Последний раз

Часы тикают: тик-так, тик-так. Они показывают семь вечера, за окном уже темно. По руке бежит струйка крови, от локтя к ладони, красная. Кровь красная. Это кровь, и она такая же красная как и Саньлан. Они так похожи. Без крови организм не сможет существовать, Саньлан как кровь, Се Лянь не сможет без него. Работа, дети из приюта, коллеги, которые зовут его выпить, муж. Он устал. Постоянные неудачи, что преследуют его по пятам, то закрытое дело с наркотиками всё ещё мучает его каждую ночь. Ему хочется отдохнуть от всего этого. Забыть, пропасть ненадолго, уснуть, как медведь в спячке. Рука вся красная. Как ему это скрыть? Наверное уже никак, как-то плевать. Се Лянь уже давно не чувствует боли, с первого пореза стало тихо, как в ушах, так и в квартире. Ему не больно, скоро всё пройдет, скоро придет Саньлан, накроет ужин, они сядут за стол и будут как обычно разговаривать. Ничего не изменится. Кап-кап, кап-кап. А это капельки стекают с пальцев. Кап-кап, кап-кап. Нож падает на пол, отскакивает и приземляется в метре от кровати. Се Лянь смотрит в пустоту, не видит ничего перед собой, не моргает. Спускаясь вниз, при-обнимает колени и пачкая белую футболку в крови, он цепляется пальцами за волосы, отдергивая их. Больно. Больно. Но больно не физически. Больно где-то там, в грудной клетке, она разрывается, будто бы бьется в конвульсиях. Дышать больно. Се Лянь задыхается, слёзы, попадая в рот мешаются с соплями. Кашель мешает дышать полным ртом. Кашель меняется на крик, слабый, хриплый крик. Таким его застает Хуа Чэн. Дверь открывается, Се Лянь не слышит, продукты падают на пол со сколом чего-то стеклянного, Се Лянь не слышит. Тяжелые шаги приближаются к нему, Се Лянь поднимает голову. Хуа Чэн падает на колени рядом с Се Лянем. Се Лянь дрожит. — Гэгэ?… Ответа нет, Се Лянь по прежнему задыхается. Кровь уже давно стекла на пол, образовав небольшую лужицу. Слёзы льются как бешеные, не останавливаются, разбиваются об твердую поверхность. Глаза жжет. — Гэгэ! Пожалуйста послушай меня! Он бережно хватает Се Ляня за плечи, встряхивая и беря в руки его лицо, стряхивает каждую слезинку, скатившуюся с его щек. — Попробуй дышать, повторяй за мной! — начиная синхронно повторять дышать за Саньланом и смотря только в глаза Саньлану, он зашелся в сухом кашле. Спазм накрыл Се Ляня, схватившись руками за Хуа Чэна, как за спасательный круг, он начинал дышать. — Саньлан, Саньлан. Прости…прости меня, — зарывшись в красное пальто мужа, взревел Се Лянь. — Прости-прости-прости-прости-прости. — Гэгэ, чш-ш-ш, всё в порядке, всё хорошо, я рядом. Я с тобой, — он вырисовывал круги на спине, успокаивая Се Ляня. — Я не смог, я не сдержался, я слабак. Последний раз. Этого больше не будет, обещаю. Я клянусь. Подняв лицо Се Ляня и вытерев щёки от слез, Хуа Чэн со всей присущей ему серьезностью сказал: — Ты не слабак, не слабый. Очень-очень сильный, храбрый и смелый. Не верь другим, поверь мне. Гэгэ, Се Лянь. Муж мой. Ты мне веришь? Хмыкнув носом и заплакав снова, Се Лянь кивнул. — Верю.