющимся взглядом глядя на Хёнджина, поэтому Хёнджин мягко заверяет, что всё в порядке, — Хотя мы были бы признательны, если бы ты... сохранил это в тайне. — Что происходит? О... Чанбин застал вас за чем-то... ? — Чан появляется позади Чанбина, и Хёнджин кивает с застенчивой улыбкой. — Вы знаете об этом? — спрашивает Чанбин, оглядываясь через плечо, и Чан кивает, — Верно... Вы близки с Хёнджином-щи. Но в любом случае... я никому не скажу, не волнуйтесь. Извините, что так врываюсь. — Не беспокойся об этом, это была моя вина, что я поцеловал Хёнджина на работе, — говорит ему Сынмин, и Хёнджин позволяет своей руке найти плечо Сынмина, чтобы сжать его успокаивающе, — Но — я так понимаю, ты здесь, чтобы обсудить задание? — Да, у тебя есть время или тебе нужна ещё минутка с Хёнджином? — спрашивает Чан, и Сынмин и Хёнджин обмениваются взглядами, прежде чем Сынмин поворачивается обратно. — Я хотел бы провести несколько минут с Хёнджином, да. Я увижу тебя, когда закончу, хорошо? — спрашивает он, и Чан и Чанбин снова уходят, — Мне жаль, Хёнджин- — Тише— Я ведь тоже флиртовал с тобой, — уверяет Хёнджин, — И, кроме того, мы доверяем Чанбину-щи, верно? Так что я не против. Особенно потому, что я серьёзно к тебе отношусь. Сынмин сжимает губы в улыбке и хватает Хёнджина за руку. — Я.. Ты прав. Мы уже не на испытательном сроке, да? — Если ты спрашиваешь мои чувства, то мы не на «испытательном сроке», — признается Хёнджин, и Сынмин соглашается, — И я думаю, Ёну тоже постепенно начинает видеть в тебе часть нашей семьи. — И он? — Глаза Сынмина расширяются и, кажется, мерцают, когда он улыбается, — Думаю, это значит, что мы можем быть менее скрытными? — Если хочешь. Хотя, нам, вероятно, следует придерживаться здесь профессионализма, как бы мне ни хотелось нарушить это правило, — отвечает Хёнджин, заставляя Сынмина фыркать и качать головой. — Да. Давай просто... не будем лгать, когда люди спрашивают, но и не будем особо этим хвастаться — по крайней мере, не на работе, ладно? — предлагает Сынмин, и Хёнджин соглашается, — Я постараюсь не целовать тебя, когда ты будешь вести себя так слащаво. — Я не против поцелуев время от времени, но я тоже попробую, — усмехается Хёнджин и быстро целует Сынмина в щёку, — Теперь, если это всё, я пойду за Чанбином-щи и Чан-хёном и немного поработаю. Ты присоединишься ко мне, чтобы снова забрать Ёну? — Присоединюсь. Спасибо, Хёнджин! Они уходят пораньше, чтобы забрать Ёну из детского сада, а Сынмин ещё немного работает, но Хёнджин ценит то, что Сынмин находит время, чтобы забрать Ёну и немного повидаться с ним. И Ёну тоже ценит это, потому что он выглядит слишком счастливым, когда видит, как Хёнджин и Сынмин забирают его, потому что он тут же подбегает к ним, прыгает в объятия Хёнджина и позволяет Сынмину взъерошить ему волосы. — Как прошёл твой день, Ёни? — Сынмин спрашивает, и Ёну взволнованно рассказывает им, как они много играли и съели одну конфету, заставляя Хёнджина и Сынмина смеяться, — Звучит как чудесный день. Они возвращаются домой на машине Сынмина, и Сынмин остаётся на некоторое время, как он всегда это делает. Хёнджин был бы рад, если бы Сынмин переночевал у него, но он также понимает, что Сынмин хочет спокойно работать, а в доме Хёнджина на самом деле нет места для этого. Они говорили о том, чтобы сделать дом Сынмина более дружелюбным к детям и проводить там больше времени, но они делают это шаг за шагом, как для себя, так и для того, чтобы не перегружать Ёну. Они уже чувствуют себя семьей, но это не значит, что они могут просто внезапно переехать из дома в дом. — Знаешь что? Я останусь здесь, чтобы закончить работу, и закажу ужин, мое угощение, — говорит Сынмин, и глаза Хёнджина загораются. — Правда? Я имею в виду — ты более чем свободен пользоваться моим столом, но ты же знаешь, что Ёну будет кричать на заднем плане, — говорит ему Хёнджин, и Сынмин смеётся. — Я не против. У меня больше нет никаких встреч, так что всё будет в порядке, и я хочу остаться, — говорит Сынмин, и Хёнджин подбадривает его, поэтому Ёну приходит посмотреть, что происходит, — Слышишь, Ёни? Сынминни останется! — Ура! — тоже подбадривает Ёну, и на губах Сынмина появляется самая нежная улыбка, — Можем ли мы поиграть? Пожалуйста? — Не сейчас, у него ещё есть работа, но мы можем немного поиграть после ужина, ладно? — говорит Хёнджин, и Ёну немного протестует, но Хёнджин видит в этом только знак того, что Ёну очень нравится Сынмин, — Давай, Ёни, нарисуем что-нибудь вместе! Они рисуют, пока не приносят еду, которую заказал Сынмин, а затем они все вместе играют, пока Ёну не ложится спать. Хёнджин спрашивает, хочет ли Сынмин почитать Ёну, и Сынмин соглашается, поэтому Хёнджин с нежностью слушает, как Ёну медленно засыпает. Они определённо начинают чувствовать себя семьёй, даже если не каждый день такой, но они работают над этим. — Знаешь… Ёну на самом деле теперь тоже начинает чувствовать себя моим сыном, — шепчет Сынмин, когда Ёну засыпает, обнимая плюшевую игрушку, которую Сынмин подарил ему на день рождения. Сердце Хёнджина наполняется радостью, — Я счастлив, что получил второй шанс с ним и с тобой. — Я тоже, — Хёнджин наклоняется вперед, чтобы нежно поцеловать Сынмина, — Я люблю тебя, Сынмин. — Я тоже тебя люблю, — отвечает Сынмин, прежде чем поцеловать в ответ. Хёнджин хотел бы, чтобы каждый день был таким, но он знает, что медленно, но верно, всё больше и больше дней будут такими. Они начали с колебаний, им пришлось заново выстраивать свои отношения, но с тех пор, как Хёнджина наняли, он чувствует, что каждый день медленно движется к этому. Он ощущает, что их чувства друг к другу, которые они всё ещё питали три года назад, направили их в правильном направлении, и их зрелость с этого момента помогла им оставаться на пути к этому: чувствовать себя комфортно друг с другом, чувствовать себя любимыми и любить Ёну, своего сына, вместе. Они оба выросли как по отдельности, так и вместе, Хёнджин чувствовал себя комфортно, чтобы быть самим собой и снова открыто любить, не боясь, что его родители или его сын станут помехой, а Сынмин научился находить время для себя и своей жизни вне работы, и они сделали это сами, но также и вместе. И они не только могут учиться друг у друга, у Ёну тоже есть другой человек, у которого можно поучиться, и поэтому Хёнджин уверен, что он продолжит хорошо расти в будущем, как и его отношения с Сынмином. Конец.