и вечная мерзлота ушла

Бэзил обеспокоено смотрел на белые контейнеры с цветами, которые заполнили весь небольшой багажник машины. Он аккуратно распределял горшки, заполняя каждый свободный угол, и, кажется, ему все-таки не хватало места.  Санни выглянул из-за его плеча, держа в руках горшок с землей.   — Хм, - он сжал губы и чуть нахмурился, — все-таки не хватает, да? Бэзил вздохнул и медленно кивнул, тоже выглядя озадаченным. Он положил руки в карманы ветровки и вновь пробежался по контейнерам, закусывая губу.    — Хей, - Санни аккуратно положил ладонь на его плечо, — все в порядке, поставим вперед. Или приедем ещё раз на следующих выходных.    — Вроде бы осталось немного, - Бэзил взял горшок из рук Санни, — эти совсем упрямые.  Он потянулся к последнему свободному месту в багажнике, но в моменте передумал и поставил горшок на одно из сидений впереди.     — Я благодарен Полли за помощь, но, видимо, им все-таки не хватает воды здесь. При том, что в той комнате всегда много солнца, - Бэзил закрыл дверь машины, и Санни уже стоял напротив него.  Он выглядел обеспокоено. Его губы были немного сжаты, а взгляд устремлен в одну точку, на ладонь Бэзила. Словно он не мог подобрать правильных слов, но при этом чувствовал, что даже они не помогут в любом случае.  Санни потянулся к руке Бэйзила и соединил их ладони.    — Теперь они поедут с нами. Ты сможешь поливать их вовремя. И я тоже. Санни почувствовал, как Бэзил медленно и осторожно, но реагировал на его прикосновения, шевеля пальцами и укладывая ладонь в удобное положение. Он начал поглаживать её большим пальцем, напоминая себе, как много Бэзил работает в школьном саду. Его кожа всегда шелушилась с наступлением осени, поэтому ладони всегда пахли кремом.  После того, как Мари показала ему косметические средства, Бэзил начал пахнуть грушей. Санни никогда не нравились ярко выраженные ароматы, но для лучшего друга он мог сделать исключение. Наверное, он всегда делал для Бэзила исключение.  Санни заметил, что снова отвлекся, и поднял взгляд. Бэзил тоже остепенился и продолжал думать о чем-то. Санни мог чувствовать, как чужой взгляд перебирает пуговицы на его пальто, а главное — морщинка, образовавшаяся из-за напряженных мышц лица.  В голове всплывает голос Кела и «быстрее сморщинишься и будешь выглядеть как старушка!», что, конечно же, в детстве было адресовано Обри. Однако Санни за последние семь лет очень хорошо понял, как важно вовремя проявлять эмоции. Поэтому он вздохнул и сделал немного неуверенный шаг вперёд. Не отпуская одну руку, он положил вторую на затылок Бэзила и заставил его чуть наклонить голову. Он аккуратно прижал свои губы к его лбу и на несколько секунд застыл в таком положении. Бэзил тоже замер, но прикрыл глаза и выдохнул, давая понять, что абсолютно резонирует с происходящим.  Они привыкли делать всё медленно и осторожно в своих отношениях, нерасторопно и маленькими шажками. И раз они здесь, загружают последние забытые вещи Бэзила в доставшуюся Санни от мамы машину, значит, это дало свои плоды.  Санни отстранился и легко потянул его за руку.    — Пойдем в дом.  Они не закрывали входную дверь, потому что несколько раз выносили контейнеры, наполненные горшками и землей. Санни продолжал держать Бэзила за руку и вел его в комнату, в которой остались последние коробки.  Он один раз прокрутил момент их уединения в голове и почувствовал, как в его голову ударило тепло. Он сильнее сжал ладонь Бэзила и открыл дверь в его старую детскую комнату.  Они встали у рабочего стола и принялись за последние коробки с мелкими вещами.    — Ты уверен, что хочешь, - Санни по очереди доставал из коробки картинные рамы, альбомы и даже пару детских школьных туфель, — переезд, я имею в виду.  Он говорил это абсолютно спокойно, потому что годы терапии позволили ему прийти к тому, что он примет любой ответ. Ему будет немного грустно, это естественно, но у них все ещё впереди. Если они смогли убедить себя, что это «впереди» все-таки существует, то он готов ждать сколько понадобиться.    — Ч-что? - Бэзил произнес потеряно и повернулся к Санни, видимо до этого совсем потерявшись в своих мыслях. Санни терпеливо ждал ответа.   — Ты серьезно? Конечно, я уверен. Он отвлекся от стола и посмотрел на Бэзила, ожидая продолжения.    — Санни, я хочу этого. Я хочу жить с тобой.  Санни несколько раз моргнул и почувствовал, как на его лице появляется улыбка. Он не стал подавлять её и хихикнул от того, какие чувства в нем вызывает этот ответ.  Когда Бэзил начал чаще оставаться в его квартире, когда туда постепенно перекочевывали его вещи, когда Санни освободил для них несколько полок. Даже когда они все обговорили и уже ехали сюда, сидя в машине, в тишине, он будто не задумывался, что получит такой ответ.    — Правда? - улыбка Санни начала перерастать в скромную, но довольную ухмылку. Его щеки потеплели.  Бэзил молча наблюдал за этой картиной, и его лицо тоже покрывалось румянцем, который он больше никогда не пытался спрятать. Он вздохнул и почти закатил глаза, Санни видел, что он хотел это сделать.   — Ты глупый, - Бэзил вернул свое внимание к коробкам на столе, но тоже улыбнулся.   Санни снова хихикнул и достал последнюю фотографию в рамке, лежащую на дне одной из коробок.  На ней девушка со светло-светло-русыми волосами поправляла пиджак молодого человека рядом. Они улыбались, под глазами мужчины светились множественные веснушки, а на запястье девушки висел браслет, сплетенный из цветов.     — Твои родители. Санни протянул фото Бэзилу. Тот взял её из чужих ладоней и протер пальцами пыль с поверхности рамки.   — Мама всё ещё иногда отправляет письма, - на лице Бэзила была эмоция, которую Санни не мог разобрать. Возможно, потому что оно вовсе ничего не выражало.   — Оказывается, она очень-очень редко, но всегда их писала. Просто в один момент Полли перестала передавать их. Она думала, что будет проще, если мне не будут напоминать о них.  Он снова вздохнул, положил фотографию на стол и потянулся к упаковке влажных салфеток. Даже если Бэзил не знал, как чувствовать себя в отношении своих родителей, в его глазах все равно было что-то по-детски нежное. Прямо как в глазах его мамы.  Санни подошел к Бэзилу со спины, чтобы продолжить из-за плеча разглядывать фото. Бэзил положил его с другой стороны, чтобы было удобнее протереть.    — Она так раскаивалась, когда я уезжал. Прошло всего два года, я едва понимал, что в принципе должен чувствовать насчет положения всей своей жизни, а тут ещё это, - он протер с фото всю пыль и забросил салфетку в пустую коробку.   — Я не виню её, она не представляет, сколько сделала для меня.  Бэзил говорил спокойно, с долей равнодушия, и Санни был рад, что в его жизни на одну вещь, о которой можно бесконечно и тревожно думать ночами, меньше.   — Они даже не знают про инцидент.  Санни невольно замер и почти почувствовал, как мурашки пробежались по его спине. Эта тема не может не беспокоить, сколько бы лет не прошло. Последний год он начал приходить к смирению с тем, что это часть его жизни, которая останется таковой навсегда. Наверное, он даже может сказать, что рад, потому что это всего лишь часть его жизни. Ведь Мари никогда не заслуживала быть именно таким воспоминанием.  Санни привык к этому ощущению, поэтому быстро собрался.   — Никогда не хотел написать ей? Он положил голову на плечо Бэзила и продолжил вглядываться в лица на фото. Как же сильно Бэзил был на них похож. Он был разбросан абсолютно везде на этом фото. Черты лица ему определенно достались от мамы. Бэзил был почти её копией, если честно. У неё такие же аккуратные запястья и почти блондинистые волосы. Каким-то образом Бэзилу посчастливилось получить её цвет волос, что удивительно, потому что его папа был темно-русым. Однако и в нем узнавался Бэзил по мягкой, открытой и доброй улыбке и веснушкам на щеках.  Это было свадебное фото.  Санни не понимал, почему ему так сложно оторваться от фигур на нем. Он чувствовал нечто странное, осознавая, насколько же Бэзил отражается в них. Все всегда говорили, что Санни с Мари почти полностью пошли в отца. Исключением может быть только разрез глаз. Но в случае Бэзила все было иначе.  Разглядывая это фото, он будто собирал пазл, внешний облик Бэзила, который достался ему из разных черт его родителей. Поэтому он узнавался во всем.  Санни никогда не встречал этих людей, но создавалось ощущение, что он уже знает их очень хорошо. Это действительно были родители Бэзила. А он абсолютно точно был их ребенком. Ребенком, которого они почти полностью оставили.  Оставили. Мама Бэзила неподвижно улыбалась и с какой-то невероятной нежностью прикасалась к рукавам коричневого пиджака, висящего на мужчине. Фотография буквально излучала любовь. Санни мог чувствовать это, смотря на одну лишь улыбку этой девушки. Бэзил тоже умеет так улыбаться. Он умеет делать каждый снимок живым, превращать фотографии в воспоминания.  Он не выражает эмоции ярко, поэтому они с Санни всегда ладили, но через снимок всегда можно понять, что он чувствует. Настолько ярко и сильно он излучает свои чувства.  Поэтому в Санни почти никогда не было такой сильной потребности слиться с человеком в одно целое, просто чтобы понять и ощутить, что этот человек чувствует. Они с Бэзилом никогда не обсуждали его родителей, но он точно говорил о них со своим терапевтом. Поэтому, когда они молча смотрели на старый снимок, Санни заставил себя медленно отстраниться. Он обвил руки вокруг талии Бэзила, залезая под ветровку, и поцеловал его затылок. Точнее - опять просто прижался к голове губами, позволяя почувствовать прикосновение, и уложил голову на чужое плечо, обнимая Бэзила и приживаясь к нему сильнее.  Бэзил вновь вышел из ступора, вздохнул и медленно отложил фото, будто отрывая от него свои руки. Он наклонил голову к голове Санни.   — Что такое? - Бэзил потерся ухом о чужие волосы, расслабляясь от прикосновений.   — Очень-очень, очень, - спокойно и уверенно, — очень люблю тебя.  Санни почти повис на Бэзиле, пригрев свои руки на чужом свитере. Он буквально облепил его, соприкасаясь каждой частью тела, которой только мог. Санни не понимал, что хочет передать и выходит ли у него получить ответ на свой вопрос, но почти сразу на его лице снова образовалась улыбка. Они всегда были такими с самой первой встречи.  Санни любил быть как можно ближе к Бэзилу, держать его за руку, лежать бок о бок и смотреть мультики, сидеть на одной скамье так близко, что плечи чуть соприкасаются. Это всегда ощущалось правильно.  Когда они стали старше и некоторые дети начали смотреть на них с упреком, Мари просто объясняла это тем, что в таком возрасте обычно друзья уже не настолько близки, как в раннем детстве. Но в её взгляде всегда было что-то, чего Санни не понимал, как и в формулировке предложения. Почему это «друзьям» нужно неожиданно отдаляться?  Она уже тогда знала, верно?  Санни довольно улыбнулся в чужое плечо. Санни может обнимать Бэзила, держать его за руку. Он может причесывать его волосы и греть руки под его кофтой. Санни может целовать Бэзила в лоб, в макушку, в нос, в щеки и в губы. И все это почти так же, как в детстве, но по-другому. Потому что теперь и он знает.   — Я тебя тоже.  Санни нашел открытое место на чужой шее и тут же потерся о него холодным носом.   — Правда?                                  *  *  * Они оставили машину у тихого в это время перекрестка и пешком пошли в сторону старого дома Санни. Оба, если честно, ощущали себя призраками в городе детства. Они приехали тихо, как и приезжали всегда, и старались остаться незамеченными, выходя на улицы вечерами после заката.  Они начали стабильно вместе навещать город только два года назад, спустя пять лет после раскрытия правды.  Санни и Бэзил обычно стояли чуть поодаль от самого дома и проводили эти пару минут в такой же тишине. В последнее время у них получалось даже вспомнить какие-то истории из детства.  Поэтому они снова были здесь, но в этот раз все ощущалось иначе. Последние вещи Бэзила были собраны, а бабушкин дом заперт до лучших времен. Ни одного растения в нем не осталось.    — Я горжусь тобой.  Бэзил вздрогнул от легкого испуга, когда тишина была неожиданно разбита. Он закутался глубже в шарфик и бросил скептический взгляд на Санни.    — За что? - он сделал шаг ближе и повернулся прямо к нему. Санни повторил его действие.   — Я уже сказал тебе, что я готов и хочу этого.  Бэзил серьезно и упрямо вглядывался в чужое лицо, будто одной длительностью этого взгляда пытался доказать честность своих слов.   — Я, - Санни сделал глубокий вдох и опустил голову вниз, — я не хочу давить на тебя, - он достал руки из карманов и  соединил ладони, нервно сцепив их.   — Вдруг прошло недостаточно времени, я готов подождать.    — Санни, прошло семь лет. Бэзил снова оглянулся на знакомое здание. Обычно у Санни получалось держать себя в руках, с каждым годом становилось лучше, но, видимо, сегодня был тяжелый день для них обоих.  Бэзил обнял его и уткнулся в плечо. Санни обессилено положил ладони на чужую спину и прикрыл глаза. Они простояли так несколько минут, после чего Санни начал тянуться носом к меховому обрамлению куртки Бэзила.   — Я говорил тебе не оставлять шарф в машине. Санни потерся носом в знак несогласия. В эту же минуту он почувствовал, как что-то топчет его ботинки. Оба одновременно разомкнули объятия и уставились на маленького черного кота у их ног.  Бэзил присел на корточки и протянул руку, к которой животное сразу начало ластиться. Санни оглянулся и в ужасе раскрыл рот и закрыл его сразу, когда увидел маленького ребенка в огромном болоневом комбинезоне, несущегося на них.   — Миса! - юркая девочка появилась из ниоткуда и бросилась к животному, вьющемуся у ног Бэзила.  Она схватила кошку, которая вытянулась и издала недовольное «мяу!» и прижала к груди, после чего с интересом уставилась на прохожих.  Санни немного напрягся, встретившись с ней взглядом.    — Прошу прощения! - девочка немного шепелявила. Она резко поклонилась.   — Мама говорит, что Миса — моя кошечка, - девочка беззаботно улыбнулась во все тридцать два зуба, которых ей ещё не хватало, — и я уже большая девочка и должна следить за ней. Бэзил сделал шаг вперёд, прикрывая Санни, и улыбнулся. Он снова присел на корточки, чтобы быть с девочкой на одном уровне и выглядеть более дружелюбно. Он почесал кошку у неё в руках, на что услышал следующее раздраженное «мяу!».   — Она хорошая девочка, верно? - он по-детски наклонил голову в бок и получил в ответ активные кивки. Девочка начала гладить кошку, которая всем своим видом выражала недовольство.    — Салли, - Санни старался держать себя в руках, но имя, резко выскочившее из чужого рта, застало его врасплох, — мама с папой не учили тебя не разговаривать с незнакомцами? Девочка отвлеклась от донимания животного и открыла рот буквой «о». Бэзил мягко посмеялся и начал вставать, отряхивая брюки. Когда он поднял голову, девочка уже бежала в сторону соседнего дома.   — Я думаю, нам тоже пора идти, незнакомец, - Санни произнес это мрачно, только-только отойдя от произошедшей ситуации, и протянул руку.  Бэзил хихикнул и соединил ладонь Санни со своей.    — Я её напугал, да?