Never goodbye

Have you ever looked up into the night sky and wondered just how many stars there are in space? Ночное небо. Бескрайнее тёмное полотно, не представляющее совершенно никакого интереса для среднестатистического городского жителя, привыкшего смотреть себе под ноги или в телефон. Даже если случайный взгляд устремлялся вверх, он редко там задерживался. Для многих небо – просто фон, приевшаяся декорация, которая перестала вызывать восторг после взросления. Для Ренджуна небо – не просто декорация, а вся его жизнь. Он не смотрел на него, а вглядывался, словно в холст художника. Ярко-голубое небо в солнечную погоду, чистое или разбавленное белоснежными облаками. Серое и мрачное, заслонённое величественными грозовыми тучами, вышедшими из-под грифеля самого твёрдого карандаша. Вечернее, полное пастельных красок закатного солнца, словно разрисованный мелками тёмный асфальт. Каждое из них для него было отдельной картиной, стоящей внимания. Но больше всего он любил ночное небо. Оно как пролитая на холст синяя гуашь, разбавленная мелкими брызгами белой краски. Каждая капля была кусочком загадки, которую он непременно должен был разгадать. «Что там, в этом пространстве? – задавался он вопросом, – Правда ли они единственные в этой бесконечной, постоянно расширяющейся Вселенной?» В детстве Ренджун очень любил считать звёзды с чердака деревенского дома, в который он с семьёй время от времени ездил к дальним родственникам. Там, за городом, небо было как открытая книга, и искусственный свет не затмевал дальнего свечения звёзд. Невооружённым взглядом он мог насчитать десятки звёзд, но знал, что через телескоп их видно намного больше – может, сотни тысяч. Ему было интересно, можно ли сосчитать их все. Там, на чердаке, маленький мальчик загадал желание однажды узнать, какие тайны хранит Вселенная.

☆☆☆

Мальчик вырос, но его страсть к звёздам только усилилась. Теперь он не просто смотрел на небо, но и изучал его, как и всегда хотел. Сделал несколько открытий и смог позволить себе переехать на Чеджудо, где разместил в горной местности Халласана собственную небольшую обсерваторию. Она стала также его убежищем и по совместительству уютным жилищем, расположившись на небольшой поляне, скрытой высокими холмами и пышными деревьями от любопытных глаз. Дорога к ней не жаловалась туристами, стремящимися покорить Халласан, потому что была сложна и не обустроена, так что насчёт нежданных гостей он не волновался. Да и территория обсерватории была закрыта. В общем, полное одиночество и единение со звёздами. У него были все условия: дорогие приборы, телескоп, шкафы с книгами и атласами. В главной комнате у окна разместился большой стол, на котором аккуратными стопочками были сложены документы, исследования и черновики, лежал личный дневник и стоял компьютер. Над столом размеренно тикали часы. На стене висела карта звёздного неба с уточнениями и пометками чёрным маркером. Ему было достаточно естественного света, который проникал сквозь окна и прозрачный купол над головой, но где-то на всякий случай были установлены лампы с мягким, тёплым светом. Тиканье часов разбавляло тихое жужжание холодильника с кухни и время от времени кипевший чайник. Спальня была практически пустой, но тёплой и вполне комфортной для Ренджуна, на её стенах висели фотографии неба, а на тумбочке стояло радио. Также в обсерватории было складское помещение, где хранились запасы еды, архивы, приборы, инструменты и прочие вещи. Кто-то мог назвать его странным. Жить в горах и наслаждаться видом лишь зелёной листвы да серых скал на острове, где красоты лугов поражают взгляд, где яркие краски пестрят на всей растительности, а море – лазурная гладь. Быть добровольно заточенным в четырёх стенах там, где свобода – описание всего, что тебя окружает, и есть обычную, казалось бы, слишком простую еду и консервы там, где популярны деликатесы и морепродукты. Может, так и есть. Сначала Ренджуну было тяжело жить наверху и думать, как снизу течёт и проходит мимо него жизнь, в которую он даже слегка не мог погрузиться из-за сложного спуска вниз. Но люди быстро ко всему привыкают. Так Ренджун привык к скромным условиям и ночному образу жизни ради своей мечты. А потом и вовсе, находившись всё время в горах, забыл, что другая жизнь существует. Для него чистота ночного неба над островом стала намного важнее ярких красок Чеджудо. Да и контакт с людьми, хоть и изредка, у него был – переписки с другими астрономами и сообщения от знакомых ему до переезда людей, включая семью. Но никто никогда не приезжал к нему. Не потому, что не хотел, наоборот, многие рвались навестить его и спасти от одиночества. Он сам попросил, оправдывая это сложной дорогой и своей занятостью. Но глубоко в душе он просто не хотел, чтобы кто-то вторгался в его уютное, безопасное пространство, в котором он находился наедине с собой и другим миром, раскрывавшимся над головой. Единственным, с кем он общался в реальной жизни, был курьер, который привозил ему запасы еды каждые две недели. Ренджун практически мог назвать его другом. Лишь его одного он пускал к себе и со спокойной душой доверял ему уют своего жилища. Сначала они перекидывались лишь парой дежурных фраз, но потом тот начал расспрашивать Ренджуна о работе и наблюдениях. И Ренджун рассказывал. Однажды этот курьер предложил отвезти его вниз, и Ренджун словно попал в другой мир: настолько привычный для других пейзаж оказался непривычен для него. С тех пор это стало небольшой традицией – иногда спускаться вниз. Он ходил по ресторанам, общался с жителями и замечал на себе их странные, даже сочувствующие взгляды. Люди узнавали его и обсуждали, не понимали, но относились уважительно. Детям он нравился больше. От его рассказов про свою работу и звёзды у них широко раскрывался рот и блестели глаза. Они просили взять себя с собой, чтобы тоже взглянуть на звёзды через телескоп и посмотреть на настоящую работу астронома. Ему тоже нравились дети. Хоть он и не мог взять их с собой, он с удовольствием проводил с ними время. А затем возвращался обратно и снова привыкал к одиночеству. Находясь внизу, Ренджун ходил на берег моря и смотрел в толщу воды. Ветер трепал его волосы и ласкал кожу, кончики пальцев покалывала прохладная вода, а ноги тонули в горячем песке. По поверхности воды пробегали небольшие волны, они пенились и тихо шипели, а снизу плавали разноцветные рыбки. Они расплывались в стороны, когда любопытная рука пыталась их поймать, но это не вызывало грусти – наоборот, на лице расцветала улыбка. На берегу было тихо и спокойно. Вода чем-то напоминала ему небо: днём это была кристально чистая поверхность, ясная, как на ладони. Казалось, загляни туда, и узнаешь всё о себе от своего отражения, о чём думает пролетающая мимо птица, и, может, даже увидишь собственное будущее на границе двух сред. Но если приглядеться получше или прийти ночью, то ты поймёшь, насколько отражение мутное и загадочное. Вода лжёт: она ничего не знает, а то, что знает, скрыто под давлением атмосферы и запечатано на замок тайны. Водное дно тоже мало изучено, и кто знает, какие создания там прячутся. И всё же, несмотря на это, взгляд всё время возвращался к небу, словно что-то манило его. Но на дневном небе не было видно звёзд, кроме одной-единственной. Солнце. Оно забирало на себя всё внимание и затмевало остальные звёзды. Ренджун любил и его, но оно было слишком открытым и понятным на фоне остальных звёзд, которые были такие далёкие и загадочные.

☆☆☆

Это была осень. Небо темнело всё раньше, а ночи становились всё длиннее. Суетливый ветер завывал через приоткрытое кухонное окно. Наступившая ночь обещала быть ясной – идеальной для наблюдений, и Ренджун, как в каждую из таких ночей, стоял, нагнувшись у телескопа, и записывал очередные данные в дневник. Сквозь окуляр ему мерцали небесные тела и улыбалась его верная напарница – Луна. Парень слегка поёжился от прохладного потока ветра и сильнее закутался в свитер. Закрывать окно он не спешил. Как обычно, работа увлекала настолько, что ему казалось, что отойди он даже на минуту, сразу пропустит всё, ради чего здесь стоит. Он отпил чай из своей любимой чашки, но сразу же отставил её подальше, сморщив лицо. Конечно же, чай остыл. Вдруг его внимание привлёк красный огонёк, появившийся неизвестно откуда. Его точно не было минуту назад. Ренджун вцепился в телескоп и зафиксировал взгляд на точке, которая едва заметно увеличивалась в размере и двигалась вниз. Метеорит? Но это невозможно: если бы что-то такое должно было упасть на Чеджудо, он бы уже знал. Тем не менее, это действительно было похоже на метеорит, причём довольно крупный, и он падал в сторону обсерватории. Пальцы инстинктивно нашли нужную кнопку под столом, и комната медленно погрузилась во тьму, а уши резнул шум сработавшего механизма. Но слой алюминия, закрывший окна и прозрачный купол, ещё не гарантировал полную безопасность. Ренджун занервничал. Он был готов к любой неожиданной ситуации, но оказаться в ней на практике – не то, что хочется испытать. Он схватил рюкзак и быстро наполнил его самыми необходимыми документами и приборами, которые могли туда поместиться, после чего в спешке покинул помещение. Небрежно накинутое пальто позволило прохладе впиться в рёбра, парень выдохнул и проследил за клубком пара, вылетевшим из его рта. Холодновато. Под подошвой ботинок хрустели камни, пока ноги вели дальше от возможного места падения. Одна рука сжимала лямку рюкзака, а вторая набирала номер спасателей. Грудь сжало странное предчувствие, и парень обернулся. В ушах стоял звон, а перед глазами тянулся огненный шлейф и пронзал ночное небо. Это была уже не точка, а большой шар, объятый пламенем. И всё же, что-то было не так. И вдруг, словно в подтверждение подозрений, метеорит изменил траекторию. Ренджун остановился, а его дрожащий палец замер над экраном телефона. Невозможно. Ренджун не хотел верить своим глазам, которым верил больше всего на свете. Он стоял и разглядывал полосу на небе, которая резко изгибалась в нескольких километрах от здания и уходила далеко за него. По телу пробежала дрожь, и парень прикусил губу в предвкушении нового открытия. Он должен был первым проверить место падения.

☆☆☆

Ренджун стоял неподвижно ещё несколько минут, прежде чем рванул с места. В груди стремительно разрасталось волнение, горячими волнами прокатываясь по телу, обжигая лицо и замёрзшие кончики пальцев. Он не успел заметить, как уже был на месте падения, и остановился, только когда увидел крупные каменные осколки. Осознание собственной глупости пришло с сильным жжением в горле, и парень закашлялся, роняя рюкзак на горелую траву. Всё место было окутано плотным дымом, щипавшим глаза и преграждавшим обзор. Молния рюкзака не слушалась, и Ренджун раздражённо дёрнул её и наконец-то достал со дна специальную маску. Дышать стало легче. Пока он мучался с застёжкой, дым практически рассеялся, и можно было увидеть средних размеров кратер на окраине поляны, там, где теперь торчали пеньки и бренными тушами лежали поваленные деревья. Ренджун неуверенно подошёл ближе. Где-то на подкорке мозга зарождался страх неизвестности, которая его ждёт, но вместо того, чтобы развернуть, он, наоборот, толкал его вперёд. Парень никогда не чувствовал ничего подобного, даже когда изучал небо. Это чувство... оно было ему чуждо, но Ренджун не мог ему сопротивляться, нутром зная, что перед ним сейчас ключ к разгадке одной из загадок Вселенной. То, что он увидел внизу, заставило его замереть. Его взору открылось полностью выжженное углубление в земле, в центре которого лежал метеорит. Точнее, нечто похожее на метеорит. Было в нём что-то, что заставляло сомневаться в его происхождении. Его поверхность была испещрена множественными трещинами, и самая глубокая из них раскалывала его точно напополам. Стараясь держать равновесие, он спустился вниз. Земля под ногами осыпалась, и мелькнула мысль, что, возможно, именно так и погибают в молодом возрасте. Не думая о последствиях, он коснулся голой ладонью поверхности метеорита. Ничего не произошло. На ощупь она была прохладной, грубой и шершавой, скорее всего в составе был камень с какими-то примесями. Ренджун напряг глаза, всматриваясь в темноту трещины. И тогда он увидел его. Сначала показались длинные тонкие пальцы, схватившиеся за край разлома. Потом из трещины выглянула тёмная макушка. За ней – два больших глаза, испуганных и настороженных. Они встретились взглядами. Существо не шевелилось несколько секунд, а затем скрылось обратно в темноту и рвануло в противоположную от него сторону. —Эй, стой! – крикнул он, моментально сорвавшись с места. Существо было быстрым, оно уже бежало в сторону леса, пока Ренджун только выбирался из кратера. Ветки хлестали руки и лицо, но он не обращал на них внимание. Его взгляд был сосредоточен лишь на тени, мелькавшей впереди. Он чувствовал, как начинал уставать, дыхание становилось тяжелее, но упустить существо нельзя было ни за что. — Подожди, ты же замёрзнешь! – крикнул он, не надеясь, что его поймут. Но тень замедлилась и, сделав пару шагов, совсем остановилась и обернулась назад. Ренджун чуть не врезался. В этот момент он наконец-то смог разглядеть существо. На первый взгляд перед ним стоял совершенно обычный человек. Это был молодой парень, возрастом годившийся Ренджуну в младшие братья. Он был довольно высокий, одетый в тёмный облегающий костюм, который совсем не скрывал его худое и подтянутое тело, а также длинные руки. Чтобы увидеть его лицо, пришлось запрокинуть голову. Несмотря на то, как опасно он возвышался над ним, заставляя чувствовать себя крошечным, он сам был похож на испуганного ребёнка. Из-под длинной чёлки на него смотрели большие, тёмные глаза цвета глубокой ночи, а когда тот приподнял подбородок, то участки на носу и под глазами заблестели, словно там были чешуйки, отражавшие лунный свет. — Замёрзну? Это как? – парень вопросительно склонил голову. Его голос прозвучал неожиданно глубоко, заставив вздрогнуть. Кажется, он понимал его язык и мог отвечать на нём. — Ты не чувствуешь? – Ренджун был растерян. Как это, он не знает, что значит «замёрзнуть»? Он сделал один аккуратный шаг к парню, боясь спугнуть, и потянул руку вперёд, раскрывая пальцы, по которым ощутимо прошёлся холодок, – сделай так. Парень застыл на месте, напрягшись от сократившегося расстояния, и внимательно проследил за жестом, а затем повторил движение. Он нахмурился, будто пытаясь осмыслить новое ощущение. — Что это? — Это холод. — «Холод»? Он кусается за пальцы. У Ренджуна невольно вырвался смешок. Он чувствовал себя, будто разговаривает с маленьким ребёнком, но перед ним стоял вполне взрослый парень. Если существо, которое пару минут назад упало на Землю вместе со странным метеоритом, появившимся неизвестно откуда, можно было назвать таким понятием, как «парень». Вопросов было очень много, но нужно было быть терпеливым, чтобы не спугнуть его. — Да. Пошли со мной, я отведу тебя туда, где он не сможет тебя достать. В чужих глазах всё ещё читалось недоверие, но спустя мгновения размышлений он согласно кивнул. Это было проще, чем предполагалось. Ренджун сохранял спокойствие внешне, но внутренне радовался своей маленькой победе. Пока они шли обратно к обсерватории, он то и дело поглядывал на своего нового спутника, будто боялся, что он в любой момент исчезнет в ночи. Но тот, казалось, не собирался убегать: он шёл рядом, время от времени озираясь вокруг. Когда они дошли до обсерватории, ветер поднялся не на шутку, и Ренджун еле смог открыть входную дверь. Несколько чертежей в беспорядке лежали на полу. Он собрал их и закрыл окно, поставил чайник кипятиться. Когда он обернулся, его гость стоял посреди наблюдательной комнаты и с восхищением оглядывался вокруг. Его взгляд не знал, за что зацепиться: всё было таким незнакомым и удивляло. Свет лампы выхватывал блики на его лице — те самые чешуйки отражали тусклый свет, возвращая ему неземной вид. Ренджун подошёл к нему уже с двумя горячими кружками и протянул одну парню. Тот аккуратно взял её и обхватил снизу большими ладонями, его глаза были полны удивления. Он поднёс лицо ближе, чтобы вглядеться в жидкость. Когда его лица коснулся горячий пар, он быстро одёрнул кружку, растерянно моргнув. — Это чай, он тёплый и вкусный. В холодные дни я завариваю его, чтобы согреться, – сказал Ренджун, – попробуй, но только осторожно, а то можно обжечься. Ренджун отпил из кружки. По горлу разлилось приятное тепло, он прикрыл глаза и выдохнул. Пальто, которое он накинул на улицу, висело на вешалке, на нём виднелись маленькие капельки воды. Не удивительно, что он так замёрз – на одежду попала осенняя роса. Его свитер тоже не был сухим, но в помещении тело постепенно согрелось и перестало дрожать. Гость проследил за его движениями и тоже отпил. — Вкусно. Что это за место? – спросил он, не отрываясь от чая. — Моя обсерватория, – ответил Ренджун, – здесь я изучаю звёзды. — Звёзды, – повторил Джисон, будто смакуя это слово. Его голос звучал глубже, чем ожидалось, с интонацией, по которой трудно было понять, что он чувствует. Они какое-то время стояли в тишине и наслаждались напитком, каждый думал о своём. В голове Ренджуна проносилось много мыслей и предположений насчёт этого парня. Он думал, откуда же он взялся, как он видит этот мир и как выглядит его родная планета. О чём он сейчас думает? Может, уже скучает по ней и размышляет, как ему выбраться из незнакомого окружения? Когда кружки опустели, они расселись по стульям, но никто из них не спешил заговаривать. Астроном сгорал от интереса, но боялся завалить мальчишку расспросами, а тот сидел и вновь оглядывался вокруг, от удивления забыв, что он здесь не один. Кажется, его любопытство было неиссякаемым. Его взгляд бегал по стенам, рассматривал книги в шкафу и многочисленные приборы, изучал звёзды, которые больше не скрывал защитный слой металла. Было заметно, как ему хотелось потрогать что-нибудь. Он нашёл на столике рядом с собой шестерёнку и начал крутить её в руках. — Так, – выдохнул Ренджун, прочищая горло, – кто ты? — Ой... прости, я забыл, что ты здесь. Меня зовут Джисон! – парень подскочил и взволнованно протянул руку в знак приветствия, незаметно пряча шестерёнку в карман. Кажется, манеры на их планетах не так сильно различались. Они пожали руки. — Ренджун. Откуда ты? — Если я расскажу, ты пообещаешь взамен рассказать об этой планете? — Хорошо. Джисон ходил по комнате от одной стены к другой, его движения становились всё более оживлёнными, когда он рассказывал о своей планете. Он всё говорил и говорил, и Ренджун еле успевал записывать информацию в дневник. Его тон был серьёзным, а руки всё время жестикулировали. Планета, с которой он прилетел, была меньше, чем Земля, и находилась в нескольких миллиардов галактик отсюда. С её поверхности можно было увидеть целых четыре спутника, если не включать Солнце. Три крупных и один настолько большой, что занимал практически треть неба, которое было настолько чистым, что ночью оттуда можно было увидеть другие галактики. А ночи там длились долго. Солнце вставало очень редко и быстро заходило обратно, словно стесняясь заслонять такую красоту. Время от времени он останавливался и заламывал пальцы, не зная, что делать с руками. Например, когда описывал скопления кристаллов, которыми была усеяна вся планета. Они были полупрозрачные и светились голубым и розовым цветом, некоторые совсем крошечные, другие же уходили далеко вверх. Они росли на каждом шагу, словно сорняки, и иногда их приходилось разламывать. Но это было и плюсом, потому что жители планеты могли питаться ими, и часто брали их в качестве еды в свои путешествия, будь то по планете или по космосу. На этой фразе Джисон вытащил из кармана парочку кристаллов и протянул Ренджуну в качестве подарка. Их пальцы соприкоснулись, и он почувствовал, насколько холодная кожа у этого существа. С такой температурой тела и чешуйками на нём он был похож на рептилию. Когда речь зашла о его доме, Джисон немного замялся. Он рассказал, что жил рядом с небольшой рекой, которая отражала мягкий свет кристаллов, делая её поверхность похожей на зеркало. Его голос стал тише, а взгляд потеплел. Было видно, что этот образ дорог ему. — Ты скучаешь по дому? Наверное, дорога сюда была долгой, – спросил Ренджун. Он часто останавливал Джисона, чтобы уточнить какие-либо детали, и этот момент не стал исключением. — Знаешь, пока что нет. Вообще, я не планировал приземлиться здесь, – он смущённо потёр шею, – так что, наверное, я вернусь домой даже раньше, чем планировал. В том плане, что до места назначения лететь было бы ещё дольше. — Ты оказался здесь случайно? Джисон остановился и отвёл взгляд в сторону. Он закусил губу, размышляя, стоит ли рассказывать об этом, а потом тихо признался: «Просчитался с координатами». — И что ты собираешься делать теперь? – мягко спросил Ренджун. Джисон вздохнул, сел на край стола и посмотрел на звёзды через окно. — Пока не знаю. Но, честно говоря, здесь мне интересно. Думаю, я могу задержаться ненадолго, если ты не против. — Против? – усмехнулся Ренджун, – Думаешь, я могу быть против? Ты – загадка Вселенной, которая свалилась мне прямо под ноги. Джисон посмотрел на него, и уголки его губ чуть дрогнули в улыбке.

☆☆☆

Тот вечер разделил жизнь Ренджуна на «до» и «после». Всё, во что он верил, всё, что он изучал и пытался понять, вдруг оказалось ничтожным перед лицом того, что открылось ему. Падение метеорита стало началом чего-то нового, но он пока не знал, что оно ему принесёт. Джисон не спешил делиться всеми своими знаниями о космосе, но, может, это было и к лучшему. Голова кружилась даже от того, что он уже узнал – а это, как догадывался Ренджун, было лишь малой частью. Ещё одна проблема была в начинающемся копиться на его душе грузе знаний. Он сомневался, стоит ли открывать их остальным людям, ведь это переворачивало все понятия о Вселенной. А из доказательств у него был лишь мальчик со светящимися чешуйками на носу. Конечно, он мог бы изучить кристаллы, и, вероятно, нашёл бы в их составе незнакомые элементы, которых точно нет на нашей планете, но, возможно, он чувствовал какую-то ревность при мысли о том, что об этой тайне узнают другие люди. Однако он редко останавливался на этих размышлениях, потому что его внимание неизменно привлекал сам Джисон. Звёздный мальчик, как про себя называл его Ренджун, был живым воплощением загадки. Пусть он выглядел почти как обычный человек, его организм оказался совершенно другим. Во-первых, из питательных кристаллов у него осталось запасов, которых хватило лишь на несколько дней. Даже если Джисон и выпил чай, найти для него другую подходящую еду оказалось сложной и неприятной задачей. Они перерыли всю кладовую в поисках того, что придётся мальчишке по вкусу, но, кажется, он не ел ничего из человеческой еды. Ни крупы, ни консервы, ни лапшу, отказался даже от сладостей, на которые у Ренджуна были большие надежды! Они несколько часов подряд пробовали разную еду, и от всего Джисон отворачивался. Ренджуну нужна была минута на передохнуть. Он стоял на кухне и перекусывал бананом, раздумывая, что ещё ему можно предложить. Не надеясь ни на что, он протянул второй банан Джисону. И тот с удовольствием съел. Оказалось, он любил фрукты. А ещё Джисон не нуждался во сне. Вообще. Когда Ренджун устало засыпал после ночи, полной размышлений и наблюдений, Джисон оставался бодр и полон энергии. Сперва он просто бродил по обсерватории, осторожно касался приборов, которых не понимал, пытался читать книги, но они сразу же наскучивали ему. Потом он начал выходить наружу. Ренджун перед этим прочитал ему длиннейшую нотацию, в течение которой парень зевнул множество раз, и сделал памятку, в которой, если кратко, говорилось: «в ямы не залезать, даже если очень интересно, по возможности ничего и никого не касаться, с другими людьми не говорить». Занудство. Но Джисон старался соблюдать памятку. По крайней, ту её часть, где писалось про ямы. Он бродил по окрестностям, изучая мир, а потом возвращался и рассказывал о своих наблюдениях. Ренджун, конечно же, это всё знал, но всё равно слушал с вниманием. Каждый день приносил что-то новое. Каждый разговор, каждый жест напоминали Ренджуну, как мало он знает о собственном мире, посветив всю жизнь изучению чужого. Он смотрел на него глазами Джисона, и тоже начинал восхищаться. Джисон был удивителен. Его интересовали травинки на поляне и жучки, ползавшие в ней; камешки под ногами, которые хрустели при каждом шаге; земля и червячки, которые в ней ползали; скалы и небольшая речка, шумно стекавшая с них; разноцветные листья, которые падали с высоких деревьев и приземлялись на его голову. Джисон удивлялся всему вокруг, и эмоции, которые он получал от прогулок, стали также дороги и Ренджуну.

☆☆☆

Как-то Джисон разбудил Ренджуна посреди дня, его законного времени для сна, с криками. Прошло уже несколько месяцев со дня падения, и Джисон чувствовал себя здесь практически как дома. Они с Ренджуном стали ближе друг другу, и могли практически называться друзьями, поэтому он не постеснялся ворваться в комнату и разбудить его. Это было начало зимы, кристаллы холода забивались под кожу, астроном мирно дремал под тяжестью тёплого пледа ещё несколько секунд назад. Он закутался в него посильнее, накрылся с головой, прячась от громкого голоса, и что-то сонно проворчал, но до него всё равно добрались, сорвав плед с его головы. — Чего тебе? – Ренджун повысил на него голос от раздражения и резко сел в кровати. Сейчас единственное, что ему нужно было после долгой исследовательской ночи – это хороший сон и тишина. Но, увидев испуганное лицо Джисона, он смягчился, и продолжил уже более ласково: — Извини, я погорячился. Что тебя так напугало? Джисон засунул руки в карманы и стыдливо опустил голову, раздумывая, стоит ли ему продолжать. Но он уже разбудил астронома, поэтому, умолчи он сейчас, получил бы от него ещё сильнее. Ему хватило прошлого раза. — П-прости, я просто подумал, что это важно – он замялся, раздумывая, как преподнести информацию, – с неба падают звёзды. — Что? Ренджун сонно захлопал глазами и скинул с себя плед, чтобы встать и дойти до окна. Его ноги зашаркали по холодному полу. Когда поднялись плотные занавеси, в комнату ударил естественный свет, который заставил привыкшие к темноте глаза зажмуриться, словно от света прожектора. Ренджун прищурился, чтобы разглядеть, что происходило на улице, так встревожившее Джисона. Поняв, что он имел ввиду, Ренджун лишь улыбнулся. — Пойдём. Ренджун быстро накинул поверх пижамы свой любимый тёплый свитер, обулся, и они подошли ко входной двери. Костюм Джисона был достаточно защищён от холода, но Ренджун всё равно заставил его закутаться ещё и в свой шарф. Честно, он всё ещё не был уверен, что тот был подвержен изменениям земной температуры или болезням, но проверять не хотелось, вдруг ещё лекарства не подойдут. Джисон боязливо спрятался за его спиной, когда он медленно нажал на дверную ручку, что выглядело комично, учитывая, насколько парень был выше. Дверь распахнулась. На улице стоял яркий солнечный день, такой же, как и в предыдущие дни до этого, но в этот раз окружающий пейзаж отличался. Отражая солнечный свет и рассыпая вокруг яркие блики, по воздуху медленно опускались крошечные сияющие частички. Они плавно кружились в воздухе, будто звёздная пыль, разносимая ветром. Вся трава блестела, покрытая хрустальной росой. Джисон не мог отвести взгляда — его глаза были широко распахнуты, а губы слегка приоткрыты. Он был одновременно заворожён и испуган, и крепко держался за чужое плечо. Ренджун шагнул вперёд, вытянув руку, и подставил ладонь под падающие частицы. Они опустились на неё и сразу же исчезли, что заставило Джисона резко выдохнуть. Поняв, что они не опасные, он последовал примеру и осторожно вышел на улицу вслед за астрономом. — Красиво, правда? Это не звёзды, а снежинки, маленькие кристаллики льда, которые образуют снег. Помнишь, ты как-то видел дождь? Наступила зима, и вместо дождя теперь будет идти снег, потому что температура стала ниже, и капли просто замерзают. — Снег, – выделяя каждую букву, повторил Джисон. Ренджун обернулся и посмотрел на парня. Его щёки отливали розовым, лицо щекотали снежинки, и он смешно сморщил нос, когда вдохнул их вместе с воздухом. Прячась от новых ощущений, Джисон сильнее укутался в шарф и почувствовал в нём запах Ренджуна. Почему-то это успокаивало, и вообще, ему было очень спокойно рядом с человеком, который объяснял ему страшный и непонятный мир вокруг. Он чувствовал облегчение от того, что это – лишь природное явление, абсолютно нормальное для людей. Если бы с неба и правда падали звёзды, это было бы ужасно. Ренджун никогда не видел в снеге больше, чем зимние осадки, но теперь, после слов Джисона, он действительно разглядел в нём маленькие звёздочки, опускающиеся с небес. А ещё он понял кое-что для себя. А именно то, что ничем не отличался от тех взрослых, которые ходили по улице с унылыми лицами и смеялись над его увлечённостью звёздами, когда он был ребёнком. Они все были увлечены, только для Ренджуна это было небо, а для других – работа или семья. И в этой увлечённости каждый из них терял свою детскую сторону. Тем временем Джисон поднял ладонь и поймал в неё несколько снежинок. На её поверхности они таяли медленно, поэтому можно было рассмотреть их сложную структуру. Кристаллические ветви распускались в симметричные узоры, и у каждой снежинки он был своим, уникальным. И абсолютно прекрасным. Он поделился своим наблюдением с Ренджуном, на что тот вздохнул, и этот вздох был практически влюблённым в жизнь. — Признаюсь, я никогда не думал об этом. Я заметил главное отличие между людьми и твоей расой, и знаешь, в чём оно заключается? Люди часто перестают замечать чудеса, которые слишком близки. Джисон кинул на него сочувствующий взгляд, но ничего не сказал. Да и нуждались ли его слова в ответе? Люди такие, какие они есть, и это лишь жестокая правда того, как они устроены. Они стояли так ещё какое-то время, разглядывая снежинки на ладони Джисона, но потом Ренджун всё-таки замёрз, и они вернулись обратно домой, под тёплый плед. Пока астроном засыпал, Джисон сидел на стуле в его комнате и наблюдал за снегопадом через окно. Он дышал на холодное стекло, из-за чего там появлялись запотевшие участки, на которых длинным пальцем вырисовывались аккуратные звёздочки. К ночи снега выпало много, он лежал большими коврами на земле, пушистым одеялом на деревьях и кустах, а все лужи и реки покрылись ледяной коркой. В хранилище обсерватории тёплой одежды нашлось на обоих парней, так что они утеплились и вышли на улицу. В груди Ренджуна плескалось волнение. Он давно не выходил вот так, чтобы просто погулять, и часть его просилась назад, к телескопу. А ещё он волновался, ведь хотел показать Джисону, почему на их планете дети ждут зиму больше всего. Первым вышел Джисон. Сначала он сделал два осторожных шага. Его ноги тонули в высоком слое снега, но, к его счастью, они были длинными, поэтому это не доставляло большого дискомфорта. Он прошёл ещё немного вперёд, а затем побежал. Снег громко хрустел под его ногами и ощущался, словно мягкая вата. Ренджун какое-то время просто стоял у двери и наблюдал, как он бегает вокруг с широкой улыбкой на лице, словно маленький ребёнок. А затем выбежал следом, догнал Джисона и сбил его с ног. Они со смехом повалились на холодный снег, пачкая в нём одежду и зацепляя снежинки волосами. Ренджун чувствовал, как с него спадает оболочка серьёзности, и всё его существо заполняет лишь невинный, детский восторг. Непередаваемое чувство. Он шутливо пытался закопать Джисона в снег, но его попытка провалилась, после чего он убегал от мальчишки по всей поляне. Один из заметённых кустов послужил ему укрытием, из которого он запустил свой первый снежок и вызвал на чужом лице удивление. Джисон покрутил голову в разные стороны, но не увидел, откуда в него прилетело, за что получил в спину ещё один. Он громко айкнул и спрятался за другой куст. Снежная битва продолжалась долгое время, но в ней не было победителя, а наградой участникам были улыбки, сверкавшие ярче, чем сам снег. Уставшие, они решили отдохнуть на крыльце. Сидеть было холодно, но они не обращали на это внимание, вместо этого наблюдая за падением снежинок. Их танец был более простым, чем утром, словно они двигались в медленном вальсе. Всё вокруг искрилось под лунным светом, где-то снег отливал синим, где-то фиолетовым оттенком, что создавало какую-то космическую атмосферу. Вдруг Джисон взял Ренджуна за запястье и направил их руки вверх. Ренджун почувствовал лёгкое напряжение; место, где холодные пальцы касались кожи, обжигало совсем не от холода. Ренджун задрал голову и всмотрелся в мерцающие точки, но ничего не увидел. — Где-то в том направлении, – он чуть отклонил их руки в сторону, – находится моя планета. Конечно, её не было видно отсюда, но теперь Ренджун знал – где-то там, в безмолвных просторах космоса, за светом далёких звёзд, в миллионах световых лет отсюда находилась его небольшая, затерянная среди галактик планета. Джисон отпустил его запястье; Ренджун вытянул руку, словно пытаясь дотронуться до далёкого мира, а затем сжал её в кулак и медленно притянул к себе, развернув ладонью вверх. Он смотрел на свою руку, и в этот момент к нему пришло осознание того, что только что произошло. Это заставило его вздрогнуть. Джисон не просто показал, где находится его родная планета. Он раскрыл ему одну из своих тайн. Позволил ему, обычному человеку, стать ближе к вселенской необъятности. В его груди приятным теплом разлилась радость. Он едва заметно кивнул, не зная, что ещё сказать, но этого было достаточно; Джисон улыбнулся ему в ответ, но в этой улыбке читался лёгкий оттенок грусти. Молчание окутало их, но оно не было неловким. Снег продолжал падать, покрывая всё вокруг мягким белым покрывалом, как будто старался защитить мир от любых тревог; где-то в горах тихо завывал ветер, успокаивая мысли древней мелодией. Джисон смотрел наверх, его взгляд был тёплым, но в нём читалась тоска. Кажется, он продолжал думать о своём доме. Вдруг он тяжело вздохнул и, поколебавшись, положил макушку на чужое плечо. — Знаешь... – начал он тихо, будто подбирая слова, – я бы очень хотел отблагодарить тебя за то, что ты показал мне свою планету, взяв тебя с собой. Я много думал об этом, но, наверное, ты и так знаешь, что я скажу. Я не могу этого сделать. Одного желания мало, Ренджун, твоё место – здесь. Эти слова оставили горечь на сердце, но с ней пришло и спокойствие. Ренджун понял, как трудно было Джисону их произнести. Да и сам он, глубоко внутри, знал, что это правда. Всё, что случилось между ними, уже изменило его. — Джисон, – наконец произнёс он, и в его голосе была искренняя благодарность, – ты уже сделал для меня больше, чем я мог хотеть. Ренджун вновь взглянул на ночное небо, и теперь ему казалось, что звёзды светили ему намного ближе, чем обычно.