Таблетка

Рейчел кладет на язык таблетку и начинает жить. Под таблетками все сухое, логичное, будто черно-белое. Под таблетками смысл имеют поступки, но не слова. Словами люди частно разбрасываются, но ни угрозы, ни обещания, ни мольбы - ничего из этого не является действием. Под таблетками все скучные, едва друг от друга отличаются. Лисы, погруженные в личные трагедии, и типичные студенты, озабоченные только тем, как не вылететь из университета. Все однообразные. Будто единая масса, толпа, стадо. Предсказуемые, глупые, типичные. Рейчел не смеется над шутками, над которыми смеялась раньше, не волнуется о том, что до этого занимало все ее мысли. Рейчел кладет на язык белую продолговатую таблетку, и мир становится статичным. Ей скучно слушать ответ одногруппника на лекции, но зато очень занимает покачивание деревьев за окном аудитории. Ей неинтересно экси, неинтерсно кто победит и проиграет в матче, собственные результаты. Но ей интересно, как отреагуруют на это другие, что будут делать. Что заставляет играть и выходить на поле остальных. Рейчел проглатывает горьковатую таблетку и фасует мир по коробачкам. Все люди типичные. Все поступки типичны. Действия, реакции. Все предсказуемо, все объяснимо. Испуганные взгляды, когда Рейчел смеётся над реакцией Кевина на низкие результаты лисов (почему-то ей одной кажется это безумно смешным), перешептывания одногруппников, когда она заходит в аудиторию, крик Дэн, когда она берет Сета за волосы и ломает ему нос. Рейчел вытряхивает последнюю таблетку из оранжевой баночки прямо в рот, когда впервые видит Эндрю Миньярда. Эндрю не вписывается не в одну категорию и не уживается ни в одной коробочке. Он ломает стены ее предубеждений как картон. Эндрю делает то, что хочет, говорит то, что думает. Ему плевать на страх, на осуждение, на обидные прозвища и то, что говорят за спиной. В логичном, понятном, сером мире Эндрю оказывается ярким, непредсказуемым, другим. Эндрю тушит сигарету об трибуну и шлет к черту Кевина, говоря, что тренировка ему неинтересна. Что ему плевать, забьют ему или нет. Рейчел запивает таблетку глотком обжигающего виски и не сводит глаз с Эндрю Миньярда. А Эндрю вжимает в пол педаль газа в машине, и убирает руки с руля. Эндрю достает из своих повязок нож и приставляет его к ребрам Рейчел. Эндрю говорит, что сбросит ее с крыши. Эндрю бьет клюшкой в солнечное сплетение, выбивая весь воздух. Эндрю выглядит как сбой в системе, как брак на производстве, как поломка идеально работающего механизма. Как отражение Рейчел в зеркале. Как сон, как бред, как галлюцинация. На ряду с миллиардом побочек, вроде тошноты, мигрени и смерти. Рейчел закидывает в рот сразу две, без врача повышая дозировку, боясь, что один пропущенный прием, одно ослабление действия препарата, и Эндрю пропадет. Эндрю целуется так, будто отвоевывает весь мир. Эндрю пахнет виски и табаком. Эндрю говорит, чтобы в следующий раз Рейчел отошла с дороги и дала ему решить свои проблемы. Он не дает ей пробить по воротам ни разу, как она не старается. У Эндрю на руках ровные, длинные, белые шрамы - у Рейчел такие же. Эндрю говорит, что ему плевать, что весь мир может быть против него. Он заключает с Рейчел сделку, и она говорит ему то, о чем еще никому не рассказывала. Рейчел блюет в палате, под ругань санитарок, которым это убирать. Синдром отмены похож на пытку или экзорцизм. Будто из неё, вместе с влиянием таблеток выходит вся жизнь. Другие препараты мягче процесс не делают, а простыни, которыми ее привязывают к кованой спинке кровати натирают лодыжки и запястья до крови. Рейчел кричит, плачет, умоляет. Рейчел выходит из клиники ощущая, что новые препараты которые ей выписали, для смягчения отмены тех, мир по кускам собрать не могут. Не потому, что перед глазами картинка больше не черно-белая, а рамки-коробки-категории распадаются прямо в руках, а потому, что на выходе из клиники ее не встречает Эндрю. Рейчел запрокидывает голову и вытряхивает из оранжевого пузырька в рот все, что есть, возвращая своему миру единственное привычное состояние.