Бессилие

Паника накрывает тебя в самолёте. Вы летите в тур и тебе кажется: ещё секунда — и вас не станет. Взорвётся двигатель, отвалится крыло, провалится пол. Откажет сердце, перестанут работать лёгкие, оторвётся тромб. Ты поворачиваешь голову и впиваешься глазами в Лейна. Секунда, вторая, твоё сердце остановилось бы на третьей, но грудь Лейна приподнимается, и твой выдох теряется в шуме ещё не взорвавшегося двигателя. Больше смерти группы и больше своей смерти тебя пугает смерть Лейна. Когда я успел стать таким скучным, таким загнанным, таким жалким, думаешь ты с тоской о себе прежнем. Прежний ты в каждом новом городе радовался, болтал и пил с местными, жадно коллекционировал новые места, людей и эмоции. Скучный, загнанный, жалкий, новый ты в каждом новом городе оцениваешь больницы, куда Лейн может попасть. Уже пора бы оценивать и морги, но ты боишься: умрёт он — Прежний ты хотел отдать Лейну свою трезвость. Новый ты отдал её, но ничего не изменилось. Пора бы оценивать и морги, и ты хочешь: умрёт он — умрёшь ты. В городе, куда вы летите — и куда ты боишься не долететь, — больница не так далеко от концертной площадки. А значит, когда Лейн опять передознётся, скорая приедет быстро. Быстро довезёт, быстро реанимирует, быстро положит в кровать и воткнёт капельницы в вены. Ты поблагодаришь врачей, призраком вплывёшь в комнату и беззвучно заплачешь. Всматриваясь в то, как поднимается и опускается грудь Лейна под одеялом. Под вами вода. Под вами — километры воды. И если ваш самолёт вспорет воду, а вас чудом не переломит, то вы всё равно захлебнётесь. Ты начинаешь задыхаться уже сейчас. Превентивно. Умереть вместе. Вот бы лучше умереть вместе, всей группой. Это было бы внезапно и трагично. А ожидание стирает трагичность, ты чувствуешь. Ещё немного — и Лейн не сможет гастролировать. И группа превратился в зомби. Все будут ждать её смерти — никакой трагедии, только жалкая рутина. У них, мерзких журналюг, ты их ненавидишь, готов некролог на Лейна. Может, и на тебя, ведь они ненавидят тебя в ответ. Но на Шона с Майком? Внезапно убился на самолёте. Как Бадди Холли. Красиво. А не медленно себя убивал. Как Лейн Стейли. Как Джерри Кантрелл. Мерзко. Уши наполняются невидимой водой. Самолёт трясёт. Ты боишься сделать вдох. Грудь Лейна медленно опускается. Что-то грохает. Ваши чемоданы или двигатель? Ты отстёгиваешь ремень и подсаживаешься к Лейну. Берёшь его руку — холодную, исколотую, — в свои. Лейн открывает глаза. Ты подносишь его руку к губам — горячим, съеденным, — и часто-часто целуешь. Целуешь сучья пальцев, сквозь одежду — ветку предплечья. Лейн закрывает глаза. Если воскреснуть вместе не получилось, может, получится хотя бы вместе умереть. Двигатель не взрывается, не отваливается крыло, не проваливается пол. Сердце и лёгкие продолжают работать, тромб не отрывается. Вы приземляетесь в очередном городе, где после концерта Лейн передознётся. Ты закрываешь глаза. Под твоей ладонью медленно вздымается грудь Лейна.