На связи

      «Извините, я, наверное, пойду».       «Простите, кажется, эта работа мне не подходит».       «Эм, ну, в общем... Тут такое дело... Мне уже предложили кое-что получше...»       И ещё пара-тройка вариантов отказа крутится в голове Юнги, хотя ему очень нужна работа, пусть даже и здесь. Или завтра исполнится ровно полгода, как он буквально прописался за столом милой девушки из центра занятости, которая настолько изучила возможности и перспективы Юнги, что большую часть отведённого времени они просто молчат. Может быть, потому что возможностей и перспектив у Юнги особо не было. Может быть, потому что именно сейчас на рынке труда подходящих предложений просто не имелось. Может быть...       — Итак, Мин Юнги-ши, — ещё раз повторяет... Намджун? Этот человек немного напрягает Юнги своими странными особенностями говорить и двигаться, поэтому у Юнги нет никаких желаний, кроме самого простого: уйти, убежать, никогда не пересекаться. — Автомеханик.       — Автослесарь. — Ладно, если они будут говорить сейчас только о рабочих компетенциях, возможно, Юнги соберётся.       — Разбираетесь в машинах, — у Намджуна ужасно странный голос. Какой-то обволакивающий, глубокий, низкий, хриплый. Ну, знаете, ему бы озвучивать фильмы для взрослых. И смотрит Намджун подавляюще, что, наверное, хорошо для его должности начальника, но слишком некомфортно для того, кто сидит напротив. — Вы можете починить любую машину?       — Ну, да? — Юнги перебирает в голове виды кузовов, типы колёсных формул, двигателей. — Седан, кроссовер, универсал...       — Универсал — это очень хорошо, — Намджун крутит ручку между двух пальцев, Юнги сглатывает. — Расширяет возможности, даёт некий простор, кхм, я не совсем об этом. Знаете, Юнги-ши, есть разные виды машин. Допустим, кофемашины, секс-машины...       — Простите?       — Запросы клиентов могут быть разными. Если ваша должность будет звучать как «специалист по ремонту», а она будет звучать именно так, то звонить станут не только автолюбители, но и условные домохозяйки, у которых перестала включаться стиральная машинка.       Та самая милая девушка из центра занятости нашла для Юнги вакансию в колл-центре. Им требовался кто-то, кто разбирается в ремонте. В каком именно ремонте, составители объявления не уточнили, но, судя по словам Намджуна, в ремонте всего. Раньше Юнги работал в автосервисе неподалёку от дома. Недавно его прикрыли, и Юнги ещё повезло отделаться всего лишь простой потерей работы. Всё его начальство и даже некоторые коллеги сейчас закладывали имущество для уплаты невероятных штрафов и пытались найти хорошего адвоката, чтобы не получить реальный срок.       Их автосервис, помимо стандартной работы по ремонту машин, занимался не совсем легальными заказами. В основном, это были уличные гонщики. Те самые выпендрёжные парни, больные до адреналина, которые гоняют по ночным улицам города на перекроенных ниссанах, субару и тойотах. Так уж вышло, что Юнги был одним из немногих специалистов, способных сделать лучший автомобиль для стритрейсинга практически с нуля. Юнги даже мог переделать чужую работу, если та по каким-то причинам не устраивала заказчика.       Казалось бы, Юнги должен был найти себе новое место в мгновение ока, и ему действительно звонили бывшие клиенты, предлагая стать их постоянным мастером. Обещали заоблачные суммы, лишь бы Юнги работал только на них и не смотрел в сторону потенциальных конкурентов по будущей гонке. Но Юнги понимал, что жить настолько близко к криминалу — не его вариант. Поэтому Юнги удалил все старые номера и пошёл искать работу, как все простые люди.       Кто бы мог подумать, что шиномонтажки, автомастерские и чёртовы СТО настолько держатся за свои коллективы, что им плевать на профессиональные качества Юнги с высокой колокольни. Многие подобные предприятия вообще были частью семейных бизнесов, где работали целыми поколениями. В общем, чаще всего Юнги отправляли восвояси, но всё равно нашлось несколько мест, готовых дать работу. Вот только условия этой работы больше походили на рабство, что совершенно не устраивало Юнги, не настолько отчаявшегося, чтобы браться за первое попавшееся. Но достаточно разочарованного, чтобы переступить порог центра занятости.       Юнги поработал на заправке, где ему кидали оплату из открытого окна прямо на землю. Юнги бессмысленно проторчал на заводе, и ему отказали после испытательного срока, потому что нужного образования Юнги не имел. Юнги пытался устроиться в автосалон, однако с продажами его отношения не сложились. Далее был ряд совершенно не связанных с автомобилями работ, где Юнги не продержался и месяца. И вот, наконец, этот колл-центр.       — Вы мне очень симпатичны, Юнги-ши, — произносит Намджун. — Я уверен, что вы сможете в кратчайшие сроки разобраться с основами ремонта бытовой техники. Сотрудник вроде вас нам действительно нужен, — и тут Намджун вновь делает то, что буквально вынуждает Юнги открыть рот и отказаться от работы, но он старательно сдерживается. Намджун смотрит на него изучающе, будто под микроскопом, практически раздевая. А может и вправду делая это, благо, пока только у себя в голове. — Что вы можете сказать о ваших личных характеристиках?       — На них никто не жаловался... Я ответственно подхожу к делу, нацелен на результат.       — Групповое взаимодействие?       — Какое взаимодействие?       — Я имею в виду умение ладить с коллективом. У нас довольно специфичные сотрудники, Юнги-ши, неординарные. — Учитывая, что набирал их, скорее всего, Намджун, Юнги вообще не удивлён.       — Думаю, сработаемся. Приложу для этого максимум усилий.       Намджун молча двигает к Юнги листок с договором, затем аккуратно кладёт на него свою ручку. Юнги очень внимательно вчитывается в условия, поскольку не уверен, что стоит доверять Намджуну. Ничего необычного и извращённого, стандартные требования, которые вполне можно подписать.       — Что ж, добро пожаловать, Юнги-ши, — удовлетворённо произносит Намджун.       — Ага, спасибо...       — Господин Ким. Обращайтесь ко мне так.       Юнги выдавливает из себя вежливую улыбку, думая, что надо было всё-таки отказаться от контракта.

***

      Вот они все: слева-направо. Те самые специфичные люди, которых Намджун насобирал по всяким объявлениям. Как он успел объяснить Юнги, смысл существования их колл-центра в универсальности проблем, беспокоящих население. Похоже, что население переживает по поводу своего одиночества, засорившихся труб, открытия сезона рыбалки и совместимости с партнёром по натальным картам. И всё это может решить один звонок.       По прошествии двух недель работы в колл-центре Юнги несколько свыкся с особенностями своих коллег, однако те всë равно каждый раз умудряются его удивлять.       Сокджин раздражëнно откидывает мышку на стол, закатывая глаза. Юнги делит с ним один стол и до сих пор не знает, хорошо это или плохо. По образованию Сокджин эколог, и вообще-то ему следовало бы защищать природу от любителей рыбалки, но вместо этого он обсуждает с ними типы приманки и просит записать даты нерестового запрета на будущий год.       В свободное от звонков время Сокджин пропагандирует любовь к азартным играм. Нет, он никого на них не подсаживает, просто сам до безумия азартен, и, если пасьянс на его рабочем столе никак не хочет складываться, эта проблема будет лежать на всëм их офисе. Потому что Сокджин слишком громко выражает своë недовольство и плохо контролирует разочарование.       — Долбаные карты! Сучья дама пик сто процентов лежала в том столбце!       На стол Юнги и Сокджина прилетает скомканная бумажка с соседнего стола. Хосок предупреждающе дëргает бровью, потому что в этом месте нельзя ругаться на карты. Даже на маршрутные.       Хосок — онлайн-гадалка. Среди всех он единственный, кто не только отвечает на телефонные звонки, но и проводит консультации по видеосвязи со своими постоянными клиентами. Обычно он в прямом эфире делает персональные расклады на таро, и для этого ему нужна максимальная тишина и концентрация, что в их офисе просто невозможно. Но Хосок ухитряется приструнить всех до момента своего выхода в эфир, и даже если раздаëтся звонок на другом столе, отвечающий сделает всë возможное, чтобы не мешать тайному процессу гадания. Иначе есть риск нарваться на порчу.       — А что ты предлагаешь мне делать? — возмущëнно спрашивает Сокджин, скидывая мятую бумажку в корзину под стол. — Я почти получил ранг алмазного магистра третьей степени!       — Скачай себе тетрис, — пожимает плечами Хосок и дует на свои только покрашенные ногти.       — О, а я такую игру прикольную нашëл! — восклицает Чонгук, сидя одним бедром на столе Хосока.       Вообще-то у Чонгука есть свой стол прямо у двери. Не самое лучшее место, поскольку дверь всегда перекрывает Чонгука. Поэтому несмотря на все запреты он чаще отирается около Хосока. Тут он общается с коллегами, обедает, решает вопросы клиентов. Можно сказать, живëт.       Кстати, Чонгук сантехник. Юнги сначала не поверил, что парень — между прочим, Чонгук у них самый младший, ему всего-то двадцать пять, — на полном серьëзе отучился на сантехника, хотя мог бы выбрать что-то более привлекательное. Причина выбора ещë сильнее удивила Юнги. Дело в том, что Чонгук посчитал профессию сантехника сексуальной, а ему очень хотелось быть сексуальным, и, в целом, Чонгук несколько помешан на теме секса.       Например, сейчас он рассказывает всем о визуальной новелле. Там он, вернее, его героиня, одновременно крутит роман с вампиром и оборотнем, которые делают с Чонгуком, то есть с его персонажем, просто невероятные вещи в постели.       — Визуальные новеллы придумали для пубертатных девочек, Чонгук, — вздыхает Сокджин.       — А пасьянсы — для таких старпëров, как ты, хён.       — Пасьянсы развивают мозг, а не служат средством для рукоблудия.       — Руко-чего? — не понимает Чонгук.       — Для дрочки, придурок, — раздаëтся со стороны ещë одного стола на отшибе.       Это Чимин. Его роль в колл-центре, возможно, одна из самых полезных. Конечно, советы Чонгука о том, чем лучше прочищать трубы, бесспорно, нужны, но всë же работа сантехника не совсем предназначена для телефонных разговоров. А вот Чимин занимается социально необходимой и самой сложной миссией, Юнги даже сказал бы морально тяжëлой. Чимин целый день отвечает на звонки одиноких людей, которым больше не с кем поделиться своими проблемами или самыми обычными бытовыми ситуациями.       Чимин выслушивает каждую старушку, жалующуюся на своих несносных внуков, которых она видит лишь раз в год, а хотела бы чаще. Чимин интересуется здоровьем всех дедушек, вчера обещавших ему сходить на приëм к врачу. Чимин пытается решить серьëзные проблемы стеснительных старшеклассников, подвергающихся буллингу. В общем, Чимин молодец, и он, вероятно, находится где-то в ранге святых для всех, кто ему звонит.       Вот только если с клиентами Чимин добр, вежлив, аккуратен и мил, то в жизни Юнги не встречал более закрытого, необщительного и даже зачастую грубого человека. Возможно, проблема в том, как сложилась жизнь Чимина. Если верить Сокджину, который якобы знает всë про всех, то до работы в колл-центре Чимин был фотомоделью эротического жанра. Работа совсем не подарок, а для человека с образованием психолога как будто бы вовсе странная. Но Юнги предпочитал в чужую душу не лезть. Впрочем, нередко эти души лезли к нему сами.       — Здравствуйте, вы позвонили в колл-центр «На связи», — идеально отработанной интонацией произносит Сокджин. Так уж вышло, что чаще всего именно он первым снимает трубку, а после уже перебрасывает вызов на кого-то другого. — Чем я могу вам помочь?       Чонгук поднимается со стола Хосока, чтобы отойти к себе, на случай, если вызов переадресуют ему. Однако Сокджин только мученически вздыхает, цокая языком:       — Вы ошиблись номером. Это не «Секс по телефону».       По офису разносится единое осуждение. Дело в том, что служба — Юнги не уверен, что такие вещи описываются именно словом «служба», — в общем, этот пресловутый «Секс по телефону» располагается в офисе на этаж выше. По сути, они тоже колл-центр, и Юнги иногда думает, что Намджун может быть директором обоих.       — У нас в середине номера три-пять, а «Секс по телефону» — это пять-три, — объясняет Сокджин. — Вы звоните туда по четыре раза на неделе, в конце-то концов! До свидания!       Да, не было ни дня, чтобы кто-нибудь не перепутал номера, отличающиеся лишь порядком двух цифр. Самое смешное, что ошибочные звонки всегда доставались именно Сокджину.       — Клянусь, если Намджун не поменяет нам номер, будет сам отвечать на каждый запрос о сексе!       — Вряд ли он сильно расстроится, — хмыкает Юнги. — Нет, мне одному что ли кажется, будто наш Господин Ким вышел со страниц «50 оттенков серого»?       — Тебе не кажется, — отмахивается Сокджин, расправляя полы своего вязаного кардигана. — Намджун до того, как стал директором у нас, работал администратором в БДСМ-отеле.       — А такие бывают? — округляет глаза Чонгук. — Это типа прям как тот замок немецкий, что ли?       — Откуда ты всë про всех знаешь? — в очередной раз удивляется Юнги, пропуская мимо ушей слова Чонгука.       — Мы с Намджуном бывшие одноклассники, — пожимает плечами Сокджин.       Тем временем, Чонгук уже ищет в интернете адреса БДСМ-отелей, но, кажется, цены на их услуги его сильно не устраивают. У Чонгука есть странная особенность все свои эмоции выражать вслух. Первое время Юнги это жутко раздражало, так как он отвлекался и думал, что это что-то важное, но теперь он привык. Чего не скажешь о Сокджине, не могущем пропустить ни единого звука от коллеги.       Их дни тянутся размеренно и одинаково. Юнги это полностью устраивает, ведь после автосервиса с сомнительными заказами и полугодовых попыток прижиться хоть на каком месте, он сильнее всего желал обрести стабильность и некий покой.

***

      На столе Чимина красуется пышный букет из гвоздик Шабо. Ну, так сказал Сокджин, оказывается, разбирающийся не только в рыбалке, но и в цветах. Наверное, для экологии это важно, однако лично для Юнги не говорит ни о чём. Цветы и цветы. Много цветов.       — Дорогой букет, сейчас не сезон, — отмечает Сокджин.       Сам получатель, кажется, не испытывает никакого восторга от неожиданного подарка. Чимин не приносил цветы в офис, они там уже стояли в вазе, когда он пришёл на работу. На тот момент здесь уже сидели Сокджин, Чонгук, и Намджун был в своём кабинете.       — Во дебил, опять записку не оставил, — хмыкает Чонгук, рассматривая букет, который ярким пятном постоянно приковывает к себе глаза. — Может, он писать не умеет?       — Ты купил, что ли? — Чимин отворачивается от букета, поджимая губы.       Он не в первый раз получает букет цветов. Это всегда разные цветы, не несущие в себе никакой информации о том, кто мог их купить и поставить в офисе. Чимин задумчиво рассматривал каждый букет, хмуря брови, а потом обычно убирал его подальше. Юнги видел даже, как Чимин просто выбросил букет в ведро для бумаг, ясно давая понять, что не заинтересован в таких знаках внимания.       — Красная гвоздика на языке цветов означает: «Моё сердце страстно стремится к тебе, я одержим этой любовью», — произносит Хосок. Флориография — ещё одна его специализация, к которой, правда, обращались лишь в стенах этого офиса.       По словам Сокджина, первый букет появился на столе Чимина этой весной. Довольно скромный букет нарванной вручную сирени, сообщающий о появлении первых чувств. Затем был сборный букет из акации, гортензии и мальвы. Увидев этот набор совершенно не сочетаемых между собой цветов, Сокджин предположил, что смысл не в букете как таковом, а в послании, которое он несёт. Тут и вышел на сцену Хосок, объяснивший, что этот букет значит: «Я тайно влюблён в тебя и смею скромно надеяться, что однажды ты ответишь мне. Я довольно амбициозен и не думаю просто так отступать». Следующий букет буквально кричал о том, что тайный поклонник прекрасно осознаёт своё положение и понимает, что его любовь останется безответной, однако он не может перестать восхищаться Чимином.       И вот теперь безответность перерастает в одержимость. На месте Чимина Юнги бы серьёзно задумался и даже начал бы переживать о своей жизни, поскольку если Хосок прав в расшифровках, то отправитель похож на маньяка.       — Да зачем ты их выкидываешь каждый раз? Не жалко? — Сокджин вытаскивает букет из ведра и возвращает в вазу, перемещая на стол к ним с Юнги. — Красивые, дорогие. И вообще, может быть, если ты примешь хоть один букет, этот воздыхатель, наконец, попробует заявить о себе.       — А тебе откуда знать? — с подозрением спрашивает Чимин. — Не ты же купил?       — Где бы мне взять деньги на столько гвоздик не в сезон! Я просто предполагаю. Мне почему-то кажется, что твой тайный поклонник довольно стеснительный.       Из своего кабинета широким шагом выходит Намджун. Всегда, стоит ему появиться в офисе, тут же смолкают все разговоры, а посторонние дела немедленно куда-то улетучиваются. Со стола Хосока пропадают расклады на успешность сегодняшнего дня, Чонгук возвращается на своё место за дверью, Сокджин сворачивает вкладки с пасьянсом и маджонгом. И только ярко-красный букет гвоздик не растворяется в воздухе.       — Очаровательно, — губы Намджуна дёргает лёгкая улыбка. — Но мне показалось, или утром этот букет был на другом столе?       — Чимин, кажется, не слишком любит гвоздики, — отвечает Сокджин, расправляя цветы между собой.       — Даже при всей их необычности? — Намджун невзначай оглядывает помещение. — У нас довольно аскетично. Я посмотрел на эти цветы, и мне в голову пришла замечательная идея сделать наш офис чуть более живым. Чимин-ши, так, какие цветы вам нравятся?       — Смеральдо, — смотрит на начальника, несколько сощурившись, Чимин. — Это мои самые любимые цветы, Господин Ким.       — А у меня, кстати, тигровые лилии, — произносит Чонгук, получая в ответ холодный взгляд Намджуна. — Ну... Мы же офис собираемся украсить, да?       — Да, Чонгук-ши, — кивает Намджун, возвращаясь к двери кабинета. — Юнги-ши, а вы зайдите ко мне после обеда.       Юнги дëргает плечами, прогоняя от себя липкое ощущение после голоса Намджуна. Каждый раз, когда тот обращается к нему напрямую, Юнги не может выбросить из головы непрошенные ассоциации. А теперь ему придëтся как-то выдержать разговор с глазу на глаз. И что, интересно он хочет ему сказать? Юнги надеется, что дело не в ошибочных рекомендациях по починке кассетного магнитофона.       — Вчера в игре я дошëл до очередной постельной сцены, — сообщает Чонгук, стоит двери кабинета начальника закрыться. — Короче, этот вампир водил розой по моему телу. И когда он провëл ею мне между ног, я кончил. В смысле, моя героиня. Правда, она девушка, но я подумал, а вот если реально лепестками роз ласкать...       — Господи, избавь нас от подробностей, меня сейчас стошнит! — не выдерживает Сокджин.       Наверное, неудивительно, почему у Юнги возникают странные ассоциации от вида Намджуна. У них в офисе вопросы, связанные с сексом, поднимаются чаще, чем ошибаются номером люди, действительно желающие секса, пусть и по телефону.       Возможно, Господь существует, ведь сразу после мольбы Сокджина на их офис сваливается огромное количество звонков. В какой-то момент их становится так много, что звонящим приходится ждать в очереди, пока предыдущий абонент не решит свои вопросы.       — Дорогая моя, у него асцендент в тельце, естественно, он не понимает твоих намëков, — говорит Хосок, утвердительно кивая. — Я же высылал тебе натальную карту позавчера. О, милая, только не волнуйся! Вообще-то, у него стрелец в седьмом доме, поэтому ничего не потеряно.       — Нет, господин Ли, для мягкого грунта лучше выбрать плоское грузило, — Сокджин крутит колëсико мышки, листая страницу интернет-магазина, проверяя наличие необходимого грузила для господина Ли. — Да, вам сказать адрес? Записывайте...       — Поздравляю, госпожа Мун! Так что ваша азалия? Вы так переживали за неё, — с искренней радостью в голосе и совершенно не заинтересованным лицом спрашивает Чимин, закинув ноги на стол. Он уже третий час слушает про то, как госпожа Мун пересаживала все свои двадцать семь горшков с цветами. Скорее всего, после сегодняшнего дня Чимин вообще ненавидит цветы.       Юнги вешает трубку после разговора с мужчиной, которому посоветовал сменить бензин. Это уже шестой подряд звонок, будто сегодня в городе у всех разом забарахлили машины. Не успевая выдохнуть, Юнги вынужден снова взять в руки разрывающийся телефон.       — Колл-центр «На связи», добрый день, — вздыхает Юнги. На последнем собрании Намджун просил их быть более жизнерадостными, и Юнги выжимает из себя последнее. — Нет, это не «Секс по телефону», вы ошиблись номером...       — Юнги-хëн, — шëпотом обращается к нему Чонгук, заставляя вздрогнуть. Юнги не заметил, как тот оказался прямо за его стулом. — Дай мне?       — Чего тебе дать? — не понимает Юнги.       — Ну, этого, которому секс нужен. Пожалуйста, — Чонгук складывает ладони вместе и умоляюще выкатывает глаза. — Я всегда хотел попробовать это.       — Хотя, знаете, — Юнги думает, что пора предпринимать какие-то более решительные меры для борьбы с людьми, не способными запомнить комбинацию цифр, потому что кровь, вероятно, поступает не в мозг, а куда пониже. — Я сейчас перекину вас на нашего сотрудника, он разберëтся с вашим вопросом.       Чонгук сияет счастьем, получая желанный вызов. Сокджин толкает Юнги локтем, без звука спрашивая, зачем он это сделал.       — Да ладно тебе, пусть поразвлекается, — хмыкает Юнги. — Может, хоть после этого нам перестанут звонить всякие извращенцы.       Так сильно Юнги ещë не ошибался.       Чонгук ужасен. Просто невыносимо ужасен, но звонков будто бы становится только больше. Юнги хотел бы знать, на чём именно специализируется этот «Секс по телефону» этажом выше. Ему казалось, что туда должны звонить неудовлетворённые мужчины средних лет, лишь бы с ними фигурально провела время молоденькая симпатичная девушка со сладким голосом. Однако Чонгук вообще нисколько не тянет на молоденькую девушку, ещё и орёт, изображая стоны, так, будто его пытают.       — Ты в жизни такой же громкий? — раздражённо спрашивает Чимин, морщась. — Неудивительно, почему тебе никто не даёт, придурок.       — И правда, сбавь децибелы, — кивает Юнги, которому стенания Чонгука заглушали человека на другом конце связи. Юнги минуты три пытался понять, про какую шиншиллу ему рассказывают, пока, наконец, Чонгук не замолк, и абонент со всей своей еле слышной интонацией не произнёс, что ему нужна помощь с пробитой шиной.       — А ему нравится, — фыркает Чонгук, указывая на трубку телефона, после чего вновь принимается стонать.       Юнги поворачивается к Сокджину, ожидая, что тот выскажется, потому что всю неделю с момента, как на ошибочные звонки о «Сексе по телефону» стал отвечать Чонгук, Сокджин молчит, будто набрал в рот воды. Сейчас он тоже упорно смотрит в экран компьютера, механически передвигая мышкой карты в пасьянсе. После очередного щелчка на экране появляется уведомление, что Сокджин потерпел тринадцатое поражение подряд, поэтому его рейтинг в алмазной лиге магистров будет снижен. Юнги отодвигается, ожидая, что Сокджин сейчас сильно расстроится, но он не выражает никаких эмоций, только начинает новую партию.       Юнги пожимает плечами, немного удивляясь, но ни о чём не спрашивая. Чонгук уже почти задыхается, сидя на столе Хосока, который, возможно, делает расклад, когда же Чонгук уймётся. В этот момент раздаётся телефонный звонок.       — Здравствуйте, вы позвонили в колл-центр «На связи», — Юнги подавляет зевок.       Вчера вместо заслуженных выходных он корячился на заднем дворе дома Намджуна по его личной просьбе. В тот день, когда Намджун попросил зайти к нему в кабинет, он поинтересовался, не мог бы Юнги на днях посмотреть его машину, которая несколько пострадала при последнем использовании. Намджун обещал заплатить.       К слову, у Намджуна было две машины. Спортивный ягуар, на котором он ездил на работу, и раритетный форд мустанг, с которым, в общем-то, и случилось то, что Юнги должен был починить. Когда Юнги увидел это, то лишь присвистнул. Намджун отказался отвечать на вопрос, чем надо было заниматься в форде, чтобы привести его в такое состояние. Он ограничился какими-то расплывчатыми фразами, мол, он не при делах и уже поговорил с тем человеком, которому одалживал машину.       В целом, Юнги мог отказаться несмотря на деньги, предложенные Намджуном за починку его драгоценного автомобиля. Вот только если бы у Юнги имелись альтернативные варианты проведения досуга, на что Намджун ему намекнул, спросив о свободном времени. У Юнги больше не было нелегальных заказов, на гонки в качестве зрителя его теперь не приглашали, каких-то хобби Юнги за всю жизнь себе не нашёл, и людей, на которых Юнги мог потратить свободное время, тоже рядом не было.       — Алло. Это «Секс по телефону», — отвечает чей-то низкий голос.       — Нет, вы ошиблись. У «Секса по телефону» другой номер, — Юнги смотрит на Чонгука и думает, что ни он, ни коллеги не выдержат второй заход подряд.       — О, я-то как раз не ошибся. Это ты ошибся, когда решил забрать у меня работу.       — Простите? — хмурится Юнги.       — Это я «Секс по телефону», тупица. Ты забрал моих клиентов. И если ты думал, что я не узнаю...       — Слушай, чувак, я лично у тебя ничего не забирал, — фыркает Юнги. — Заканчивай со своими розыгрышами. Как будто в «Сексе по телефону» работают парни! Давай, пока, — Юнги вешает трубку. — Представляете, придурок какой-то утверждает, что работает в «Сексе по телефону», и мы ему типа мешаем. Клиентов переманиваем.       Юнги усмехается, вставая со стула. Время к обеду, и он как раз собирается погреть себе в микроволновке контейнер с едой. Сняв крышку, Юнги делает шаг в сторону стола, но в этот момент входная дверь офиса распахивается, толкая Юнги в сторону. Лишь в последний момент он успевает прижать к себе контейнер, чтобы спасти обед.       В помещение влетает незнакомый парень, и вместе с ним появляется приятный сладковатый запах парфюма. Ни здороваясь, ни задерживая внимание на ком-то из работников офиса, парень движется прямо к кабинету Намджуна.       — Ким, мать твою, Намджун, ты совсем охренел?! — с порога выкрикивает парень, захлопывая дверь кабинета с такой силой, что у Хосока слетают со стола разложенные карты.       — А у нас хорошая звукоизоляция, — отмечает Чонгук чуть после.       С тех пор, как незнакомый парень внёсся в кабинет Намджуна, прошло больше получаса, но ни одного выкрика никто так и не услышал. Любопытный Чонгук, которому вечно больше всех надо, даже стоял прямо под дверью, надеясь подслушать обрывки фраз, однако усилия оказались напрасными. Зато теперь вполне понятно, почему на фальшивые и ужасно громкие стоны Чонгука Намджун ни разу не показался, хотя мог бы прикрыть их лавочку по борьбе с ошибочными звонками гораздо раньше.       — Я проверил ваши гороскопы, сделал расклад на день и могу с уверенностью заявить, что мы в дерьме, — нервно улыбнувшись, сообщает Хосок. — Но если вас это успокоит, то хуже, чем Чонгуку, нам не будет.       — А чё я сразу?!       Дверь кабинета Намджуна открывается вполне спокойно, и оттуда выходит незнакомый парень. Он будто хочет что-то сказать, но вместо этого только ребром ладони чуть приподнимает свою чёлку. Плавно разворачивается, окидывая взглядом стол Сокджина и Юнги, обращаясь к последнему.       — Прости, что ударил дверью. Вспылил немного, — а потом он поднимает глаза на сидящего по привычке Чонгука, и Юнги буквально видит, как меняется лицо незнакомца. — Бездарность неумелая, — цедит он сквозь зубы, и Юнги передёргивает от дьяволов, пляшущих в глазах парня.       Таких красивых Юнги ещё не видел.       Не дьяволов, конечно. Парней. Сладковатый запах парфюма вновь окутывает его, въедаясь в память, и Юнги не может оторваться, пока незнакомец не скрывается за дверью их офиса. Впрочем, почему незнакомец? Юнги ясно услышал, как Сокджин поздоровался с ним, назвав дружелюбным «Тэхён-и».       — Ты его знаешь? Кто это? — тут же разворачивается к соседу Юнги.       — Ким Тэхён. Он как раз из «Секса по телефону», и он ещё...       — Так, — не даёт договорить Сокджину вышедший из кабинета Намджун. — Быстро встали и зашли на серьёзный разговор.       — В-все? — переспрашивает Чонгук.       На глупые вопросы Намджун не считает нужным отвечать. Следующие сорок минут кажутся всем худшим кошмаром наяву, хотя, конечно, как и предсказывал Хосок, хуже, чем Чонгуку, никому не приходится. Намджун своим стальным голосом, сравнимым с ударами кулака или заколачиванием гвоздей в крышку гроба, оглашает размер штрафов, которые вычтет из зарплаты каждого.       — А мы здесь при чём? — смело интересуется Чимин, складывая руки на груди. — Позорил всех Чонгук, а платить я должен?       — А при том, Чимин-ши, — Намджун наклоняется к нему так близко, что Чимину приходится чуть отклониться. — Вместо того, чтобы прекратить это безобразие, вы только смотрели и комментировали. У каждого свои предпочтения, но вуайеризмом занимайтесь дома, а не на работе.       — Чем заниматься дома, я решу сам, Господин Ким. Без вашего непосредственного участия в моих занятиях, — последнее предложение Чимин произносит вкрадчивым шёпотом, смотря прямо в глаза начальника. Намджун выдерживает этот взгляд, после чего тут же перекидывает внимание на Чонгука, объявляя, что размер его штрафа составит полторы зарплаты, потому что именно столько ущерба принесла его «подработка».       — Но... Но! — пытается подобрать слова Чонгук. — Мне же за квартиру платить надо в конце месяца.       — В самом деле, Намджун, ты парня хочешь без крыши над головой оставить? — неожиданно включается Сокджин.       Однако настроение Намджуна настолько мрачное, что слова кого бы то ни было для него сейчас не имеют никакого значения. Он еле сдержался от желания уволить к чёрту Чонгука и, может быть, ещё одного за компанию, но быстро сообразил, что такие меры излишни. Вместо этого Намджун резко отмахивается и от Сокджина, и от Чонгука, у которого глаза на мокром месте, требуя, чтобы все немедленно покинули его кабинет.       До конца дня Чонгук сокрушается о собственном будущем, шмыгает носом, утирает рукавом сопли, и всё это несправедливое завершение дурацкого предложения Юнги могло бы затронуть его самого сильнее, если бы перед его глазами не стоял тот самый парень из «Секса по телефону» по имени Ким Тэхён.

***

      Юнги стоит перед входом в офисное здание, вжимаясь спиной в стену под козырьком, с которого капает после недавнего дождя. У него перекур, а заодно отдых от стабильного утреннего безумия, устроенного Чонгуком.       Если Юнги правильно понял, то Чонгук был вынужден съехать из квартиры и, пока он не нашёл себе новую, не придумал ничего лучше, чем просто переехать в офис. Теперь он в нём спал, ел, гладил шмотки, занимался спортом и работал, разумеется. Намджун то ли не видел, то ли не хотел видеть всего этого, возможно, считая, что беспорядок делает их помещение живее. Впрочем, Намджун сам на себя перестал быть похожим. Юнги продолжал на выходных копаться в его форде, а Намджун, периодически появляясь в гараже, либо молча бродил из угла в угол, либо задавал очень странные вопросы. Например, не знает ли Юнги, где достать не существующие в природе цветы смеральдо.       Юнги докуривает сигарету, когда замечает его. Ким Тэхён, работник «Секса по телефону» этажом выше, неспешно идёт по улице. У него накинутое на плечи длинное коричневое пальто, в одной руке зонт-трость, в другой — бумажный стакан с кофе. Ким Тэхён выглядит, как персонаж с тех самых картинок из пинтереста, которые выпадают при поиске слова «эстетика». Он — сама элегантность, плавность, утончённость...       Юнги так и не спросил у Сокджина про него. Сначала выговор от Намджуна, потом трагедия Чонгука, потом снова Намджун со своим фордом. Подумать только, с момента первой и единственной встречи с Ким Тэхёном прошёл целый месяц, и весь этот месяц в голове Юнги неизменно всплывал его образ, сопровождавший всю палитру вопросов от пленительно-фантазийных «Интересно, как его занесло в «Секс по телефону?» до обескураживающе-задумчивых «Почему меня вообще это волнует?»       У Ким Тэхёна заняты обе руки, и, конечно, только лишь поэтому Юнги придерживает ему дверь. А потом они вместе заходят в лифт. Спасибо тому человеку, кто придумал делать в лифте зеркальные стены. Юнги необязательно пугающе пялиться на человека рядом, он может спокойно делать вид, что рассматривает кнопки этажей. Юнги лишний раз убеждается в том, что никогда ещё не видел таких красивых парней.       К себе в офис он заходит в странном состоянии потрясения, когда всё происходящее вокруг остаётся незамеченным. Юнги садится на стул, замершим взглядом гипнотизируя собственный стол. Ким Тэхён, запах его парфюма, кофе из стакана, дождя с улицы...       — Чонгук, что ты, чёрт возьми, делаешь? — спрашивает Сокджин, видя, как прямо за его спиной Чонгук решает сделать несколько отжиманий. До этого он приседал в проёме между столами.       — Держу себя в форме. Вдруг мы с тобой, хён, захотим заняться сексом, а я не готов?       — С какой радости я должен захотеть заниматься с тобой сексом?       — Ну, смотри, — Чонгук садится на колени и принимается загибать пальцы. — Я позову тебя на свидание, но не скажу, что это свидание. Так, решу тебя проводить до метро, но по пути предложу сходить в кино. Ты согласишься, потому что тебе всё равно нечем заняться вечером пятницы, и мы пойдём на самую популярную мелодраму вечера. Там, естественно, не будет свободных мест, только два с краю на последнем ряду. Пока ты будешь смотреть всякие сопли на экране, я ненавязчиво возьму тебя за руку. Ты сделаешь вид, что не заметил, или действительно не заметишь. После кино я всё же провожу тебя до метро, но будет достаточно поздно, чтобы возвращаться в офис, поэтому ты решишь отблагодарить меня и позовёшь к себе. А потом мы займёмся сексом.       — Насколько надо быть придурком, чтобы рассказать весь свой план и надеяться, что он теперь сработает? — фыркает Чимин.       — Я, в отличие от некоторых, не включаю режим токсичной суки, когда ко мне проявляют интерес.       — Потому что к тебе не проявляют интерес, придурок.       — А вот и неправда, — самоуверенно заявляет Чонгук. — Мне Хосоки-хён вчера расклад на личную жизнь делал. И, чтоб ты знал, среди моего ближайшего окружения есть человек, который в меня влюблён и скрывает это. А моё ближайшее окружение — это вы. Но Хосоку нельзя влюбляться до тридцати, иначе он потеряет свой гадальный дар. Ты точно мимо, как и Господин Ким. Остаются только Сокджин-хён и Юнги-хён.       — Ну и почему ты не рассматриваешь Юнги? — спрашивает Сокджин, одёргивая рукава кардигана.       — Потому что Юнги-хён очевидно не заинтересован в отношениях вообще. Он асексуален.       — Чё ты несёшь? — Юнги выходит из своего транса. Образ Ким Тэхёна лопается, словно мыльный пузырь, превращаясь в неровный узор якобы дерева на столешнице.       — Хён, но ты ведь единственный из всех тут, кто ни разу не реагировал на мои бесконечные обсуждения секса. Следовательно, тебе всё равно, тебя это не интересует. А ещё мы никогда не слышали о твоей личной жизни.       Справедливости ради, ни о чьей личной жизни, кроме личных фантазий Чонгука, никто не слышал. Во всяком случае, с тех пор, как Юнги стал работать в колл-центре, он не припомнит, чтобы Сокджин или хотя бы Чимин упоминали свои отношения и их наличие. Впрочем, Чимину кто-то тайно дарил цветы. Наверное, это можно засчитать за негласное проявление личной жизни.       — Окей, Чонгук, у меня была девушка, — Юнги хлопает себя по коленям. — Мы с ней встречались почти пять лет, жили вместе, да и до сих пор живём, просто уже не встречаемся.       — А зачем тогда живёте? — удивляется Сокджин.       — Потому что это удобно. Мы сейчас лучшие друзья, и у нас всё отлично.       — А секс по дружбе у вас есть? — Чонгук заинтересованно двигается ближе.       — Иди на хер, Чонгук. У неё есть парень. Или кандидат в парни, я не уточнял.       — А у тебя? — Чимин складывает руки в замок и упирает в них подбородок.       — А у меня и так всё прекрасно.       Чонгук фыркает, бубня себе под нос что-то вроде: «Ну, я же говорил, асексуал». Зато теперь ни он, ни кто-нибудь другой не станут лезть к Юнги с такими вопросами. Вообще-то, к своей личной жизни Юнги относится очень просто. Он не испытывает никакой неловкости, говоря о ней, потому что не считает это чем-то сакральным. После пяти лет отношений с Бёль особенно.       Единственное, в чём, возможно, Чонгук прав, так это в отсутствии у Юнги отношений после Бёль. Заводить что-то длительное было проблематично, да и не с кем, а секс на одну ночь Юнги вполне устраивал. В основном, кстати, это были те самые выпендрёжные парни с гонок, которые считали себя достаточно смелыми, чтобы лезть во всё неизведанное. Или случайные девушки на тех же гонках, которые охотно верили в крутость Юнги.       Ким Тэхён — первый после Бёль, к кому Юнги испытывает интерес дольше недели. Если честно, Юнги буквально зациклен на Ким Тэхёне, потому что в любую свободную минуту вспоминает про него, хотя их встречи ограничиваются считанными минутами, где со стороны Юнги не было произнесено ни слова. Просто он даже не знает, о чём говорить с Ким Тэхёном.       — Секрет, значит, да? — Юнги вертит головой в разные стороны, когда из его ладони самым наглым образом выдёргивают пачку сигарет. — Ягодные есть?       — Не знаю, — растерянно произносит Юнги, видя как Ким Тэхён перебирает пальцами оставшиеся сигареты. — Там же не понятно, пока не попробуешь.       — Получается, мне придётся попробовать все? — он дёргает бровью вверх и улыбается на сторону. — Ты, — Тэхён указывает на Юнги пальцем, — я где-то тебя уже видел.       — Я работаю в колл-центре этажом ниже.       — Да, точно-точно, — но по интонации Тэхëна вполне очевидно, что ни чёрта он не помнит.       — Это не мои сигареты, поэтому... — Юнги видит, как Тэхëн вытряхивает себе на ладонь все, пристально осматривая.       — А я уж начал переживать, что такие парни, как ты, вдруг начали курить женские. Твоей девушки? — на губах Тэхëна расплывается ухмылка.       — Моей подруги.       — Общительный, значит? Как насчёт завести новое знакомство? Я, конечно, не смогу дать тебе сигареты, но что-то другое — очень легко.       В голове у Юнги не возникает ни одной приличной мысли от этих слов. То ли он надышался одного воздуха с Чонгуком, то ли дело в самом Тэхëне. В том, что Юнги о нëм знает и заранее приписывает.       — Извини, — качает головой Тэхëн, протягивая пачку обратно, но всë равно забирая одну из сигарет. — Ты даже не знаешь моего имени, а я наговорил тебе всякого. Один близкий мне человек сказал как-то, что, будь его воля, он бы связал меня и вставил в рот кляп. Кстати, удивительно, почему он не сделал этого, у нас же дома всë есть.       Юнги мысленно просит себя не задумываться. Кажется, Тэхëн из тех, у кого надо всë сказанное делить пополам. А ещë он работает в «Сексе по телефону», было бы странно, если бы они сейчас обсуждали высокую поэзию.       Они условно знакомятся. Во всяком случае, жмут друг другу руки, и Тэхëн просит Юнги выходить курить в это время теперь всегда, чтобы и он мог присоединиться. Кстати, у него приятный низкий голос, и он всë ещë красивый, как дьявол. И парфюм у него приятный, хотя уже не тот сладковатый, въевшийся в память Юнги с их первой встречи.

***

      — Чимин, ты же работал в порно-журнале? — ненавязчиво спрашивает Юнги, во время обеденного перерыва подходя к столу коллеги.       Как всегда, ноги Чимина закинуты на стол, и его нисколько не беспокоят правила приличия. Чимин нехотя отрывает взгляд от телефона, словно давая Юнги шанс убраться подальше.       — В эротическом журнале.       — А есть разница? — Чимин открывает рот, но Юнги выставляет вперëд ладонь. — Хорошо-хорошо, я не потому спрашиваю. Просто... Почему ты с дипломом психолога пошëл туда?       — А почему, по-твоему, люди начинают торговать своим телом? Это деньги. Чтобы быть психологом, мало иметь диплом. А чтобы раздеваться на камеру, можно даже школу не заканчивать.       — Значит, в «Сексе по телефону» много платят?       — Явно больше, чем здесь. Хотя туда могут идти работать всякие извращенцы типа вот этого, — Чимин кивком указывает на Чонгука. — Ты что, хочешь уйти к ним?       — Нет. Просто стало интересно.       Юнги обсуждал это вчера с Бëль. Почему Тэхëн, красивый парень, вдруг решил выбрать себе такую работу? Удивительно, что его, всё ещё парня, туда вообще взяли. Хотя именно за эту экзотичность могли платить больше.       Несмотря на то, что предложение Тэхëна о совместном перекуре явно было больше шуткой, Юнги всë равно стал выходить на улицу в определëнное время. Иногда ему действительно удавалось столкнуться с Тэхëном. Тот появлялся, будто из ниоткуда, окутывал своим голосом и парфюмом, говорил очень двусмысленные вещи, но не заводил разговоров, которые могли бы как-то помочь сближению. Тэхëн не пытался узнать о Юнги больше, Юнги боялся спрашивать у Тэхëна о личном.       Наверное, ему не должно быть никакого дела, но глупо отрицать, что Тэхён ему нравился. Как парень, как потенциальный партнëр. И Юнги не мог быть спокоен, пока Тэхëн оставался для него загадкой.       В начале ноября Юнги зачем-то приезжает до открытия офиса и бессмысленно топчется у его дверей, пытаясь засунуть нос поглубже в ворот куртки от ветра. На самом деле, выбора у Юнги не было — парень Бëль остался у них на ночь, и Юнги просто не мог мельтешить перед ними всë утро. Впервые Юнги задумался о том, что жить с Бëль может быть неудобно.       Ягуар Намджуна подъезжает к зданию офиса через минут пять, когда Юнги уже начинает отсчитывать мгновения до открытия кафе через дорогу. Но первым из машины выходит вовсе не Намджун, а Тэхëн. Сердце Юнги пропускает удар и падает куда-то в кучу мокрых листьев под ногами.       Можно было догадаться, что у парня вроде Тэхëна обязательно кто-то есть. И вполне ожидаемо, что этот кто-то — Намджун. В тот раз Тэхëн влетал к нему в кабинет без каких-либо официальных жестов, что уже указывает на их знакомство. А ещë Намджун вполне похож на тот тип мужчин, которые интересны Тэхëну. Юнги же знает интересы Тэхëна, как свои собственные, исключительно по его внешним данным!       Тягаться с Намджуном — идея такая же идиотская, как попытаться заставить Чонгука не говорить о сексе хотя бы десять минут. Юнги отворачивается, когда Намджун и Тэхëн подходят к дверям офиса, чтобы не заметили. Его и не замечают. Его, похоже, вообще особо не замечали.       Весь день Юнги сам не свой. Он неприветлив с клиентами, отвечает односложно на вопросы, которые явно требуют пояснений, и на бесконечную болтовню коллег реагирует с раздражением.       Юнги даже не замечает, что на столе Чимина стоит новый букет. Цветы в нëм странные, голубые, сделанные из каких-то дорогих поделочных материалов и настолько качественно, что не отличить от живых. Если бы только живые цветы смеральдо действительно существовали.       — Если вдруг позвонит кто-то из моих, — Чимин поднимается со своего места, поправляя рубашку, — скажите, чтобы перезвонили через час. Лучше через два.       — В смысле? — не понимает Чонгук, но ответа ему не дают. Чимин просто заходит в кабинет Намджуна, и вскоре замок в двери щëлкает. — О, ну, замечательно просто! Нашли место и время!       — Может, они просто поговорят, — предполагает Сокджин.       — Два часа за закрытыми дверями? Хëн, не будь наивным, тебе же так много лет.       — Вот мудак, — сквозь зубы выдыхает Юнги.       — Кто? — хлопает глазами Сокджин.       — Наш Господин, мать его, Ким. Днëм с Чимином, вечером с Тэхëном.       Чонгук с Сокджином переглядываются, будто Юнги сказал какую-то глупость.       — При чëм здесь Тэхëн? — спрашивает Сокджин, и Юнги рассказывает ему, как они вместе приехали на работу. — Ну, так, они же с Намджуном братья. Почему бы им не ездить вместе на работу?       — Как братья?       — Намджун — старший, Тэхëн — младший, — пожимает плечами Сокджин. — Ты думаешь, почему я его просто по имени зову? Я Тэхëн-и знаю с вот такого возраста, — Сокджин показывает ладонью небольшое расстояние от пола. — А-а-а, так вот, почему ты с утра такой поникший, Юнги! Ты что, влюбился в Тэхëна?       Юнги пытается отмахнуться, но на душе становится немного легче. С другой стороны, зная, что Намджун — ближайший родственник Тэхёна, сильно легче быть не может.       — А вот Тэхён этот точно мудак, — уверенно заявляет Чонгук и в подтверждение своих слов несколько раз кивает. — Ты бы, хён, лучше с ним не связывался.       — Не обращай внимание, — качает головой Сокджин. — Просто в том году Чонгук пытался подкатить к Тэхёну, но оказался не по вкусу. Чонгук у нас упорный, и, если ему сказать «нет», он только сильнее начнёт пытаться. В общем, это было весело.       Кажется, Чонгуку было отнюдь не весело, что он и начинает тут же доказывать. Довольно громко и с широкими жестами, из-за которых Хосоку приходится отклониться чуть в сторону, чтобы не прилетело по голове. Согласно опыту Чонгука, Тэхён действительно какой-то грубый и заносчивый, считающий себя королём мира и думающий, что все от него без ума.       В целом, Юнги уже был без ума. Стоило Тэхёну только появиться в поле зрения, как Юнги не мог больше смотреть ни на что другое и думать о чём-то постороннем тоже. Слова Чонгука идут вразрез с теми представлениями, которые Юнги сам себе надумал, и это немного настораживает. А вдруг Юнги тоже не придётся по вкусу? А вдруг Тэхён действительно жестокий, и Юнги нужен ему лишь ради бесплатных сигарет? А вдруг у Тэхёна всё же есть кто-то другой, кого Юнги просто не знает?       — Прекрати, Чонгук, — строго прерывает Сокджин. — Ты просто обижен на Тэхёна и теперь готов приписать ему любой смертный грех.       — Да он сам как смертный грех!       Юнги даже не может этого отрицать.       — Эй, хочешь я сделаю тебе расклад на будущее? — Хосок осторожно дотрагивается до пальцев Юнги своими. — Можно даже на конкретно ваше с Тэхёном будущее. Мои расклады всегда сбываются, даю полную гарантию.       Юнги соглашается, хотя он никогда не верил в эти полумагические штуки. До встречи с Тэхёном он не верил и в то, что существуют сошедшие на землю дьяволы, а у Хосока действительно не было проколов. Как-никак, он свято хранит чистоту в сердце до тридцати лет.       Пока Хосок проводит свои ритуалы, заставляя Юнги концентрироваться на образе Тэхёна, что сделать легко, и сдвигать карты левой рукой от себя, Сокджин продолжает гневным шёпотом высказывать Чонгуку своё недовольство. Он отчитывает его, словно ребёнка, Чонгук обижается, выпячивает губу, щурит глаза и заявляет, что не поедет с Сокджином домой на метро, а сядет на автобус и будет ехать полночи, лишь бы рядом с ним не находиться.       Да, кстати, Чонгук переехал к Сокджину. Между прочим, тоже не без участия Хосока и его карт, которые показали, что скоро Чонгука ждут большие перемены в личной жизни. В общем, Сокджину надоело наблюдать за тем, как Чонгук спит в офисе, и он пошёл к Намджуну, требуя, чтобы тот отменил свои штрафы. Намджун, будучи в ужасном расположении духа из-за всего подряд, ответил что-то из серии: «Если так переживаешь за Чонгука, забери его к себе». И Сокджин действительно забрал. Правда, вместо ежедневного секса с обожаемым хёном Чонгук получил кучу домашних обязанностей, спальное место в гостиной и полное отрицание Сокджином факта, что пустил Чонгука к себе в дом из личных побуждений.       Короче, гадание Хосока сошлось. Это единственное, что было нужно Юнги от всей эпопеи. Это укрепляет его веру в слова Хосока, который как-то слишком сосредоточенно смотрит на раскрытые карты.       — Две новости, — сообщает Хосок. Сокджин с Чонгуком заканчивают пререкаться, переключая своё внимание. — Хорошая: скорее всего, с Тэхёном у тебя сложится. Плохая: это будет очень недолго.       — А я говорил, что он мудак! — поднимает указательный палец Чонгук.       — Но, Юнги, пойми, карты — штука такая, что показывают лишь ситуацию на данный момент. Любое твоё решение может всё изменить. Поэтому не зацикливайся на плохом, но и будь внимательнее с хорошим.       Звонок телефона заставляет всех вздрогнуть и вернуться к реальности, где рабочий день в самом разгаре и нужно слушать проблемы людей, которым дела нет до душевного смятения Юнги. Сокджин поднимает трубку, как обычно оказываясь ближе всех.       — М-м, ладно, сейчас. Юнги, это тебя, — он передаëт ему телефон.       — Добрый день, вы позвонили... — начинает Юнги заученную фразу.       — Я знаю, куда я позвонил, — весело произносит Тэхён, и глаза Юнги расширяются в удивлении. — Что ты делаешь в эти выходные? У меня есть отличное предложение покататься на дорогой старой машине. Ты же любишь машины?       Юнги понимает, что речь скорее всего о форде, который он недавно закончил ремонтировать. Намджун сказал, что больше никогда не позволит никому им воспользоваться, поскольку ещё раз пережить катастрофический вид раритетного автомобиля просто не сможет.       — Да, но зачем? — задаёт Юнги самый глупый вопрос на свете.       — Не хочешь кататься, просто приходи в гости. Записывай адрес...       — Это туда, где верёвки и кляп? — Юнги усмехается нервно, чувствуя странное волнение. Его пытаются пригласить на свидание или это просто очередное двусмысленное выражение Тэхёна без капли серьёзности?       — А твои вкусы специфичны. Нет, я только «за», но всё-таки думал начать с чего-то более классического. Мне нравятся долгие прелюдии.       Сокджин, Чонгук и Хосок синхронно поднимают брови, прекрасно слыша, что говорит Юнги, и видя, как он напряжëнно соображает.       — Я пока не уверен, — осторожно начинает Юнги. — Выходные ещë не скоро, может, у меня появятся планы... И... Только не думай, что я не хочу с тобой увидеться не на работе.       — Ага, вообще ни разу не подумал, — хмыкает Тэхëн. — Может, тогда хотя бы дашь мне свой номер? Это очень неудобно, общаться с тобой только раз в день по воле случая.       Значит, Тэхëн хочет с ним общаться. По крайней мере, это говорит о каком-то интересе. Юнги цепляется за эту мысль, когда диктует свой номер.       В выходные Юнги никуда не выходит. Он сидит в их с Бëль квартире, выслушивая, какой же он дурак, что отказался от свидания с парнем, на котором буквально повернулся. Юнги не отказывался, просто предложил Тэхëну встретиться в другой раз. Возможно, когда Юнги перестанут одолевать сомнения.       Следующая неделя знаменует конец месяца, и Намджун устраивает короткое собрание, где сообщает, что их всех ждëт новогодний корпоратив. Будет не только их колл-центр, но и коллеги с верхнего этажа, а также люди из интернет-магазина в соседнем кабинете. Для Юнги это всë значит лишь присутствие Тэхëна на празднике. Если, конечно, его интересуют такие мероприятия.       Все достаточно воодушевлены новостью, потому что им впервые светит корпоратив. Обычно конец года они встречали у себя дома, хотя во всех приличных компаниях принято организовывать праздник для сотрудников.       В жизни Юнги корпоративов тоже никогда не было.

***

      Корпоратив как корпоратив. Ничего необычного. Примерно это Юнги и представлял, слыша рассказы Бëль и других знакомых. Много еды, алкоголя, слишком весëлых людей, и кто-то к кому-то клеится.       Например, к Намджуну пытаются подойти все девушки из «Секса по телефону». Теперь Юнги точно знает, что Тэхëн там единственный парень. Намджун пытается быть вежливым и располагающим, насколько его манера общаться это позволяет, но стоит девушкам хоть немного перейти границы, рядом с Намджуном тут же появляется Чимин. И Чимин не собирается быть вежливым и дружелюбным, он ужасно ревнив и всем своим видом показывает, что ни у кого нет шансов заполучить внимание Намджуна.       Юнги выпивает пару бокалов шампанского, несколько раз чокается с Чонгуком, который навеселе едва ли не с первых минут вечера. Чонгук носится по помещению ресторана, постоянно заводя разговоры, прерывается на танцы, на новую порцию выпивки и всë пытается незаметно докопаться до Сокджина. Тот, кстати, тоже близок к состоянию, когда легко согласиться даже на подкаты Чонгука.       — Разочаровывающе скучно. — Вздох касается уха Юнги, опаляя. Тэхëн кладëт ладонь ему на плечо, обходя вокруг.       — А что для тебя было бы весело?       — Пожалуй, оргия. — Юнги беззвучно смеëтся. Он вроде и рад, что Тэхëн разговаривает с ним, как обычно, не вспоминая то неудавшееся свидание, а вроде это выглядит, будто ему наплевать. — Вообще-то, здесь слишком громко и ярко. И все пьяные. Кстати, ты веришь в приметы?       — Смотря, в какие.       — Говорят, с кем встретишь год, с тем его и проведëшь. Я думаю, что не хочу провести целый год с ними всеми, — Тэхëн обводит пальцем людей в помещении. — Ну, кроме парочки человек, возможно. И одного конкретного.       Даже совершенно непонимающий намëков человек всë равно догадался бы, что Тэхëн имеет в виду Юнги. Но на всякий случай он решает посмотреть прямо на него.       — Поехали ко мне.       Юнги соглашается, не раздумывая, хотя Тэхëн, возможно, и не спрашивал.       Когда они выходят в холл ресторана, чтобы забрать куртки, то замечают целующихся Сокджина с Чонгуком. Тот буквально вдавливает Сокджина в стену, ладонями сжимая его бëдра, которые намеревается закинуть на себя.       — О ужас, как некультурно! — Тэхëн закрывает глаза рукой, отворачиваясь. — Хочу так же.       Чонгук с Сокджином даже не отрываются друг от друга.       Внутри дома Намджуна Юнги ни разу не был, хотя в его гараже проводил чуть не каждые выходные с момента устройства в колл-центр. Но и со стороны гаража было вполне очевидно, что Намджун и Тэхён не бедствуют. Видимо, в БДСМ-отеле очень много платили. Только совершенно непонятно, зачем Тэхёну тогда вообще работать, тем более там, где он это делает.       — Это такая смешная история, сейчас умрёшь, — произносит Тэхён. — Мой самый первый парень сказал, что я в постели настоящее бревно. Ну, я расстроился и решил это исправить. Правда, сначала план у меня был вообще другой, но Намджун не разрешил работать в его отеле. Хотя ему и «Секс по телефону» не понравился, но потом он согласился, зная, что я в непосредственной близости от него. Он меня так достал со своим контролем, будто мне пять лет или я вообще сумасшедший. Ты чего там застрял, а?       Юнги обводит глазами просторную гостиную, через неё вместе с Тэхёном выходит на кухню. Кажется, всю свою жизнь он делал что-то не то. Нужно было соглашаться переделывать машины для уличных гонщиков, сейчас не толкался бы в двушке с Бёль и её потенциальными парнями.       Тэхён разливает вино по бокалам, чокается с Юнги и смотрит на часы. До наступления нового года остаётся около часа. Честно признаться, Юнги чего только не подумал, пока они ехали сюда, но словно что-то идёт не так, как должно.       — Ты мне нравишься. Давно очень.       — Я знаю, — Тэхён делает последний глоток, оставляя бокал на стол позади них. — Ты мне тоже. Очень.       — Серьёзно?       — Зачем бы я тогда тебя сюда позвал?       — А Чонгук сказал, что ты мудак, и чтобы я держался от тебя подальше, потому что ты жестокий и... — Юнги замирает, когда Тэхён становится вплотную к нему и проводит пальцами по щеке. — А ещё мне Хосок гадал, и у нас там что-то типа недолго всё будет.       — Ну, ты постарайся, чтобы всё-таки подольше, — усмехается Тэхён, и в его глазах Юнги снова видит дьяволов. Только не злых, как в сторону Чонгука тогда, а порочных. — Ты. Мне. Очень. Очень. Нравишься. Юнги, — Тэхён выдыхает ему на ухо каждое слово с небольшими паузами.       Юнги притягивает Тэхёна к себе, сминая его губы, вплетая пальцы в волосы. Бокал в другой руке он наощупь пытается поставить на стол, но промахивается, и тот летит на пол, разбиваясь. Никто не обращает на это внимание. Юнги просто подхватывает Тэхёна на руки, — он же говорил, глядя Чонгука с Сокджином, что тоже так хочет, — сажает на тот же самый стол, и Тэхён смахивает с него второй бокал, оплетает Юнги ногами.       Язык Юнги вырисовывает узоры на его шее, поднимаясь к мочке уха, чтобы прикусить. Тэхён рвано выдыхает, комкает в пальцах ткань его футболки, задирая её. Он хватается за ремень, но в этот момент Юнги перехватывает запястья, отстраняя и возвращая ладони к себе на плечи.       — Ты же сказал, что тебе нравятся долгие прелюдии, — теперь он опаляет дыханием ухо Тэхёна.       — А ты говорил что-то о верёвках и кляпе...       — Я же не сказал, для кого именно.       Юнги изредка поднимает на Тэхëна взгляд, обводя языком твëрдый сосок по кругу. Он ласкает его губами, обхватывает ими, чуть сжимая, и видит, как Тэхëн запрокидывает голову. Его пальцы цепляются за края стола, перескакивают на собственные бёдра, скребут ногтями по ткани брюк. От второго соска Тэхëн Юнги отстраняет, потому что больше не может терпеть.       Сплетясь в объятии и поцелуе, они доходят до спальни. Чьей-то. Юнги вообще не уверен, что это спальня Тэхëна, но думать об этом некогда и незачем. Тэхён разворачивает его спиной к кровати, толкая на неё, а сам тут же падает на колени, оказываясь между разведённых ног Юнги.       Он поразительно быстро справляется с его ремнём и брюками, почти сдирает бельё, лишь бы обхватить твёрдый член Юнги. Это равноценный ответ тому, что было на кухне. Тэхён не эгоистичный мудак в постели, которому нужно лишь собственное удовольствие. Он знает, что ещё получит его и не раз, а пока медленно обводит языком головку члена и самым кончиком спускается ниже по всей длине. Ладонь на затылке, надавливающая, когда он вбирает член в рот, воспринимается похвалой, и Тэхëн поднимает глаза, пересекаясь взглядом с Юнги. Он запомнит увиденное, он отпечатает это на обратной стороне своих век.       Юнги коротко целует кожу на внутренней стороне бедра Тэхёна, растягивая его пальцами, и позволяет себе оставить несколько засосов, что Тэхену, кажется, очень нравится.       На спине Юнги расцветут красные полосы от ногтей Тэхёна, которыми тот впивается при каждом толчке. Он кусается сквозь поцелуй, глуша стоны, а стоит Юнги чуть отстраниться, немедленно тянется следом. И кончает первым от совместных движений их с Юнги рук на своём члене.       — Подожди, — шепчет Тэхён, часто моргая. Юнги всё ещё в нём, но Тэхён сжимает его достаточно сильно, чтобы это начало приносить дискомфорт.       Тэхён расслабляется, позволяя Юнги выйти, и просит его лечь рядом. Сам же садится сверху, перекинув ногу через Юнги и положив ладони ему на грудь. Он двигается медленно, постепенно ускоряясь, а в глазах по-прежнему океан желания, в котором Юнги тонет, ни капли не жалея.       Оба загнанно дышат, прислоняясь лбами друг к другу. Тэхён целует Юнги в нос, сообщая:       — С новым годом, кстати.       — Ага, — только и может произнести в ответ.       В какое-то неопределённое время следующего дня Тэхён стоит на кухне в футболке Юнги и пьёт открытое со вчера вино, пока сам Юнги собирает осколки с пола.       — Я через два дня в Париж улетаю, — говорит Тэхён. — Минимум на три месяца.       — Зачем? — Юнги стукается головой о столешницу, резко выпрямляясь.       — Надо продать форд, который ты ремонтировал. Я выпросил у Намджуна заняться этим...       Дальше Юнги вообще не слушает. Тэхён долго распинается о том, как мечтает вновь побывать в Париже, ведь он буквально влюблён в этот город и с удовольствием остался бы там навсегда, что, впрочем, может сделать после продажи форда. Потом Тэхëн перескакивает на то, что появление Чимина приносит слишком много неудобств, а он не хочет жить с ним и Намджуном под одной крышей. И нет, дело не в Чимине, просто так будет лучше.       Всё это Юнги совершенно не волнует, он знает только то, что с Тэхёном вряд ли увидится снова. Счастье, которое пророчил ему Хосок, оказалось не просто недолгим, а катастрофически быстрым.       — Ты меня не слушаешь, — качает головой Тэхён. — Я говорю: поехали вместе.       — В Париж?       — Да хоть в Барселону!       Что там ещё говорил Хосок? Юнги растерянно смотрит на Тэхёна, не понимая, какого чёрта тот не сказал заранее. Тогда Юнги не распылялся бы на напрасные надежды.       — Поехали.