Люблю тебя в ритме джаза

Элегантная чёрная рубашка на широких плечах, не застегнутая на пару верхних пуговиц, идеально выглаженные брюки темного цвета, отполированные туфли, в которые, если приглядеться, можно увидеть своё отражение, сверху небрежно накинуто угольное пальто, кожаные перчатки и трилби. Мужчина заходит в клуб, снимая шляпу, отряхивая пальто от только что севших на него снежинок и влаги от предыдущих. Вместе с ним внутрь ворвался и зимний мороз, пробежавший мурашками по спине некоторых посетителей, сидящих ближе всего к выходу. – Господин Тетсуро, рады видеть вас снова в наших краях. – донёсся глубокий голос бармена из-за стойки. Тот слегка наклонил голову в знак приветствия, одновременно улыбнувшись уголками губ, продолжая протирать бокал. – Ох, Дэниэл, сколько времени прошло. – брюнет вешает пальто и поверх него свою шляпу, направляясь к стойке, оставляя после себя лёгкий след парфюма с древесным запахом, скорее всего кедра. – Достаточно, чтобы мы успели заскучать. – отложив бокал и полотенце, ответил бармен с лёгким намёком на улыбку. – Ты как всегда на веселе, мне это нравится. – брюнет снимает одну из перчаток, протягивая руку бармену, пожимая её, улыбаясь, смотря ему в глаза. – Что же привело тебя сюда вновь? – спросил бармен, точно зная ответ наперёд, но желая услышать его от самого гостя. После слов старого друга Куроо переводит взгляд в даль клуба, ближе к сцене. Перед сценой столики стоят полукругом, образуя место для танцев в зале, для всех желающих. Почти за каждым из столиков уже начинают собираться посетители, ожидающие начала сегодняшнего шоу. Музыканты на сцене настраивают и проверяют свои инструменты и технику, чтобы вечер точно удался, как и все предыдущие. Лишь краем глаза мужчина успевает ухватится за светлую макушку парня, что-то обговаривающую, на краю сцены, с одним из саксофонистов. Брюнет мягко улыбается, замечая вновь слегка растрёпанные сзади волосы и обводит взглядом фигуру парня. Вытянутый, не сильно широкие плечи, сверху надета бежево-кремовая шёлковая рубашка с рюшами и воротником-стойкой, подчёркивающая тонкую талию молодого юноши. Брюки черного цвета, подстать округлым бёдрам, подшитые у краев, создавая этим свой собственный шарм образу. Обувь, темные туфли, на еле заметном каблуке, больше для задавания ритма, чем роста, ведь ростом юноша был совсем не обделён, а скорее наоборот, на фоне остальных участников, выделялся сильнее всех. – Ты не меняешься с годами. – тихий голос бармена прервал размышления брюнета, возвращая его из собственных мыслей к реальности. – Думаешь в этом есть смысл? – спросил Куроо, неспешно заворачивая рукава своей рубашки, оставляя их на три четверти. – В твоем возрасте уже бессмысленно. – слова прозвучали с лёгкой иронией, но достаточно мягко, бармен лишь тихо посмеивается, ловя на себе слегка недовольный взгляд друга. – Мы уже не так молоды, так что меняться ни к чему, особенно, если тебя всё устраивает. – мужчина снимает вторую перчатку, складывая их рядом с собой и откидываясь на спинку стула, и внимательно наблюдая за другом. – Кто-то резко вспомнил о своей молодости? – рабочая рутина была отточена до мелочей: смешивание ингредиентов, лёгкое движение тряпкой по стойке, выливание остатков смеси в раковину. Всё выглядело так, будто он мог делать это с закрытыми глазами. — За счёт заведения. – Будто ты не вспоминаешь те времена иногда. – брюнет делает глоток давно полюбившегося коктейля и ни капли не сомневается в его вкусе, всё благодаря бармену. – Мне то и вспоминать почти нечего, работа да и только. – парень только пожимает плечами, отвлекаясь на новый заказ, с лёгкостью принимая его у вошедшей компании. Молодость, как давно она кончилась. Сколько прошло с тех беззаботных времён. Брюнет вновь делает глоток, слегка погружаясь в воспоминания о прошлом. Только только появившейся шоколадный батончик Baby Ruth, привезенные отцом из Питтсбурга, запреты на клубы с музыкой, в частности джаза, появление подпольных клубов, одним из которых как раз и владел отец брюнета, где после и был выигран, в картах, бизнес по производству легковых автомобилей, в будущем подаренный сыну. В то время в этих заведениях подавали алкоголь, нанимали чернокожих музыкантов и впервые позволяли белым, чернокожим и зрителям всех социальных классов общаться друг с другом. Первые фильмы со звуком, первые полнометражные цветные фильмы, всё было в новинку. Дух ревущих двадцатых воспринимался как радикальная модернизация и окончательный разрыв с традиционными ценностями. Благодаря новым технологиям всё казалось легко осуществимым. Жизнь представлялась фривольным танцем. Спустя каких-то 10 лет, «сумасшедшие двадцатые» кончились, и их заменил биржевой крах. Миллионы людей внезапно лишились средств к существованию. После кризиса увеличился рост безработицы, которым бизнес отца яростно пытался помогать, устраивая людей почти везде, на любые должности. Так и наступила "Великая депрессия", продлившаяся немного немало 10 лет, но лишь у тех, кто не умел вертеться, ведь в своих кругах, уже в свои двадцать три брюнет владел многими подпольными заводами с алкоголем, который удачно расходился во время сухого закона по своим каналам аж до верхушки страны. Войну вспоминать нет смысла, то, что было в прошлом, остаётся там навсегда. Вновь глоток крепкого напитка вернул мужчину в настоящее, в джаз клуб его друга, подаренный ему самим же брюнетом, молодость прошла ещё с десяток лет назад, здесь теперь собираются настоящие ценители музыки, любители джаза и его разновидностей. – Долго ещё собираешься витать в облаках? Они вот-вот начнут. – произнес Дэниэл, замешивая коктейль уже для себя, его взгляд, лениво скользнув по бутылкам на полке и вновь вернулся к другу, который будто погрузился в свои мысли. — За нашу молодость, — с лёгкой улыбкой произнёс Тетсуро, поднимая бокал и касаясь им бокала приятеля. Напиток в нём исчез за один глоток, оставив лишь слабую горечь на губах. Он аккуратно поставил пустой стакан на стойку, одновременно поднимаясь и направляясь к сцене. — Сделай мне ещё один, за счёт заведения, — бросил брюнет, не оборачиваясь, голос звучал спокойно, будто просьба была само собой разумеющейся. – Как пожелаете, господин. – с легкой усмешкой ответил Дэниэл, ловко подхватывая пустой стакан и принимаясь вновь мешать напиток. Брюнет никогда не платил здесь ни за что. Мужчина только кивнул в ответ, но внутренне поморщился. Это обращение - давно стало для него неофициальным прозвищем, которое он не любил, но и не пресекал. Оно звучало странно в этом месте, где каждый второй знал друг друга как свои пять пальцев. Не задерживаясь у стойки, он направился к одному из столиков у дальней стены — тому, который всегда ждал его, словно неизменный укромный уголок. Присаживаясь за стол, до ушей брюнета стали доноситься комментарии людей, в особенности дам, за столиками рядом, по поводу него. Такое внимание брюнет получал ещё с ранних лет, поэтому давно привык молча игнорировать его и отвлекаться на что-то иное, чем и занимался в данный момент, осматривая сцену, которую видел в последний раз около трёх лет назад и музыкантов на ней. На стол перед мужчиной был аккуратно поставлен новый стакан с напитком, одной из девушек официанток, видимо не местной, судя по ее откровенному рассматриванию брюнета. Заметив, что мужчина даже не повернулся в её сторону, девушка цокнула языком и отошла к соседнему столику, всё ещё поглядывая на заинтересовавшего мужчину. Куроо сделал глоток, поморщившись, в напиток явно от души плеснули сока лайма, видимо как раз, чтобы держать обладателя в тонусе. Сцена клуба встречала теплым полумраком, где свет был приглушен так, чтобы не отвлекать, но выхватывать в бледных кругах прожекторов медные изгибы саксофонов и мерцание клавиш пианино. Табачный дым лениво клубился над столиками, словно в ритме самой музыки, которая наполняет воздух вибрацией, подобной шёпоту ветра в парке ночью. На сцене контрабас выводит глубокий пульс, будто биение сердца города, слегка усталого, но никогда не засыпающего. Саксофон скользит и поёт, извиваясь в руках музыканта, будто рассказывая истории любви, потерь и тех мечт, которые зреют в тишине одиноких ночей. Звуки трубы — как горячие вспышки огня, неожиданные и будоражащие, — сменяются мягкой прохладой пианино, будто приглашающим отдохнуть на мгновение. Барабанные палочки едва касаются кожи, создавая тонкий ритм, похожий на рябь дождя по крышам, а потом внезапно ураганят, подстегивая всю залу дышать быстрее, чувствовать сильнее. Каждый музыкант, будто ведет свой монолог, но вместе они создают диалог, понятный без слов — на языке ритма и импровизации. Кто-то из людей за столиками едва заметно покачивает плечами, кто-то сдержанно притопывает каблуком в такт. Джаз здесь — это не просто музыка. Это атмосфера свободы, где каждый звук живет своей жизнью, а каждая нота — это шаг в неизвестность. Он проникает в кости, заставляет позабыть время, оставляя только этот момент, этот ритм, эту ночь, наполненную страстью, дымом и мелодией души. Поиграв какое-то время на сцену стали подниматься вокалисты, исполняя что-то из своего сочинения или же наоборот всем давно знакомые песни. Брюнет наслаждался атмосферой и напитком в руках, слегка поглядывая за выходом со сцены в гримёрки. Он допил свой коктейль, в тот момент, когда из-за шторы показалась знакомая светлая макушка, ожидающая своего выхода на сцену. «Какой красивый..» - пронеслось в голове мужчины и он слегка прикусил край стакана, допивая последние капли. Светловолосый юноша мельком оглядел зал, останавливая взгляд на знакомой фигуре. Приподняв взгляд к лицу, оба "наблюдателя" столкнулись взглядами, будто пролетела некая маленькая искра, каждый из них осматривал человека напротив, через каждые пару секунд вновь возвращаясь к зрительному контакту. Юноша прикусил губу, отводя взгляд на собственную рубашку, слегка теряясь от действий человека напротив, больно сильно напоминающие свои собственные действия. Он скрылся за занавесом, шустро уносясь в гримерную. Стоя перед зеркалом Кей поправлял волосы, в голове вновь прокручивая знакомый образ из зала, прикрывая глаза и делая глубокий выдох, он в последний раз смотрится в зеркало, подтерает светло-розовую помаду, которая чуть вышла за края губ и вновь идёт к сцене, сцепляя руки и прокручивая серебряное кольцо на безымянном пальце. Спустя минуту за занавес заходит предыдущий вокалист, улыбаясь и желая удачи на сцене, что давно стало традицией. Кей улыбается в ответ и выходит в зал к людям, поднимаясь на сцену. Такой хрупкий, будто хрустальный и одновременно такой же невероятно красивый, именно это пронеслось в голове брюнета, когда юноша поднялся на сцену. Его улыбка заставляла улыбаться всех в зале, рубашка так утонченно на нём сидела, что в какой момент начинало казаться, что он ненастоящий. Он что-то сказал музыкантам позади себя, а после вновь устремил свой взгляд в зал. – Добрый вечер, дамы и господа! - прозвучал голос. – Мы рады видеть вас этим прекрасным вечером в этом клубе, где музыка говорит за нас больше, чем любые слова. Сегодня здесь нет спешки, нет забот - только вы, мы и этот волшебный ритм, что пульсирует сквозь ночь. Давайте забудем обо всем, что осталось за дверью. Мы приготовили для вас кое-что особенное — звуки, которые согреют ваши сердца, разбудят воображение и заставят отбивать такт. Так что устраивайтесь поудобнее, берите бокал, кивайте в ритм или танцуйте, если захотите. Давайте начнём! Прозвучала последняя фраза и инструменты вновь стали играть, а светловолосый - петь. Петь у Цукишимы получалось лучше всего на свете, он светился на сцене, завлекал всех петь вместе с ним и особенно танцевать под него. Он выглядел невероятно, прическа, фигура, всё, в этом человеке было всё идеально. Брюнет наблюдал за каждым его движением, даже тихо постукивая ритм ногой, Куроо знал, что одной песней не ограничится, поэтому просто любовался тем, как светловолосый отдаёт всего себя уже на первой. Одна из первых песен подошла к концу, давая людям и певцу буквально полторы минутки перевести дыханием, некоторым выйти танцевать, некоторым заказать новый напиток. Светловолосый чуть-чуть опустил микрофон под свой рост, чтобы было удобнее и вновь обратил внимание на зал, множество пар глаз даже в передышке оставалось прикованным к нему. После знака от барабанщика блондин подошёл к микрофону и вновь стал петь, отдаваясь полностью музыке. Тетсуро аккуратно в этот момент старается подозвать официанта, не отвлекаясь от вокала. – Могу вам чем-то помочь? – за спиной возникла девушка официантка, что встречала его в начале вечера. – Да, попросите Дэниэла сделать что-то менее крепкое, пожалуйста. – проговорил мужчина, повернувшись к ней полубоком. – Что-что? Простите, так громко, ничего не слышу. – официантка, не теряя хватки, наклонилась ближе к уху, почти касаясь его своими губами. Мужчина невольно прикусил губу, подавляя раздражение. Ее манера общения казалась на грани допустимого. – Я повторюсь, попросите Дэниэла сделать что-то менее крепкое для меня, пожалуйста. – его голос звучал тихо, но твёрдо, а взгляд пронзительно встретился с её глазами. Девушка ухмыльнулась и направилась к бару. Мужчина перевёл дыхание и вернулся к сцене. Через несколько мгновений в зале зазвучала третья песня — голос вокалиста мгновенно увлёк его мысли обратно к музыке. Мужчина зачесал волосы назад, вновь любуясь главных певцом сегодняшнего вечера, «ещё только этого не хватало..», пролетело в мыслях, когда на стол опустился третий бокал, чуть другой формы и с содержимым слабее предыдущих двух. Повернувшись, чтобы поблагодарить официантку, он неожиданно обнаружил её, уже удобно устроившуюся на соседнем стуле. – Вы мне понравились, расскажете о себе? – проговорила она прежде, чем он успел возразить, и, наклонившись, облокотилась на его руку. – Я вынужден отказаться, новых знакомств не ищу. – спокойно, но решительно ответил Тетсуро, немного отстраняясь. – Как же так? - ее голос стал мягче, но настойчивее. Она обхватила его правую руку обеими своими, приближаясь ещё ближе. – Вам совсем не хочется меня узнать? – Прошу, соблюдайте дистанцию, это всё-таки приличное заведение. – ответил брюнет, на этот раз твёрдо убирая её руки. Его взгляд холодно остановился на девушке. Тишину нарушил появившийся рядом бармен. Высокая фигура Дэниэла бросила лёгкую тень на стол. – Эми, пойдём отойдём и не будем мешать посетителю. – мягко, но настойчиво проговорил он, беря девушку под локоть. – Но.. я.. – начала она, но бармен аккуратно увёл её прочь, не дав договорить. Когда они скрылись за углом, Дэниэл успел бросить на мужчину короткий взгляд с лёгкой усмешкой, едва заметно подмигнув, прежде чем исчезнуть вместе с ней в темноте. К чему было его подмигивание? Заигрывает? Мужчина усмехнулся своим мыслям, возвращая взгляд на сцену. Свет приглушал всё вокруг, оставляя в центре внимания светловолосого вокалиста, погружённого в мелодию. Тонкие пальцы обвивали микрофон, а голос, наполняя зал, переливался, будто густой мёд. Повернувшись он встречается с взглядом с Кеем. Юноша смотрит на него, будто ищет объяснения происходящему в зале в его глазах, но не может никак получить ответы. Мужчина закусывает вновь губу, без лишних раздумий он встает из-за стола, уже зная, что перерыва между третьей и четвёртой песней не будет. Он уверенно направляется к сцене, и светловолосый вокалист замечает движение в зале. Его взгляд растерянно следит за приближающимся мужчиной, словно пытаясь угадать, что тот задумал. Оказавшись у сцены, брюнет протянул руку, мягко, но настойчиво приглашая на танец. Вокалист замер. Песня подходила к концу, последние ноты повисли в воздухе, и всё, что он мог делать, — это растерянно смотреть на протянутую ладонь. Музыканты начинают играть новую композицию, в начале лишь инструментал, так что появляется мгновение перевести дыхание, но напряжение между ними только росло. — Что ты делаешь? — спросил блондин, на долю секунды отодвигаясь от микрофона, его голос был тихим, почти теряющимся в музыке. — Я хочу тебя пригласить танцевать. Ты против? — ответ был прост и прозрачен, сопровождаемый мягкой, обезоруживающей улыбкой. — Что? Нет, я… мне нужно петь, как ты это себе представляешь? — голос Кея дрогнул, но рука, уже пойманная тёплой ладонью, не сопротивлялась. — Очень легко. — мужчина подошёл ближе, и в следующую секунду руки подняли вокалиста под бёдра, на что блондин лишь успевает слегка взвизгнуть от неожиданности, но инстинктивно успевает ухватить микрофон. Он оказался на полу, аккуратно опущенный перед брюнетом, словно это было частью давно отрепетированного номера. — Боже, что ты делаешь? — вспыхнул вокалист, краснея и оглядываясь на зрителей, которые смотрели с улыбками и лёгким недоумением. Он смущённо бьёт брюнета в грудь, больше в знак протеста, чем с силой. — Я? Ничего особенного. Пой, милый, — тихо произнёс Куроо, качнув головой в сторону микрофона. Немного помедлив, вокалист вновь поднёс микрофон к губам, послушно начиная петь. Но теперь всё было иначе: его голос звучал мягче, теплее, как будто их короткая сцена вплела в мелодию ещё одну историю. Мужчина держал его за талию, двигаясь в такт музыке. С каждым куплетом они кружились всё увереннее, позволяя ритму управлять каждым шагом. Вокалист доверился его рукам и чувствовал, как напряжение растворяется в воздухе. Люди в зале смотрели заворожённо, а музыка заполняла всё вокруг, превращая этот неожиданный танец в нечто совершенно естественное. Предпоследняя песня кончилась, оставляя четыре минуты на перерыв, в это время музыканты играли спокойный ритм. – Ты великолепен. – мужчина бережно забрал микрофон из рук светловолосого, аккуратно передавая его саксофонисту. – Устроил тут... такое. – голос юноши дрогнул, а на щеках заиграл лёгкий румянец, будто смущение всё ещё не отпускало его. – Что же я устроил, светлячок? – брюнет улыбнулся, теплом своей улыбки будто укутывая юношу. — Ничего особенного. Просто украл вокалиста, чтобы потанцевать с ним. – Вечно ты так. – блондин лишь сильнее смутился, чувствуя, как тепло всё больше разливается по телу. Он неловко уткнулся в грудь мужчины, стараясь не испачкать его рубашку макияжем. — А как иначе? — брюнет легко обнял его за талию, притягивая ближе, и мягко коснулся губами макушки. — Боже, так неловко, — пробормотал блондин, пряча лицо в груди Куроо. — Теперь точно все всё знают. — Все знали ещё до этого, кроме, пожалуй, тебя, — мужчина усмехнулся, проводя ладонью по спине юноши. — Но ты же говорил, что не приедешь. Я был уверен, что тебя не будет. — Кей чуть отстранился, чтобы взглянуть на него. — Это был мой маленький секрет, — брюнет смотрел на него с любовью. — Ты против моего присутствия? — Конечно нет. Просто не ожидал встретиться с тобой взглядами в зале прямо перед выходом, – блондин тихо выдохнул, заправляя непослушную прядь волос за ухо. – Я бы постарался ещё лучше. – Это невозможно. – мужчина перехватил его руку и, притянув ближе, оставил лёгкий поцелуй в области кольца. — Ты всегда прекрасен на сцене. – Что ты вытворяешь? – юноша прижал руку к груди, чувствуя, как щеки вновь вспыхивают румянцем. – Сколько ты выпил? – Ох, принцесса, от пары бокалов я не теряю ясности, я ведь говорю тебе эти слова и на трезвую голову. — мужчина усмехнулся, с видом невозмутимой уверенности. – Ты неисправим. – блондин шагнул чуть ближе, прикоснувшись губами к его щеке, оставляя лёгкий поцелуй. От помады остался едва видимый след. — И это тебе во мне нравится, — проговорил мужчина, отпуская юношу, чтобы дать ему возможность сделать пару глотков воды перед последней песней. Цукишима взял брюнета за руку, ведя его к барной стойке. Его взгляд скользнул по блондину - изъянов не было. В каждой линии, в каждом движении ощущалась утончённость, которую невозможно было не заметить. – Дэн, можно мне воды. – мягко проговорил вокалист, сцепив их руки в замок и чуть повернувшись к стойке. – Звезде вечера можно что и покрепче. – предложил бармен, доставая графин и наполняя стакан. — Ох, нет, спасибо, — юноша покачал головой и, сделав едва заметный жест в сторону Куроо позади себя, добавил. — У меня уже есть один пьяный компаньон, этого достаточно. – Я уже говорил тебе, что не пьян. – с лёгкой усмешкой отозвался мужчина, мягко касаясь ладонью его талии. — Тут я соглашусь с ним, его так просто не возьмёшь, — усмехнулся бармен, подавая стакан. — Но тебе, Куроо, стоит быть осторожнее: слишком уж открыто любуешься нашим вокалистом. – Могу себе позволить, – тихо заметил брюнет, оставляя лёгкий поцелуй у виска и слегка отстраняясь. — Я выйду покурить. Не скучайте. Мужчина отошёл к вешалкам, накинув на себя пальто и шляпу, он вышел на морозную улицу. Достав из кармана пачку сигарет и зажигалку, он не торопясь закурил, выдыхая дым в темнеющее небо. Убрав пачку обратно в карман он нащупал коробочку, которую давно уже оставил там. Брюнет сжал её, будто в этом жесте была заключена вся решимость предстоящего момента, он вновь сделал затяжку. – Ещё одной сигаретки не найдется? – с правой стороны послышался уже знакомый голос девушки официантки. Мужчина поднял на неё взгляд, чуть помедлив. – Да, сейчас. – он отпустил коробочку и вновь достал пачку, протягивая её девушке, стараясь не смотреть на неё. – Что же ты так от меня дёргаешься, неужели боишься. – девушка нарочно взяла пачку так, чтобы их пальцы соприкоснулись. — Мне приятны прикосновения только одного любимого человека, — спокойно произнёс Тетсуро, убирая руку. – Любимого человека? Это ты про этого мальчишку? Не смеши меня, у вас не может быть ничего серьезного с ним. – она закурила свою сигарету, пристально глядя на него. – Боюсь, вы очень сильно ошибаетесь. – брюнет старался не обращать внимание на особу рядом с собой. – Да он же только поёт, он никакой, бледный, тонкий как спичка, да и к тому же - парень. – её голос звучал с издёвкой, она чуть ближе приблизилась к Тетсуро. – Это сугубо ваше мнение, это мой выбор и он останется неизменным до конца жизни. – мужчина выдохнул дым и улыбнулся своим мыслям о блондине. – С ним у тебя не будет потомства, кому же останется такое состояние, не думаю, что твой отец был бы рад, узнай, что ты связался с парнем и решил жить с ним. – бармен успел объяснить ей, кем является мужчина, на которого она положила глаз, но она не стала останавливаться. Девушка не удержалась от ехидства. Куроо сжал зубы, снова закуривая, чтобы не вспылить. — Я не думаю, что это вашего ума дело. Мой отец принял бы меня любым, будь он жив. И давайте больше не обсуждать ни мою семью, ни моего партнёра, — его голос звучал твёрдо. — Партнёра? — она чуть прищурилась. — Вы даже не женаты. Сколько же вы в так называемых отношениях? Брюнет глубоко вздохнул, задержав паузу, а затем спокойно начал: – Четыре года, лучшие в моей жизни. Мы встретились в этом баре, после окончания войны. Тогда он только начинал петь, его голос ещё дрожал от волнения перед публикой. Я наблюдал за ним со стороны два года, пока однажды не решился заговорить после его выступления. И это было лучшим решением. Спустя ещё год нашего общения, я предложил ему быть со мной, а он улыбнулся и согласился, более счастливого дня в моей жизни ещё не было. Он стал известным вокалистом, благодаря моему маленькому вмешательству и конечно же своему таланту, стал ездить по городам, а я старался вместе с ним, чтобы поддержать его во всём, иногда не получалось и мы встречались после его выступлений, когда я заканчивал с работой. Так пролетели незаметно уже четыре года и мы снова оказались в этом баре, что однажды свёл нас вместе. От поклонников не было покоя, цветы доставляют до сих пор, но он всегда всем отказывал. Сегодня я сорвался с дел в Филадельфии, лишь бы быть здесь. Мы не виделись целый месяц, из-за моих командировок и его гастролей, и я обязан был увидеть его. Кое-как я успел на последний поезд сюда. Я неимоверно сильно люблю его и не отпущу от себя. – мужчина затушил сигарету и перевёл взгляд на девушку, понимая, что сказал больше, чем собирался. – Удивлена, но не особо, хочу сказать, не будь так самоуверен, что он всем отказывает, вы ведь не проводите время постоянно вместе, тем более вы не женаты, он волен делать, что душе угодно. – с вызовом бросила девушка, вновь закуривая. Брюнет посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. – Скоро это изменится. – коротко бросил мужчина, заметив блондина, вышедшего на улицу. – Мы уже начинаем, Куроо. Ты идёшь? – спросил юноша, поправляя манжеты рубашки, не заметив девушки. – Уже иду, милый, – брюнет расплылся в улыбке и направился внутрь за блондином. Перед тем как скрыться за дверью, он обернулся к девушке: — Сегодня особенный день. Мужчина зашёл внутрь, прикрыв за собой дверь и отряхиваясь от мороза, осевшего на пальто. Он аккуратно снял пальто, но не стал его вешать, оставляя его в руках. Блондин шустро прошёл к сцене, буквально запрыгивая на неё и вставая напротив микрофона. Тетсуро присел за свой столик, откладывая пальто и шляпу на соседний стул. Заиграла последняя песня. Его Кей снова пел, будто это единственное, что у него было в жизни. Светловолосый продолжал петь, хотя мысли путались — мужчина снова смотрел на него так, будто весь мир вокруг перестал существовать. И вот, когда до конца композиции оставалось ещё несколько куплетов, брюнет резко поднялся со своего места, уверенно направляясь к сцене. Юноша в замешательстве запнулся и попытался продолжить петь, оркестр пытался продолжать, но атмосфера в зале уже изменилась. Мужчина подошёл к сцене, взял его за руку и, чуть склонившись, тихо прошептал: – Давай убежим отсюда. — Ты с ума сошёл? — прошептал блондин подальше от микрофона, но его голос дрогнул от волнения. — Абсолютно. — брюнет лукаво улыбнулся, и прежде чем Кей успел что-либо возразить, потянул его за собой. Светловолосый ухватил микрофон, успев бросить: — Извините за паузу! Обещаю, вы не забудете этот вечер! — и сцена осталась позади. Мужчина второй рукой подхватил со стула шляпу и пальто, двигаясь к выходу. – Дэн, куртку! – быстро проговорил брюнет бармену. Тот без колебаний снял свою куртку со стула за стойкой и кинул другу. Мужчина кивнул в знак благодарности и они вдвоём быстро вышли из бара. Они выскочили на улицу, прохладный зимний воздух ударил в лицо, отрезвляя и одновременно придавая сил. Куроо вытащил из кармана пальто перчатки и одел их Кею, брюнет накинул на блондина своё пальто и шляпу, а сам надел лёгкую куртку. Мужчина, не выпуская его ладони, повёл блондина вперёд, не разбирая дороги. Лёгкий снежок кружился вокруг, словно подыгрывая мелодии, что доносилась откуда-то издалека. Брюнет сжимал руку блондина, не позволяя тому остановиться ни на мгновение, пока они спускались с узкого крыльца и врывались в лабиринт городских улиц. — Ты совершенно безумен! — воскликнул блондин, светловолосый с трудом поспевал за ним, скользя на заснеженной мостовой. — А ты совершенно прекрасен. — ответил брюнет, оглядываясь через плечо. Его глаза сверкали, как зимние звёзды на небе. Город жил своей привычной ночной жизнью. Тротуары были усыпаны слоем хрустящего снега, свет фонарей отражался в мокрых стёклах припаркованных автомобилей, а прохожие, кутаясь в шарфы, спешили по своим делам. Но для этих двоих всё это стало фоном, второстепенным, лишённым значения. Они бежали, обгоняя неспешных прохожих, словно двое подростков, которых тянула вперёд лишь безудержная свобода. На одном из перекрёстков брюнет вдруг резко свернул в сторону, увлекая блондина за собой в небольшой парк. Деревья стояли укутанные в тонкий снежный покров, фонари мягко освещали дорогу, и казалось, что они попали в другое измерение, где было тихо, спокойно и удивительно красиво. — Ты хочешь меня совсем запутать? — младший наконец замедлил шаг, тяжело дыша, но не отпуская его руки. — Разве это так плохо? — мужчина усмехнулся, глядя на него. В этот момент блондин вдруг осознал, что его сердце колотится не только от бега. Куроо рядом, такой уверенный и спокойный, казался ему абсолютно неотразимым. — Ты же понимаешь, что мы буквально сбежали с выступления? — спросил блондин, хотя его голос дрожал от сдерживаемого смеха. — И это лучший поступок за сегодняшний вечер. — брюнет притянул его к себе, обнимая за талию. — Ты уже хоть раз делал что-то настолько спонтанное? — Никогда, — признался тот, прижимаясь ближе. Их дыхание смешивалось, а окружающий мир будто замирал. Но в этот момент блондин вырвался из его объятий, его лицо озарила игривая улыбка. — Если ты хотел приключений, ты их получишь! — сказал он, и, развернувшись, побежал вперёд, оставляя брюнета позади. Мужчина замер на мгновение, а затем рассмеялся и бросился за ним. — Ты не убежишь, светлячок! — крикнул он, нагоняя. Они смеялись, бегая между деревьями и лавочками, как дети, которым не нужно ни о чём беспокоиться. Наконец, брюнет поймал его у фонтана, крепко обняв за талию и подняв в воздух. Блондин попытался что-то возразить, но вместо этого лишь рассмеялся, обхватив его шею руками. — Ты просто безнадёжен, — сказал Кей, опуская голову на его плечо. — Безнадёжен, но безумно влюблен, — прошептал брюнет, аккуратно ставя его на землю, но не отпуская. Лёд в фонтане искрился от света фонарей, отражая звёзды на ночном небе. Они стояли, смотря друг на друга, и в этом моменте не было ничего, кроме их собственного маленького мира, где никто не мог им помешать. Брюнет поднёс его руку к своим губам, оставляя лёгкий поцелуй на кончиках пальцев. — И всё же, что теперь? — спросил блондин, чуть тише, почти шёпотом. Но он не успел получить ответ, как брюнет вдруг запустил руку в своё пальто на блондине и достал что-то оттуда, спрятав за спину и шагнул на пару шагов вперёд. — Что ты делаешь? — удивлённо спросил светловолосый, глядя, как Куроо присел на одно колено прямо в снег. — Считай, что я устраиваю самый неожиданный сюрприз, — ответил брюнет, доставая из-за спины небольшую бархатную коробочку, которую хранил последние несколько месяцев. Он открыл ее, и внутри засверкало золотое кольцо, отражая свет ближайшего фонаря. Блондин замер. Его дыхание вырвалось паром, он смотрел то на кольцо, то на мужчину, и казалось, что время остановилось. — Ты с ума сошёл.. — наконец прошептал он, прикрывая лицо руками, чтобы скрыть смущение и накатывающиеся слезы. — Возможно, но только от тебя. — брюнет улыбнулся, поднимаясь на ноги. Он аккуратно взял руки блондина, отводя их в стороны. — Я знаю, что это неожиданно, но я не могу придумать лучшего момента, чем сейчас. Здесь, в этом месте, сбежав из бара, в которым мы познакомились. Ты выйдешь за меня? Блондин смотрел на него, а потом рассмеялся, кивая головой. — Ты самый сумасшедший человек, которого я знаю. — Это значит, что ты согласен? — спросил брюнет, снимая с руки перчатку и надевая ему кольцо на палец. — Конечно, да, — ответил Кей, обнимая его так крепко, будто боялся отпустить. Они стояли там, среди снегов, под звёздами, и казалось, что мир замер, оставив только их двоих в центре этой прекрасной зимней сказки. Блондин прижался к мужчине, его дыхание всё ещё вырывалось паром, щёки горели от волнения, но он уже не пытался скрыть своей улыбки. — Ты безнадёжен, — шёпотом произнёс он, глядя прямо в глаза брюнету. — И ты всё равно меня любишь, — мягко ответил Тетсуро, чуть склоняясь ближе. Светловолосый не успел ничего возразить - тёплые губы мужчины коснулись его. Это был нежный, чуть напористый поцелуй. Цукишима ответил на него, медленно обвивая шею брюнета руками, а их дыхания смешивались в холодном воздухе, как легкие облака. Музыка и шум далёкого города исчезли. Был только этот момент - их зима, их ночь, их поцелуй, где время потеряло значение. Спустя несколько часов они вернулись к клубу, когда уже почти все разошлись. Музыканты провожали их шутливыми замечаниями, но в их глазах было видно одобрение. Светловолосый всё ещё крутил кольцо на пальце, любуясь им при каждом удобном случае. Они зашли внутрь, где оставался лишь Дэниэл. – Какие люди. – он ухмыльнулся, когда сбежавшая парочка переступила порог. – Прости, прости, пожалуйста, я выступлю в следущий раз бесплатно, честное слово и без всякого бегства! – Кей мгновенно подошёл ближе, хватаясь за руку бармена. Его лицо мгновенно преобразилось в самое невинное и жалобное выражение, которое он только мог изобразить. — Да брось, я всё понимаю. Мне не жалко денег, Кей, так что можешь не переживать. – Дэниэл усмехнулся, мягко положив ладонь поверх его рук. – Ты самый лучший, –воскликнул блондин, мгновенно обнимая друга. — Я за вещами, и мы можем идти. – Хорошо, помощь нужна? – подошёл ближе Тетсуро, наблюдая за сценой со спокойной улыбкой. — Нет-нет, я сам, — отмахнулся Кей и ушёл в гримёрку. Дэниэл, оставшись наедине с брюнетом, не смог удержаться от вопроса: — Так что это было? — Прости, так нужно было, — ответил тот, расплываясь в довольной улыбке. — Ну хоть объясни, куда вы так стремглав сбежали и зачем. – бармен хмыкнул, не отводя любопытного взгляда. Мужчина снял куртку, передавая её Дэниэлу с нарочитой невозмутимостью. — А вот этого не могу, секрет, — сказал он, сдерживая хитрую ухмылку. — Ну конечно… — пробормотал бармен, забирая куртку. Из-за кулис показался блондин с сумкой через плечо, натягивая куртку одной рукой. Мужчина подошёл к нему, забирая свою верхнюю одежду, накидывая её сверху, сумку и помогая надеть куртку самому блондину. — Спасибо за сегодня, Дэн, — с тёплой улыбкой произнёс Кей уже на выходе. — Мы с моим женихом уже пойдём, — вдруг бросил Тетсуро с хитрым прищуром, наблюдая за мгновенно сменившимся выражением лица друга. — Женихом? — переспросил бармен, широко раскрыв глаза. Кей, смеясь, поднял руку, показая кольцо на безымянном пальце. — О боже… — только и выдохнул Дэниэл, мгновенно вернув себе самообладание. — Поздравляю, ребята! — Спасибо! — в унисон ответили они, выходя на улицу. Сквозь свет ночных фонарей и едва уловимый ритм далёкого саксофона они шли бок о бок, растворяясь в ночи города. Кей прижался ближе, с тихой улыбкой сказав: — Ну, теперь я твой навсегда. — И я этому безумно рад, — мягко ответил мужчина, целуя его в лоб. Так завершился их вечер — под музыку джаза и свет далёких огней. Спустя несколько месяцев Цукишима, решив снять кольцо, обнаружит с внутренней стороны тонкую гравировку: «Люблю тебя в ритме джаза».