multiplayer

Их отношения Хонджун в последнее время может описать статусом "всё сложно". Вернее, всё даже не сложно. Всё просто...никак? Познакомились они ещё на первом курсе в институте искусств и нереально быстро тогда подружились. А там пара студенческих вечеринок, немного дешёвого алкоголя, затем уже встречи вне университета, и вот в какой-то момент они стали парой. У них даже не было официальной даты годовщины. Оба не помнят того дня, когда они начали встречаться. Как будто это был какой-то повседневный мимолётный диалог типа: "– А мы пара? – Ну мне кажется да. – Ну мне тоже". И никаких проблем и долгих разборок с чувствами. Просто взяли и сошлись. Но кажется именно в тот момент всё и пошло не совсем так, как надо. Не было никаких свиданий, конфет, букетов, и прочего, через что обычно должны пройти возлюбленные в начале отношений. Они с самого начала были похожи на старую супружескую пару, которые просто привыкли всегда быть вместе. Не было ни притирания друг к другу, ни ссор, ни страстных примирений. Даже тот период, когда вы буквально не отпускаете друг друга из кровати, кажется, тоже обошёл их стороной. Когда они были младшекурсниками оно и понятно – не прикольно трахаться в квартире, в которой ты живёшь с родителями. Особенно когда они постоянно дома. Особенно когда твой парень – профессиональный вокалист, и его при желании услышит весь дом. После того, как они съехались на последнем курсе, с этим стало проще. В своей квартире можно шуметь сколько вздумается. Конечно, соседи могут попробовать пожаловаться, но когда молодым возлюбленным, дорвавшимся друг до друга было не всё равно на их мнение. И в первые полгода всё было как в сказке. И не только из-за того, что больше не надо было ждать друг друга ранним утром, чтобы скромно чмокнуть в щёчку перед началом пар. Вломиться к Сонхва в душ утром выходного дня, просто потому что захотелось, или сидеть с его руками под своей одеждой в процессе подготовки к зачёту по теории музыкального искусства стало уже обыденностью. Хотя чаще Хонджуну хотелось, чтобы его повалили на кровать, ткнули лицом в подушку, заломали руки за спину и хорошенько так протянули позвоночник после пяти нудных сидячих лекций, но и в этой ситуации он в итоге оказывался без штанов. Но влюблённая сказка длилась ровно до наступления дипломной работы. В этот период они стали ограничиваться поцелуями вечером на диване. Да и сил трахать друг друга, когда вас обоих трахает выпускная работа, оставалось не так много. Оставались только заигрывания, поддразнивания, мокрые сны, шутливые разговоры и, наверно, пара взаимных дрочек. На большее после 12 часов за написанием диплома просто не оставалось энергии. А после выпускного всё словно стало только сложнее. Сначала нервные поиски работы, в процессе которых хочется разорвать себя на куски, лишь бы не видеть очередное письмо с отказом, а затем и сама работа, из-за которой каждый хочется просто лечь и спать. И не друг с другом, а просто – спать. В последние месяцы Хонджуну кажется, что всё становится хуже. Он сам – продюсер. Это постоянные дедлайны, бессонные ночи в попытках свести хоть один приемлемый вариант, нервотрёпка от коллег каждый день, и вечные творческие кризисы. Сонхва – модель. Это постоянные съёмки, нахождение под камерами почти каждый день, давление со стороны агентов, которым вечно не понравится то физическая форма то состояние кожи, и из-за которых у самого Сонхва начинаются загоны по поводу своей внешности. Хонджун с уверенностью скажет, что Сонхва – его ангел. И лично готов был бы доказать это каждому из тех недалёких мужиков, если бы не тот факт, что он не находил времени даже чтобы сказать это самому Сонхва. Он либо сидел в студии сутками, потому что "Ну Хонджун-и, ну будь другом, послушай ещё три демки, посмотри как у нас работа хорошо складывается, тебе что, сложно ещё немного посидеть здесь?", либо приползал домой вечером, сонно извиняясь и падая лицом на кровать. Он замечает, что он сам не в порядке. И Сонхва не в порядке. А их отношения уже в беспорядке вселенского масштаба. Ему, кажется, нужны лишние 24 часа в сутках, чтобы хоть немного разобраться с этим.

***

– Хён, я больше не могу смотреть на тебя таким, – заявляет Минги, во время их совместного обеда в студии. – Ты слышал что такое отпуск? Выходные? Сон? Только не говори, что я выдумал эти слова. Минги был отличным продюсером, коллегой и в принципе славным парнем. Наверно он единственный в их студии, кто умел работать продуктивно, не вынуждая остальных переделывать за собой работу. А ещё он единственный, кто не лез к окружающим по вечерам и не заставлял оставаться ночевать у компьютера. За это он изначально и понравился Хонджуну. Минги стал для него как лучик света в этих серых студиях, полных занудных хёнов. Они с его парнем даже предлагали Хонджуну и Сонхва двойное свидание. Но то ли у Хонджуна горели сроки, то ли у Сонхва был график съёмок 7/0, и в итоге никуда они так и не сходили. – Минги, я уже не могу, – шепчет Хонджун, не моргая пялясь в свою тарелку. – Я не могу сейчас всё бросить и уйти отдыхать, – он сразу замечает, что Минги собирается возразить и жестом показывает ему помолчать. Если он сказал, что не может – значит он не может. – Как же я хочу иметь хотя бы лишний час в сутках, чтобы посвятить его своей личной жизни, – Хонджун собирает всю волю в кулак, чтобы не заплакать от усталости. Ему нельзя напрягать глаза, он собирался поработать у компьютера ещё часов 10, так что им и так придётся не сладко. – А что, если я скажу, что это возможно? – Минги внезапно становится слишком серьезным. Как вообще можно говорить про лишнее время в сутках с таким умным видом? – Помнишь я упоминал, что Юно и Уён решили сделать какую-то невероятную штуку со сном? Удивительно, но Хонджун даже помнит, как Минги упомянул об этом пару месяцев назад. Он коротко кивает, призывая поведать ему этот гениальный план. Вообще для него было удивительно, как в этом мире могли существовать Юнхо и Минги как пара с самыми надёжными отношениями. Один был технарём до мозга костей, учёный и инженер, второй – его полная противоположность, артист, музыкант и творец. Но Минги постоянно искренне восхищался секси мозгом своего бойфренда и, честно говоря, прожужжал ничего не понимающему в инженерии Хонджуну уже все уши. И Хонджун в глубине души мечтает иметь то, что имеют эти двое. Для него казалось непостижимой тайной то, как им удавалось быть такими приторно сладкими влюблёнными, даже с такой изнуряющей работой. – Так вот они смогли сделать первый рабочий экземпляр. Мы с Юно его испытывали, и это просто невероятно, – глаза Минги мгновенно загораются, когда он рассказывает о своём невероятно умном мужике. Вообще его напарник-айтишник Уён тоже принимал там участие, и в большей степени это была его работа, но Минги обычно не сильно волновал этот факт. – Представь, ты можешь контролировать там вообще всё, так ещё и с другими человеком, а потом проснуться выспавшимся. Это ли не мечта? И, Боже, да. Это его мечта. Он сейчас отдаст всё, чтобы побыть наедине с Сонхва и никуда не торопиться. Пусть хотя бы в виртуальной вселенной. Насколько он помнит, концепт, о котором Минги упоминал, представлял собой инновационную платформу для синхронизированного взаимодействия пользователей в контролируемом сновидческом пространстве. Тогда он что-то рассказывал про датчики, фиксирующие фазы сна, виртуальные реальности, искусственный интеллект, нейроинтерфейсы и прочие умные вещи, переданные со слов Юнхо. Но захочет ли Сонхва так экспериментировать? Всё-таки он слышал, что подобные махинации со сном могут сказаться на психике, что им обоим сейчас точно не требуется.

***

Воскресенье – лучший существующий день в неделе, по скромному мнению Хонджуна. Это первый и, к сожалению, единственный день, когда он может проснуться во сколько угодно и за весь день ни разу не прикоснуться к наушникам и не слышать вообще никаких лишних звуков. А ещё это единственный день для личной жизни. Пускай большинство в их окружении думало, что они просто лучшие друзья-соседи, но Хонджун с уверенностью может заявить, что он Сонхва любит. Даже если он не может назвать ни единой причины почему и за что. Он любит просто потому что это Сонхва. Они вместе уже столько лет, что для них просто правильно быть рядом. Без друг друга их жизни просто не существует. Но с тем, что они два трудоголика, которые не могут найти свободного времени, надо что-то делать. Они не могут друг друга потерять из-за такой глупости. Но даже в прекрасное воскресенье какой-то, мягко говоря, урод добирается до Сонхва, вынуждая его до вечера согласовывать какие-то вопросы по съёмке и графику. Хонджуну порой хочется просто отключить им доступ к интернету и мобильной сети в их квартире, чтобы хотя бы один день полноценно отдохнуть. Он сам может игнорировать сообщения от хёнов. Даже если они начинаются с: "Хонджун, посмотри, это очень срочно". Он знает, что это не срочно, и они подождут до понедельника. Но вот у его любимого такой привилегии нет. С агентом надо быть готовым говорить в любое время дня и ночи, иначе плакала твоя работа и зарплата. И это его начинало раздражать. Видеть перед собой в вечер воскресенья Сонхва, измотанного этими звонками, нет никакого желания. Но именно это сейчас и происходит. После этого разговора Сонхва был полностью вымотан и, кажется, был готов взорваться в любую секунду. Этот настойчивый придурок видимо захотел выжать из несчастного парня всё возможное и впихнуть в его расписание невпихуемое количество съёмок. Где вообще было видано, чтобы модели работали в таком сумасшедшем ритме? Да, у него очень разносторонний парень, умеющий и спеть, и станцевать, и сверкнуть своей неотразимой внешность, из-за чего его периодически таскают по разным тв-шоу и даже предлагают роли в дорамах. И Хонджун гордится тем фактом, что это сокровище досталось ему. Вот того его сокровище у него наглейшим образом пытаются украсть. Сидя позже на диване с каким-то дурацким айдол-шоу на фоне, они даже не касаются друг друга. Диван небольшой, и если один из них просто вытянет ногу, то дотянется до противоположной стороны. Но оба заняты своими мыслями и стараются не лезть в личное пространство лишний раз. Кажется, в последние пять минут Сонхва уже дремлет, а Хонджун неподвижно пялится в одну точку на экране. Ему нужно предложить эту авантюру со снами сейчас, иначе, судя по результатам звонков Сонхва, они ещё пару недель будут встречаться только в кровати в позах трупов. – Хён, мы можем поговорить? – он аккуратно подползает ближе к Сонхва, гладя его по плечу, чтобы разбудить. На него даже не сразу реагируют. Сонхва хмурится, не открывая глаз, пытаясь понять, наступил ли уже понедельник, и надо ли ему уже ехать на работу в другой конец города. Разделяет веки он только когда неожиданно чувствует что-то теплое в области своего плеча. И он обнаруживает там Хонджуна, уткнувшегося в него лицом, словно дышащего его кожей. Давно они так не лежали. Прошло уже порядка двух недель с того момента, как у обоих немного освободилось расписание, и они могли позволить себе просто мирно полежать на кровати, без необходимости куда-то бежать, что-то решать и делать. Мягкие пальцы Сонхва ложиться ему на затылок, перебирая волосы и Хонджун моментально тает, растекаясь по его плечу. Он этого жеста он всегда начинал чувствовать себя котом. Если бы он умел мурчать – он бы это не задумываясь сделал. – Ты чувствуешь, что у нас что-то не так? – говорит он, даже не пытаясь оторвать лицо от чужого плеча. – Мы такие уставшие в последнее время, что, кажется, даже не живём в одном доме. И мы вместе уже около трёх лет, может это какой-то кризис, не знаю. В общем, что ты...? – Хонджун прерывается, почувствовав, как плечо под ним дёрнулось, да и весь Сонхва как-то сжался и молчит. Подняв взгляд, он видит только большие округлившиеся глаза, которые ну очень выразительно начинают блестеть скапливающимися слезами. Хонджун всегда знал, что его парень в этом плане крайне чувствителен. Одни только детские фото, на половине из которых он рыдает, говорят про эмоциональность Сонхва больше, чем он сам. Но если за забавные фотографии из детства Хонджун обожал его дразнить, то вот видеть взрослого Сонхва, едва сдерживающего слёзы, он никогда не мог. – Ты предлагаешь расстаться? – единственное, что может произнести Сонхва со своими дрожащими, от попытки сдержать слёзы, губами. Он тоже чувствовал, что с ними определённо что-то не так. Но расставание было его самым главным страхом во вселенной. Он даже не может представить, каково им будет не вместе. Они слишком идеально друг другу подходят, чтобы взять и потерять всё в один миг. Просто оба слишком заняты, чтобы что-то с этим сделать. – Боже, нет, я бы никогда в жизни, – Хонджун сразу оживляется, двигаясь, чтобы ещё ближе прижаться к Сонхва. – Я люблю тебя. Прости, что так редко это говорю, но это так. Куда я без тебя денусь? – он оставляет на его лице поцелуев, прижимаясь напоследок к губам, запечатывая свои слова. – Но всё-таки мне очень не нравится то, как мы отдаляемся из-за нашей работы. Поэтому я хотел предложить кое-что, – в ответ Хонджун получает уже более заинтересованный чем испуганный взгляд, побуждающий его продолжать. – Помнишь Минги с моей студии и его парня Юнхо? У которого ещё придурошный напарник. О да, Сонхва помнил. Тяжело было забыть историю о том, полгода назад этот его напарник попытался вживить самому себе нейрочип, не имея знаний в области нейрохирургии и просто посмотрев обучающие ролики. И, на удивление, сделал он это успешно. Правда чуть не умер в процессе. А вот Хонджуну пришлось тогда пахать на работе и за себя, и за Минги, чью задницу пришлось прикрывать, пока они с Юнхо вынужденно выхаживали этого горе-экспериментатора. Уён до сих пор умалчивает, как к нему вообще пришла идея сделать себе такую процедуру, и каким образом он это провернул, не имея даже нужных инструментов. Сонхва, конечно, подозревал, что некоторые айтишники – сверхлюди, но не до такой же степени. – Минги на днях сказал, что они почти доделали ту штуку для общения во снах. И, кажется, им нужны испытатели. Не хочешь попробовать? – завершает мысль Хонджун. – Они утверждают, что это как дополнительное время, но при этом ты сам высыпаешься. – Конечно, я соглашусь, – Сонхва промакивает пальцами глаза от слёз, смеясь с собственной реакции. – Я очень скучаю, – он переходит на шёпот, наклоняя голову, целуя Хонджуна в лоб. – Обещаю, когда-нибудь я донесу до своих менеджеров, что меня ждут дома и нельзя возить меня по мероприятиям 25 часов в день. Он сплетает руки с таким же улыбающимся Хонджуном, кладя их себе на колено. – Мне уже стоит идти разбираться с твоими работодателями? Я могу, – в Хонджуне внезапно просыпается боевой дух. Хотя они оба помнят, что последний раз, когда Хонджун с кем-то хотел "серьёзно разбираться", был на втором курсе. И разбираться он хотел с лучшим другом Сонхва ака Чхве Саном. Стоит ли говорить, что Хонджун потерпел неудачу перед человеком, превосходящим его в объёме и силе в 2 раза? Нет, они не дрались. Сан просто встал и посмотрел на него так, что у Хонджуна пропал дар речи, но он чётко понял, что его ревнивая претензия, отвешенная за то, что тот проявляет к Сонхва слишком много внимания, была полным бредом. Ну а ещё он понял, что ему, наверно, может нравится, когда над ним доминируют. Хотя Сонхва на это всё равно обычно не соглашался. – Нет, всё в порядке. Прости, я правда так провалился в работу, что начал забывать и про тебя, и про себя самого, – успокаивает его Сонхва. Боевой настрой Хонджуна, несомненно, греет душу, но, зная его менеджеров, он заработает только нервный срыв, разговаривая с ними. – Надеюсь, мне пойдут навстречу, если я скажу, что меня дома ждёт..., – Сонхва на секунду замолкает, задумчиво отводя глаза. – Как лучше сказать муж или жена? У Хонджуна внезапно замирает сердце. Сонхва никогда такого не говорил даже в шутку. Это сейчас было типа предложение? Тогда он согласен стать его мужем. Муж... Хотя какое им тут предложение? Факт того, что они могут встретиться во сне, но не могут банально пожениться, вызывает резонанс. Может стоит пожениться хотя бы во сне? Там никто не придёт вас осудить, не отвернётся, не выгонит из дома или с работы и не опустит твою репутацию в индустрии на самое дно. Практически идеальный мир, если не считать того, что он выдуманный. – Говори что хочешь, – смущённо ворчит Хонджун, пряча лицо в шее Сонхва. – Я согласен, – добавляет он шепотом в самое ухо, заставляя своего парня смущаться за компанию. В этот вечер они впервые лягут спать не с мыслями о том, что завтра ненавистный понедельник. Сегодня обе головы заняты тем фактом, что они вообще-то друг друга всё ещё любят.

***

Всего через пару дней они уже готовы получать такой необычный опыт. Вернее, они были готовы с самого начала, а вот Уён, привёзший им их чудо инженерной разработки, смог приехать только сейчас. Они не были очень близкими друзьями, но, со слов Юнхо, приславшего его, он лучше умел настраивать всю эту систему. Поэтому Хонджун сейчас пялится на спину Уёна, сидя в неловкой тишине в их спальне. Тот возится со своим ноутбуком, пытаясь как-то включить в эту систему ещё и их с Сонхва телефоны. Непонятно зачем, но этот компьютерный гений подкрутил в эту штуку аналитику сна из фитнес-трекера. По крайней мере, если ничего не получится, они получат отчёт о своём хроническом недосыпе, который можно будет предъявить начальству. Может хотя бы это как-то уменьшит количество их задач? Сонхва, возвращающийся в комнату после всего своего вечернего ухода за кожей, переключает на себя всё внимание Хонджуна. Кажется, в последние месяцы он даже не осознавал, как сильно соскучился. А теперь он словно вспомнил, что они вообще-то встречаются, и уже несколько вечеров подряд не отпускал Сонхва от себя даже на пару метров, обнимая при любой удобной возможности. Поэтому и сейчас он тянет его за локоть, заставляя практически упасть в собственные объятия. Через пару минут и Уён перестаёт клацать по клавиатуре, разворачиваясь в их сторону. Его абсолютно не смущает тот факт, что они находятся в таком слипшемся состоянии всё время, что он инструктирует их по управлению этой системой. Более того, он им слегка завидует. Может ему тоже хотелось бы приходить домой не к коту, а к живому человеку. Но ещё свежий шрам на его голове явно очень громко намекал на то, что с его ебанцой партнёр будет не жить, а выживать. Хотя, несмотря на это, он процедурой всё ещё доволен. Листать ленту силой мысли всегда было его мечтой №1. Объяснив простыми словами, всё, что он мог, про подключение и правильное присоединение датчика, а также про основные возможности этого его приложения, Уён наконец смог сбежать от них в безопасную зону, не пропитанную любовной аурой. Да, он был безмерно рад, что у Юнхо нашлись знакомые, готовые протестировать такую вещь, потому что это всё ещё была сырая альфа-версия, не имеющая какого-то обширного функционала и сферы применения, но ещё немного, и он бы лопнул от зависти. Может стоило тогда попросить номер того красивого накаченного парня в коворкинге? Сонхва с Хонджуном после его ухода всё ещё никуда не торопятся, продолжая свой обычный семейный вечер с объятиями и ужином какой-то заказной едой, на которую старший ворчит, говоря, что он сделал бы лучше, если бы не устал. Сон от них никуда не убежит. Вернее, может и убежит. Часов сна в итоге станет меньше. Но из-за того, как соотносится время в реальности и во сне, этих часов им будет предостаточно. Так Хонджун думает ровно до того момента, пока не засыпает. Когда они только собирались ложиться, надевая какую-то комфортную одежду, чтобы спать не накрываясь лишними одеялами, которые могут дёрнуть провод, прилепляя к вискам небольшие круглые датчики, связанные парой проводов с блоками питания, разбирались с работой маски для сна, которая, со слов Уёна, должна помочь со поддержанием осознанного сна, и соединяли это всё с приложением, всё это казалось довольно лёгким. Но он передумал в тот момент, когда попал в это пространство. Нет, ощущалось очень прикольно и необычно, тем более что, благодаря усталости, погрузился он сюда за пару минут. Хотя он стоял просто в пустой белой комнате, но это не вызывало какой-то тревоги или паники. Наоборот, казалось, что тут до приятного спокойно. Ничто не мешает и не отвлекает. Да и изменить интерьер им не составит труда, если понадобится. Но для этого он хочет дождаться Сонхва, чтобы вместе научиться пользоваться этой штукой. Момент, в который для него всё меняется наступает, когда через несколько минут рядом начинает формироваться силуэт высокой фигуры. Пока что он размытый и, что подозрительно, отдаёт розовым оттенком. С каждой секундой он становится всё чётче, приобретая очертания тела и лица Сонхва, и Хонджун пропадает. Практически ничего не изменилось в нём из того образа, который он помнит, когда они ложились. Всё так же мягкая, растянутая футболка и лёгкие штаны, которые Сонхва обожал носить дома из-за их эластичности при движениях. То что надо для человека, проводящего каждый день в съемочных костюмах, иногда не самых удобных. Но есть одно "но", заставляющее Хонджуна чуть не потерять сознание. Интересно, а он вообще может это сделать в симуляции? Очень бы хотелось, потому что... Это Сонхва с розовыми волосами. – Это как? – Хонджун моментально оказывается рядом с ним, проводя по голове пальцами. Из-за того, что это сон, ощущения какие-то нереалистичные и слабые, но текстура волос всё ещё рассыпается между пальцев, захватывая внимание сияющих глаз. – Ты не слушал Уёна, когда он сказал, что в этой симуляции можно всё настроить как угодно? – Сонхва кладёт руки ему на талию, привлекая внимание к себе, а не к своим волосам. – Мне понравилось, как они выглядели на недавней фотосессии. И тебе, видимо, тоже. Хонджун никогда в жизни не забудет ту фотосессию. Когда Сонхва приехал домой и невзначай показал ему пару фотографий с плейбэка мол "Смотри, что на меня в этот раз нацепили. Прикольно?", он думал, что у него случится сердечный приступ на месте. Жизнь не готовила его к Сонхва в розовом парике, с чёрно-розовым макияжем, в атласной короткой блузке и цепочками на теле. И если всё остальное нет, да и встречалось в предыдущих фотосессиях, и к этому у него был хотя бы минимальный иммунитет, то вот к розовым волосам он не был готов. У Сонхва было похожее окрашивание пару лет назад, и до того момента Хонджун не знал, что способен влюбиться в него ещё сильнее. И где-то тогда он понял, что хочет провести с этим парнем всю жизнь. Даже если он не будет ходить с этими волосами вечно, но потерять возможность жить с ангельским созданием под одной крышей он просто не мог. Хотя переехали они в итоге уже после того, как цвет вымылся, и Сонхва покрасился обратно в родной черный оттенок, но тот образ остался в памяти Хонджуна навсегда. Стоящий перед ним сейчас Сонхва через чур напоминал эту версию себя из прошлого. Макияж и образ с фотосессии ещё сглаживали ситуацию, делая Сонхва менее похожим на того ванильного парня, проигравшего своему другу спор на окрашивание волос. Но сейчас на нем нет ни косметики, ни дорогой стильной одежды, и это делает его именно тем самым Сонхва. Как будто они правда вернулись на пару лет назад, чтобы наверстать всё, что не успевали из-за занятости. Хотя Хонджун начинает хотеть только чего-то одного конкретного. Того, что он постеснялся предлагать Сонхва тогда. – Ты просто нереально красивый, – шепчет Хонджун, находясь в секунде от того, чтобы встать на носочки и потянуться за поцелуем. Ему всегда до головокружения нравилось, что Сонхва был немного выше. Но, кажется, вместе с розовыми волосами он прибавил и пару сантиметров роста для своего облика здесь. Или он просто уже забыл, как ощущается эта их разница в жизни. Он давно ощущал, как это, целоваться стоя, тянуться на носочках и чуть ли не падать на дрожащих коленях, когда тебе кладут руку на бедро. Но и сейчас он это вряд ли вспомнит, потому что не уверен, что они не пройдут сквозь друг друга, если прикроют глаза. Вдруг их одинокий товарищ айтишник сделал невозможным как-то романтически взаимодействовать? Хонджун и в принципе-то не припомнит, целовался ли он когда-нибудь во сне. Но с таким Сонхва очень хочется. – Просто твой сон может немного изменять и иногда усиливать твои ощущения. Это Уён тоже говорил, ты где был в тот момент? – Сонхва кажется абсолютно спокойным, словно сам не сходит с ума от такого приступа любви от своего парня. Хонджун смущается, потому что в тот момент он явно был не в этой вселенной, но нельзя его осуждать. После того, как Сонхва невероятно красивый, с укладкой и макияжем приехал сегодня с работы, Хонджун не мог выкинуть его из головы. Поэтому, сидя в комнате один на один с Уёном, он продолжал думать о Сонхва, который тщательно смывал остатки косметики в ванной. А когда тот присоединился к ним, Хонджун и вовсе забыл, что с ними был кто-то третий. Иногда он был чертовски слаб перед Пак Сонхва и даже не скрывал этого. – Кошмар, из-за этого я так тебя хочу сейчас. Прям взял бы и отсосал, – Хонджун чувствует, как теряет всякий стыд. Это единственное что он запомнил из слов Уёна, будучи отвлечённым на Сонхва: "Сильные желания и мысли здесь могут не поддаваться контролю". И сейчас это желание настолько сильное, что начнёт визуализироваться само, если он ничего с ним не сделает. А ему бы не хотелось, чтобы Сонхва видел все те картинки, что промелькнули у него в голове. Он сам не знает, когда успел соскучится по физическому контакту. Но с момента, когда Сонхва начал ходить в зал, что, кстати, тоже отнимало кучу драгоценного совместного времени, и начал набирать мышечную массу, Хонджун был сам не свой. А тут ещё и эта причёска, и он пропал полностью. – Я запомню, – Сонхва загадочно улыбается, задумчиво поглаживая волосы Хонджуна. – Разве это возможно здесь? – Как ты понимаешь, я такого не уточнял. Но, с каждой секундой я всё больше хочу попробовать, – Хонджун на секунду задумывается, обводя глазами пространство. – В моих обычных снах мы уже много чего делали, – практически шепчет он, глядя куда-то в пол. – И почему я впервые об этом слышу? – Сонхва ухмыляется, поднимая его голову за подбородок. – Хочешь сказать, что я должен был начинать к тебе приставать с утра, когда ты вернулся после ночной съёмки, без сил упал лицом об кровать и проспал 12 часов? Звучит не очень сексуально, не думаешь? В последнее время Сонхва приходил к нему во снах всё реже. Уставший от работы мозг Хонджуна не хотел продолжать работать по ночам, генерируя ему горячие картинки с его парнем в главных ролях. Но если такое всё-таки и происходило, то он просыпался в поту и с тянущим ощущением между ног, обнаруживая рядом с собой мирно посапывающего в подушку Сонхва. Тот даже не догадывался, что его образ делал с Хонджуном во сне несколько секунд назад. Но реального Сонхва, с его разметавшимися по подушке волосами, спокойно спящего, трогать абсолютно не хотелось. И Хонджун был вынужден тратить лишние 15 минут, которые он мог спать, на приведение себя в порядок. – Ну ладно, тут ты прав, – мирно говорит ему виртуальный Сонхва, всё ещё находящийся перед ним. – Так может наконец что-нибудь сделаешь? Хонджун видит, как лицо Сонхва приближается к нему, но тут же начинает размываться и пропадать. Как и вся белая комната. Его что выбросило? Уён реально поставил блок на какую-либо романтику? Ну в таком случае он от Хонджуна получит при первой же встрече и всё переделает и перепишет. Резко открыв глаза, он обнаруживает перед собой кромешную тьму, не сразу вспоминая, что он был в маске для сна. Стянув ткань со своего лица, он осознаёт, что лежит на животе. Датчик, который был на виске, обнаруживается рядом. Видимо он очень резко повернулся и в движении зажал провода рукой, заставив датчик оторваться. Получается, в этот раз Уёна пронесло. Теперь понятно почему они советовали максимально аккуратно лежать в удобной позе. Вот только позиция на животе никогда не была для него удобной. И в ту же секунду он осознаёт, что у него стоит, как у мальчишки в пубертате, от одного разговора с тем красивым Сонхва из сна. Значит он не просто перевернулся во сне, а пытался дать хоть какое-то давление на свой член, чтобы облегчить напряжение. Для него это было удивительно. За последние недели он уже глубоко разочаровался в своей эректильной функции. Вставало у него только на надпись "Завершение работы" на экране ноутбука и на буквы "ВС" в календаре. В остальное время, каким бы Сонхва рядом с ним ни был привлекательным, хотелось его только обнять, поцеловать в лоб и лечь с ним спать. Сил иногда не было на то, чтобы снять свою одежду, что уж говорить про снимать одежду друг с друга. Наравне с удивлением он и разочарован. Сонхва, кажется, продолжает мирно спать, а Хонджун теперь не получает ни сна, ни сексуального удовлетворения. Интересно, он просто исчез из их симуляции? Или Сонхва может просто выдумать себе его самостоятельно и продолжить их вечер? Чем он вообще там теперь занимается? Когда он закрывает глаза, воображение восполняет несостоявшийся сон, снова возвращая ему картинку розововолосого Сонхва. Он точно не уснёт обратно, пока будет так возбуждён. Идеально было бы пойти подрочить в ванной, но тело определённо отказывается покидать площадь их кровати. В ванной сейчас неуютно, холодно, одиноко, и если он зайдёт в комнату с ярким светом, то точно не больше уснёт. Здесь тоже немного одиноко, из-за того, что его парень всё ещё спит, но хотя бы тепло, мягко и пахнет их домом. На пробу Хонджун двигает бёдрами, и, получая в ответ необычно приятное ощущение, тихо стонет в ткань покрывала, сжимая её в кулаке. Он никогда даже не думал о том, что может получить удовольствие от трения об кровать. Это было странно, немного больновато, и будет чертовски унизительно, если он реально кончит вот так рядом со спящим Сонхва. Но сознание отчаянно боролось со здравым смыслом, кричавшим просто встать и уйти. Одновременно хочется, чтобы Сонхва сейчас проснулся и хоть что-то сделал с ситуацией, в которой он отчасти виноват, и чтобы он ни за что не открывал глаза и не видел того, что происходит буквально в двадцати сантиметрах от него, иначе Хонджун сгорит от стыда. – Хва-я...– шёпот вырывается быстрее, чем он успевает об этом подумать. Бёдра дёргаются хаотично, но грубого трения об ткань всё ещё недостаточно. Он сдавленно скулит и зажимает между зубов кусок покрывала, тяжело дыша сквозь него. В момент всё его тело замирает, когда на поясницу с правой стороны ложится чужая ладонь. Спина рефлекторно дёргается от касания, не зная, толкнуться бёдрами вперёд, добавляя приятности к прикосновениям, или выгнуться навстречу внезапному источнику тепла. Он даже не поворачивает голову, чтобы узнать проснулся Сонхва или просто двигается во сне. Но если всё-таки проснулся, то как давно? Он видел всё это? И он слышал, как Хонджун шептал его имя? Что он теперь подумает? Что живёт с извращенцем? – Так ты из-за этого отключился? – низкий голос Сонхва звучит слишком внезапно и громко в ночной тишине, заставляя Хонджуна дёрнуться и наконец повернуться. Лицо у него наверняка красное и от смущения, и от трения о покрывало. А от взгляда глаза в глаза с Сонхва, снимающим датчик со своего виска, он уже чувствует новый прилив жара к ушам. – Иди сюда, – шепчет Сонхва, притягивая его ближе и затаскивая на себя. Затуманенный возбуждением мозг Хонджуна даже не успевает толком среагировать, пока его двигают, поднимают и устраивают сидя на одном из бёдер Сонхва. – Хён, я не... – мямлит Хонджун, ёрзая на месте. – Что? Не хотел? – перебивает его Сонхва. – А по-моему очень хотел. Или ты хочешь сказать, что это не ты так плаксиво меня звал? Он позволяет Хонджуну уткнуться в своё плечо, чтобы спрятать ещё сильнее покрасневшее лицо. Тот вообще не представляет, как теперь смотреть Сонхва в глаза. Никогда в своей жизни он не чувствовал себя настолько нуждающимся рядом с ним. При этом он даже не осознаёт, в каком положении находится, пока Сонхва не давит ему на бёдра, заставляя полностью сесть и потереться о свою ногу. Тело простреливает вспышка болезненного удовольствия от трения через слои ткани. Штаны Сонхва собираются в складки от их движений, создавая ещё больше неприятного сопротивления чем одеяло. Хонджун скулит ему в ухо, хватаясь за плечи, стараясь преодолеть цепляющиеся друг за друга элементы одежды. – Можешь снять? – умоляюще шепчет он в ухо Сонхва, опуская руку на другую его ногу, сжимая ткань. Сонхва не дурак, и ему два раза повторять не нужно. Он помогает Хонджуну слезть со своего бедра, усаживая его рядом, и быстро стягивает свои штаны, путаясь уже изрядно дрожащими пальцами в завязках. Хонджун тоже не теряет времени и, даже находясь в каком-то загипнотизированном состоянии, резво скидывает собственные шорты, возвращаясь в исходное положение. Он может попросить сделать что угодно, но именно это ощущение трения начало сводить его с ума. Они никогда ещё не делали ничего подобного и новый вид стимуляции сейчас конкретно взрывает уставший сонный мозг. В темноте комнаты они с лёгкостью находят губы друг друга, сливаясь во влажном поцелуе. Оба голодны. Изголодались по прикосновения, по чувствам, по липким звукам и желанию насладиться друг другом. Чавканье слюны перебивается тяжёлым дыханием от того, как жарко и душно становится в небольшой спальне. Губы Сонхва ловко соскальзывают ниже, атакуя чувствительную область шеи, заставляя спину Хонджуна резче выгибаться. Уменьшение слоёв одежды знатно упрощает процесс и усиливает ощущения. Ткань боксеров отлично скользит по чужому гладкому бедру, давая правильное мягкое давление на член. Хонджун делает плавные толчки, ведомый руками Сонхва. Только благодаря его невероятно горячим ладоням он вообще сохраняет сидячее положение. С каждым движением его собственные ноги вздрагивают и сжимаются, грозясь подвести хозяина. Опуская взгляд, Хонджун понимает, что никогда не обращал внимания на размер ладоней Сонхва. Нет, он определённо знал, что сам является обладателем небольшого тела. Но эти длинные пальцы так изящно обхватывают его бедра, заинтересовано проникая кончиками под край белья, сводя его с ума. А ещё они бы восхитительно ощущались внутри, но сейчас на это нет времени. Одни только воспоминания о прикосновениях этих изящных рук и о том, что Пак умел ими делать, вызывали дрожь и приятное покалывание в спине. Ноги слабеют окончательно, перенося почти весь вес в руки Сонхва, продолжающего сохранять ритм. Если бы Хонджун знал, что его мужчина ходит в зал, чтобы в один день с лёгкостью прокатить его на своём бедре, перемещая его чувствительное тело, то меньше бы возмущался, когда тот приезжал с тренировок ночью. У него никогда не было времени заметить за собой кинк на силу Сонхва. И на его руки. Эти великолепные руки, с надутыми сейчас от нагрузки мышцами и выступающей длинной веной на предплечье, заставляющие его крохотное тело так легко получать свою порцию удовольствия. Хонджун быстро приходит в себя, чувствуя, что теряет равновесие из-за того, что Сонхва убирает одну ладонь, оставляя её лежать рядом. Ему приходится резко упереться в его живот и ещё сильнее вжаться бёдрами вниз, чтобы не упасть. – Давай теперь сам, – хитро улыбается Сонхва из-под своей уже мокрой от пота чёлки. Он редко был таким. Таким провоцирующим, игривым и берущим всю ситуацию под контроль. Даже в своих мокрых снах с его участием Хонджун часто мог управлять ситуацией. Но именно полная потеря власти сейчас заставляет его почувствовать себя невероятно хорошо. Тело обмякает, готовое расплыться под этими горячими руками и властным взглядом. Давления на член становится всё больше и в глазах начинают собираться слезинки от того, что этой стимуляции просто недостаточно. Он не сможет кончить от одного только жгучего трения. Ему нужно касание. Касание горячих больших ладоней его Сонхва. – Нет, хён, пожалуйста...– скулит Хонджун, не в силах сформулировать мысль полностью. И Сонхва на лету понимает, что от него хотят, накрывая пальцами выпуклость в его белье, легко поглаживая. Хонджун резко вскрикивает, уже не заботясь о сне соседей. Оргазм настигает его, стоит Сонхва пару раз провести своими тонкими пальцами вверх-вниз. Он просто волшебник не иначе. Хонджун ни разу за всю свою жизнь не доводил себя до того состояния, до которого его довёл Пак Сонхва, просто заставив потереться о своё бедро, как чёртову течную сучку. И да, Хонджун готов быть его сучкой, или вообще кем угодно, лишь бы Сонхва не переставал быть таким. Напряжённые бёдра вибрируют, пока он забрызгивает собственные боксеры изнутри, создавая неприятное липкое ощущение. Обессиленное тело падает вперёд, впечатываясь в медовую кожу Сонхва. Сердце бешено стучит в висках, отрывая его на пару минут от реального мира. Он вдыхает запах чужого тела и чувствует руки, поглаживающие его по бокам и спине. Мышцы продолжают невольно сокращаться, периодически дёргаясь. – С каких пор ты...такой? – хрипит Хонджун, пытаясь отдышаться, лёжа лицом на чужом животе. – Какой? – Сонхва заинтересованно поднимает голову с подушки. – Такой, что заставил меня кончить в трусы, – смущаясь, Хонджун легко хлопает Сонхва по рёбрам. – Я никого не заставлял. Ты первый перевозбудился, когда меня увидел, – Сонхва бьёт его по плечу в ответ, на что получает какое-то невнятное мычание. – Это не было слишком? Как ты себя чувствуешь? Тебе такое вроде нравилось... – Я в восторге, правда. Дай мне минутку, я тебе тоже помогу – Тебе не обязательно, – Сонхва перебирает между пальцами волосы Хонджуна. Да, он сам возбуждён уже до предела, но видеть своего партнёра удовлетворённым приносит ему не меньшее удовольствие. Хонджун лишь молча перемещается ниже, сползая со своего места, устраиваясь между ногами Сонхва и пробираясь пальцами к резинке боксеров. Он абсолютно не был в этом мастером. Времени на практику у них особо не было. Но желание иногда сильнее техники. Сонхва помогает ему избавиться от своего белья, приподнимая бёдра, и Хонджун на секунду замирает, когда перед ним оказывается член его парня в полной боевой готовности. Он уже и забыл, что он не гигантский, конечно, но определённо побольше его собственного. Он быстро маскирует неуверенность, наклоняясь вперёд, стараясь захватить как можно больше длины, но сразу закашливается, не рассчитав силы. Сонхва тут же отстраняет от себя Хонджуна, пытающегося отдышаться. Тот поднимает на него свои блестящие от слёз глаза, и у Сонхва от этого вида внутри только крепче завязывается тугой узел возбуждения. Он редко замечал в себе страсть к их, пусть и небольшой, разнице в размерах, но сейчас Хонджун между его ног смотрится таким крохотным и трогательным, что у Сонхва замирает сердце. Мокрые от выступивших слёз глаза, покрасневшие от жара щёки и такие же красные отметины на шее, высунутый в попытках отдышаться язык – всё это определённо толкает Сонхва ближе к краю. – Тише, не давись, – воркует он, поглаживая волосы Хонджуна. – Прости, я отвык уже от этого, – отвечает тот, смущаясь от собственной неудачи. – Меня всё вполне устраивает, не торопись. И Хонджун пробует медленнее, осторожно опускаясь до середины длины, обхватывая основание пальцами. Язык, словно на мышечной памяти, проскальзывает по головке, покрывая слюной и заставляя бёдра Сонхва дёрнуться. – Вот так. А говоришь, что отвык. Ты идеален, – он тяжело выговаривает слова, откладываясь на подушки и крепче сжимая волосы Хонджуна между пальцами. Он не тянет и не пытается толкнуть. Лишь старается удержаться в реальности. Движения становятся более смелыми и резкими. Комнату заполняет хлюпающий звук и низкие постанывания Сонхва, и это единственные звуки, которые Хонджун согласен воспроизводить в своих наушниках вечно. Губы начинают ловко двигаться в привычном тандеме с пальцами, заставляя глаза Сонхва закатиться. Второй рукой он прижимает его бедро к матрасу, не давая толкнуться навстречу, вырывая ещё больше плаксивых звуков. Ловкий язык, натренированный годами читки рэпа, скользит вокруг головки, слизывая с щели выступающую смазку. Маленькие пальцы сжимают основание чуть сильнее, точно зная, как Сонхва нравится. И того сильнее выгибает на кровати от переполняющих жарких ощущений. Хонджун недовольно стонет, когда пальцы вцепляются в его волосы практически мертвой хваткой, оттягивая назад. Его голос создаёт вибрацию, заставляющую Сонхва ещё сильнее напрячься. Он слегка втягивает щёки, чем вынуждает руку в своих волосах сжиматься всё крепче. Поднимая глаза, Хонджун обнаруживает перед собой Сонхва в полном беспорядке. Волосы растрепались и прилипли к подушке и лицу, брови заломаны, щёки покраснели, пот стекает по длинной шее, скатываясь на простынь. Он двигает головой, практически выпуская всю длину, кружа языком по головке, и наблюдает, как Пак ломается под его движениями. Одна из рук цепляется за подушку, демонстрируя вены и выпуклые мышцы, вторая – всё ещё покоится на голове Хонджуна, продолжая тянуть назад. Сонхва на грани, дёргается и глубоко вдыхает, и ему это чертовски нравится. Он пробует опуститься снова, за что получает настолько сильный рывок в волосах, что это заставляет его взвизгнуть. Хонджун борется с попытками оторвать себя от столь приятного занятия, но чужая рука оказывается сильнее его шеи, заставляя запрокинуть голову. Только в этот момент Хонджун чувствует, почему его так настойчиво пытались оттянуть, когда чувствует на своём подбородке тёплую влагу, стекающую к шее. Сонхва кончил, издав высокий протяжный стон. Хонджун даже не подозревал, что у его парня такой широкий диапазон. – Зачем ты меня оттащил? Сам теперь и иди за салфетками, – недовольно ворчит Хонджун, стирая с подбородка капли и перебираясь на другую сторону постели, стараясь отдышаться и прокашляться. – А ты планировал захлебнуться? Напомни, у кого через несколько часов запись? Горло не жалко? – Сонхва всё-таки поднимается с кровати, пытаясь на трясущихся ногах переместиться по комнате. – Я вообще не хочу туда идти теперь. Давай скажем что мы заболели и никуда не пойдём, – ноет Хонджун, разговаривая больше со спиной Сонхва в темноте спальни. Он знает, что это так не работает. Сонхва за всю их учёбу не прогулял ни дня. И тем более он не будет прогуливать работу. Даже после того, что он только что с ним вытворял, Пак останется самым порядочным мальчиком и трудолюбивым работником. Сонхва возвращается на кровать, отыскав на столе пачку влажных салфеток. Он подбирается к Хонджуну, нежно прикасаясь салфеткой к его лицу и шее, стирая капли собственного семени. Закончив, он опускает ладони на бёдра Хонджуна, молчаливо спрашивая, нужно ли ему снять липкое бельё, но в ответ получает только резкий рывок в свою сторону и укус за губу, тут же сопровождаемый зализыванием. Хонджун набрасывается на его губы, притягивая ближе к себе за плечи, заставляя нависнуть над собой. Сонхва приоткрывает рот, позволяя лизнуть свой язык и полностью отдавая Хонджуну свободу действий здесь. Его пальцы в этот момент легко скользят под резинку белья, аккуратно стягивая его по чужим бёдрам. Хонджун мычит ему в рот, чувствуя холодный воздух на влажной липкой коже, но двигает ногами, помогая избавить себя от ненужной ткани. Руки Сонхва ловко справляются с уборкой, протирая салфетками тело Хонджуна, дрожащего под ним от холодных прикосновений. На сегодня их эксперименты окончены. Результат получился положительным, хоть и получен был не совсем запланированным путём. Завтра оба наверняка будут невыспавшимися, но им уже на это наплевать. Лучше уж вместе быть уставшими после бурной ночи, чем валиться с ног из-за работы, без возможности поговорить друг с другом. Они обязаны попробовать это ещё раз.