Куклы

      Дверь утомлённого временем автобуса скрипнула под её плечом, даже взвизгнула. Казалось бы — девчонка почти ничего не весит, чтобы тревожить железную махину до скулежа. Но ржавая рухлядь, служившая последнее время домом, имела своё мнение на этот счет. Спасительная, надёжная рухлядь.       Рэндалл усмехнулся — насколько позволяло искалеченное лицо — и привалился к стене автобуса рядом. Тот снова возмутился, но на этот раз спокойнее и тише. Видно, признал свою родную рыбёшку. Ведь каждую ночь превращался в треклятый аквариум, выставляя своего несчастного жителя тварям на потеху. Им ничего не стоило вскрыть автобус в любой момент, как консервную банку, в этом Рэндалл был практически уверен. Но по какой-то причине вечно весёлые выродки согласились подыграть отчаявшимся городским, делая вид, что обереги действительно могут помешать. Наверняка от вселенской скуки. В чем же смысл наводить ужас на простых смертных, отняв у них даже кроху надежды? Безысходность убавляет красок страха. А мнимая безнаказанность людей, оказавшихся за закрытыми дверьми, добавляет веселья. Вот и весь рецепт развлечения непознанного зла.       Осознание того, как удачно автобус-аквариум с человеческой начинкой скрасил тварям досуг, всё ещё билось на грани принятия. Как будто бы не Рэндалл собственным ртом выкрикивал лестные и не слишком реплики дотошной медсестричке, навещавшей его каждую ночь. Она стучала в стекло, как ребенок в террариуме, широко улыбаясь и очевидно требуя зрелищ, чтобы не подохнуть со скуки. Рэндалл давал ей то, что она просит. И, насытившись этим зверьком, гадина шла искать себе приключений дальше. Была ли она среди тех, кто отрывал от его лица куски, застав сбежавшую из клетки зверушку на воле?.. Была. Хоть память так старалась уберечь своего хозяина, спрятав поглубже детали, женский силуэт, облачённый в светлое, всё так же нависал над головой, едва стоило закрыть глаза. Мялся под слабым ветром ублюдский чепчик, мяла неживые щеки ублюдская улыбка…       — Рэндалл?..       Солнце полоснуло по зрачкам, как нож по маслу. Темнота той ночи осталась где-то за плечами. Осталась на лице, на шее, на руках. И пока что была спрятана под бинтами и пластырями.       Он глубоко вдохнул. Снаружи было холодно, но не так, чтобы плеваться паром, солнечно, но недостаточно, чтобы совсем ослепнуть. Достаточно, однако, чтобы согреть лицо. Видимую его часть.       — Пригрузило, — наконец прозвучал его незамысловатый ответ.       Взгляд переполз со рваных облаков на землю, а следом влево, на Джули. Девчонка была мелкой, но раз уж раздобыла дурь и успешно ныкалась по углам чёрт пойми сколько, должна была его понять. Не всем от травы легчает. Не всегда.       Она кивнула, подтвердив его мысли, и кашлянула. Несколько минут назад в закулисной тишине за автобусом кашляли оба — норма вещей с таким-то раскладом. Дым царапал горло изнутри, привкус напомнил о временах, отличных от окружающего теперь кошмара, и каждый сосредоточился на своем трепетном и хрупком внутреннем мире, мать его. Сейчас, однако, процесс был завершен, и отвлеченные общими на двоих обстоятельствами люди столкнулись лбами, будто обнаружив друг друга по-настоящему.       Её лицо изменилось. Казалось бы, было ли, что запомнить? Истеричная девчонка металась к развалившемуся дому и вопила, совсем как безумная. Лица там не было, был образ. Но сейчас… Разница с той Джули была огромна. С ней хотелось говорить. Она поняла бы гораздо больше, не только про придавившую к земле дурь. Но сказать было нечего. Хуже того — невыразимость мысли казалась взаимной. Она точно так же прошла через ужас слепоты, пытку истинным страхом, и выбрала молчать. Мариэль, разделив их участь, не то укатилась в отрицание, не то и вовсе приняла и отпустила произошедшее, обрубив все канаты, которые бы можно было связать с собственными в единое полотно, чтобы понять хоть что-то. Джули же свои будто оттянула в сторону. А желание добраться до них росло с каждой секундой её нахождения рядом. Она будто понимала это, может, даже имела схожие мысли. Смотрела на него так же внимательно, как и он на неё. Но зачем-то улыбнулась.       — В закусочной можно добыть сладкого чая.       Чая?..       — Не настолько меня прибило, — фыркнул Рэндалл, сообразив.       — Долго уже стоишь и молчишь, — пожала плечами она.       — Я хотел спросить.       — Да?       — Что ты помнишь? Когда мы…       Она тяжело вздохнула, перебив, и отвела взгляд.       — Страх.       — И всё?       — А ты?       Её глаза блеснули не то возмущением, не то обидой.       — Ну да, ты дуешь, чтобы об этом не думать, прости, — приподнял брови Рэндалл. — Но мне не дает покоя причина, потому что я тоже помню только страх. Страшно не бывает просто так.       — Выходит, ты дуешь, чтобы думать об этом? — уколола в ответ Джули. — Я ничего не помню. И делиться с тобой больше тогда не буду.       — Эй, извини. Не помнишь так не помнишь, — пошёл на попятную он.       Она согласно кивнула и добавила, подумав:       — Ты стал лучше.       Рэндалл удивленно хмыкнул. Ответить ей «взаимно» показалось неуместным — наверняка отлично помнила день, когда прибыл автобус. Согласиться и поблагодарить не смог бы — себялюбие предпочитало прошлую версию Рэндалла Киркланда, целую и невредимую не только физически. Оспаривать тоже было нечего — поначалу вёл себя как мудак. С перспективы свежего опыта, разумеется. Но и осудить себя не мог: какой нормальный человек поверит в творящуюся вокруг чушь? Удивительно, однако, было, что отец Джули, похоже, до сих пор разделял тогдашние взгляды Рэндалла, пусть и не в такой… радикальной мере.       — Тебе бы лучше идти, — опомнился он. — Стоять у всех на виду не в лучшей компании… Оно тебе надо?       — Меня устраивает такая компания, — бесхитростно улыбнулась девчонка.       — Отхватывать мне потом от твоего бати… — ухмыльнулся Рэндалл.       — Серьёзно думаешь, что ему будет дело?       — Мне всё равно, — перестал шутить он.       Джули перевалилась на другую ногу, и дверь автобуса снова заныла от перемены веса.       — А ты насовсем переезжаешь?       — Приглянулось освободившееся место? Не советую. Штор тут нет.       Она бросила тревожный взгляд на окна над его левым плечом.       — Ты следил за ними?       — Скорее, они за мной. Но да. Каждый вечер ко мне приходит симпатичная медсестричка и просится под бок. Но я неприступен.       Девчонка тихо хохотнула.       — Ковбою я не нравлюсь, у него другие вкусы. Всегда проходит мимо… Слушай…       — А?       — Ты никогда не задумывалась, что твари одеты странно? — нахмурился Рэндалл. — Невеста, фермер, медсестра… Будто это костюмы, а не одежда.       — Я слышала, что они воруют вещи, — насторожилась Джули.       — Тогда они уволокли целый чемодан с реквизитом на Хэллоуин.       На грани сознания затеплилось некое понимание, явившееся из очевидных вещей. Вся ночная охота была извращенной формой досуга от начала и до конца, напоминала игру. Монстры не только развлекались, но, быть может, развлекали друг друга? Или всё же кого-то ещё?.. Иначе зачем это вычурное разнообразие?       — Они одеты как куклы, — продолжила его мысль Джули. — Некоторые из них. К нам в дом вломилась обычная старушка. В ту ночь, когда ты нас спрятал. — Она заглянула ему в глаза. — Спасибо. Ещё раз.       Бывают ли куклы-старушки?.. Или всё куда проще? Или наоборот сложнее?       Рэндалл дёрнул уголком рта: заныл глубокий порез на шее. И какой чёрт дернул отказываться от швов? Нужно будет попросить Мариэль исправить ситуацию, если ещё не поздно. Ввязалась творить добро и хвастать шириной души на свою голову, так пусть теперь выручает и дальше.       — Не за что. Ещё раз.       Она улыбнулась. Как будто он мог поступить иначе. В этом месте общество откатилось до примитивной стаи. Выручай ты, и выручат тебя. Бросить на улице живого человека сумел разве что Бойд. И жалел, наверняка жалел. Топтался у входа в лечебное крыло, пыхтел что-то невнятное врачихам. Только о чём именно жалел «шериф» — что предпочёл спасти нескольких, пожертвовав одним, или что этот один выжил — Рэндалл пока не определился. Во всяком случае, на то, чтобы он сейчас стоял на своих двоих и болтал с, казалось бы, единственным пригодным для этого человеком на весь городишко, точно была причина. Но единственному пригодному для болтовни человеку наскучило молчаливо стоять и наблюдать мысленные потуги: Джули оторвалась от двери автобуса и переваливалась с носка на пятку, разминая ноги. Однако уходить будто не торопилась.       — Ты уверен, что не хочешь выпить чаю? — снисходительно улыбнулась она.       — Время идет быстрее, чем мне кажется, да? — хмуро отозвался Рэндалл.       — Я не знаю. Тебя пригрузило, меня разгрузило.       — Повезло.       — Со второго раза получится.       — Приглашаешь продолжить? — удивился он.       — Не сегодня, но можно. Ты же переезжаешь, я и так отвлекла.       — Ничего… Ничего страшного. — Оставленные у двери сумки вернулись в поле зрения только сейчас. — Да, давай как-нибудь потом.       Она глубоко кивнула и наконец развернулась уходить.       — Джули, — позвал Рэндалл. — Спасибо.       Она не обернулась, но забавно склонила голову влево и пожала плечами. Что бы ни значил жест, он вызвал ухмылку. Девчонка была славной. И только благодаря ей сейчас вернулось ощущение, что Рэндалл не один. Ни заверения Мариэль, ни страдальческие сокрушения Бойда — тем более! — не могли значить этого на самом деле. Но и сближаться с Джули было как-то… неправильно. Что подумают люди обычно волновало Рэндалла до смешного мало, но не в этих обстоятельствах. Записывать в приятели юную девушку на добрых десять лет младше него… Подумают лишнего. Он и так не мог назвать себя любимчиком местной публики, а закапывать себя ещё глубже больше не хотелось. Чёртовой стае выгоднее нравиться, чем не нравиться. Даже когда оказался гнушаем, предан и знатно потрёпан. Дважды.       Умозаключение далось до смешного трудно. И разумеется оказалось неприятным: только затеплилось что-то хорошее, так изволь от этого отказаться ради собственного блага. Тебе ведь не привыкать? Справишься, перетерпишь. Это не первоочередная забота. Первоочередной можно было считать сраных жуков, например. Хотя решения этой проблеме будто бы и не было?.. Разве что рос интерес: если наваждение вовремя не отпустит, что из этого выйдет? Провалится обратно в кошмар наяву, на этот раз навсегда? Или станет новой «куклой», обратившись в одного из монстров, чтобы патрулировать ночами улицы и искать развлечений уже себе? Впрочем, иной раз казалось, что все городские — с Рэндаллом в том числе, разумеется, — были куклами и так. Но откуда-то же твари должны были браться…       От колючих мыслей пришлось с трудом, но наконец отмахнуться. Вероятные исходы и самые дикие предположения лучше бы оставить на потом. Или насовсем. Порядка в черепной коробке это не сотворит, только наоборот. Так что пора бы уже сосредоточиться на насущных вещах: дотащить вещи к новому месту ночевки и избегать тесных контактов с Джули. По возможности.       Но сначала добыть-таки сладкого чая.