no cats were harmed

"Любит, поцелует, к сердцу прижмет" — три негласных правила, которые наизусть запомнила кошка Лала, раз за разом встречая постоянного гостя. Новый друг, с которым Коля знаком уже месяц, поспешно разувается и вешает пуховик на крючок. Кошачий нос улавливает запах улицы, холодный и неприятный, и кошка, сидя в коридоре, окольцовывает себя тонким хвостом насколько это возможно, чтобы защититься от морозного запаха. — Лала! Привет, моя хорошая, — Эдик натягивает рукава свитера, скрывая костяшки рук, в силу привычки, ну, и чтобы лысой кошке было о что мягонькое потереться. Коля возвращается в коридор после того, как поставил чайник на кухне, и смотрит на парня, гладящего кошку, которая та, в свою очередь, совершенно ему в этом не отказывала, довольно прикрывая глаза. — Пиздец. Даже со мной сначала не поздоровался, сразу к ней в припрыжку, — сказал Коля разочарованно, но все равно в своей излюбленной шутливой манере. А Лала только немного оборачивается на хозяина взглядом "смотри, завидуй", от ладони теплой не отрываясь, когда слышит шаги позади. — Ну уж не тебе пиздеть о том, кто с кем первый поздоровался, — Эдик отрывается от "приветствия" с кошкой, выпрямляясь. — Тебе, вон, чайник важнее меня. — Я его для тебя, вообще-то, грею, придурок неблагодарный, — Коля ловит чужой насмешливый взгляд. После недели знакомства парни устраивают подобные взбучки постоянно, и никто не жалуется, — все всё понимают. Это такая своеобразная игра, которая в конце концов ни к чему не приводит, просто от чего-то обоим поднимает настроение. — Щеголяешь по улицам без шапки с шарфом, а потом приходишь весь замерзший. — Кто тут еще придурок? — Эдик, как обычно, пытается сдержать улыбку, но контролировать эмоции с Колей оказалось тем еще испытанием. Уголки губ дергаются вверх. — Если тебя так ебет, что я мерзлявый, грей меня сам, — и запоздало понимает, что он сказал. Парни стоят в тишине, пялясь друг на друга, как-будто их разом окатило холодной водой. На лице Эдика даже какие-то розовые пятна появились, и Коля очень хочет в этот момент стать самым тупым долбоебом на свете, который не понимает человеческий организм от слова "совсем". — Вот и буду, — в попытках стереть летающую в воздухе неловкую атмосферу, прерывает гробовое молчание Коля. — Чайник, кстати, вскипятился. Темноволосый уходит на кухню, и кошка Лала смотрит на мнущегося в коридоре Эдика с розоватыми щеками. Он нервно перебирает рукава свитера, что теперь закрывают руки полностью, оставляя только кончики пальцев. "Любит" — гласит первое правило. /// С правилом "Поцелует" появились сложности. Хоть и Эдик начал зависать у Коли чаще, — примерно каждый день — темноволосый все равно старался держать между ними некую дистанцию, особенно после неловкости, случившейся ранее. И как бы Коля не пытался отрицать, его друг определенно его чем-то цеплял, и та неловкая ситуация, произошедшая из-за его, Коли, наверняка излишней заботы, не заставила относиться к Эдику как-то иначе. Даже наоборот. Что по сложностям... Коля ощущает, как Эдик чего-то не договаривает. Ходит замкнутый, не как обычно, — олицетворяя мем с прыгающим котиком под "Happy, happy, happy". Больше не обнимает друга при встрече или вообще, просто так, — Эдик в принципе тактильный человек. На вопрос "Что-то случилось?" отмахивается, и сразу же после начинается какое-то фразёрство. Или Коля просто обезумел. Он на пару секунд разворачивается, чтобы глянуть в сторону блондина, который как ни в чем не бывало расслабленно смотрел в экран телефона. С кошкой Лалой на коленях. У этих двоих такая до упомрачения одиозная идиллия, что Коле отчего-то становится даже завидно. Несильно, конечно же. Эдик совсем чуть-чуть наклоняет голову, чтобы легко чмокнуть кошкину макушку. Лала даже стала за компанию заинтересованно смотреть в телефон. Что-что, а отношение Эдика к Лале осталось неизменным. — Ну? Мы будем что-то смотреть? — спрашивает неожиданно недовольным тоном Коля. Плечи блондина вздрагивают, как от какой-то резко навалившейся новости. — Хочу что-нибудь легкое, — говорит Эдик, пробегаясь глазами по экрану. — Я бы тоже не отказался, — Коля вздыхает, складывая руки на груди. — А то мне итак все мозги выебали, на другое уже просто сил не хватит. Эдик перемещает свои карие глаза на Колю, на лице у блондина читается: "Сукин ты сын скабрёзный". — Знаешь что, я, наверное, домой, — встаёт, поднимая вместе с собой кошку. — Спасибо за такую пиздатую компанию, — обращается к Лале, гладит. — И когда ты успел стать таким сентиментальным? — Коля усмехается. Ну что за клоунада начинается? — Я тебе двину в челюсть, если не заткнешься. Коля двигает бровями. — Прекрасная тактика, Эдик, браво. Теперь у нас такое "общение"? — темноволосый показывает в воздухе кавычки. — Мы не говорим? Заебись. Может, жестами, как думаешь? — Да что ты до меня доебался? — Удивительное зрелище: объясняю и пытаюсь донести мысль один я, но не понимают все равно меня. Я что-то, блять, делаю не так? — Может быть, тупица ты слепой. На этом моменте оба парня молчат, сверепо глядя в глаза друг друга. Напряженная атмосфера в комнате настолько давила, что кошка Лала ушла в коридор. — И что не так? Я до тебя достучаться пытаюсь, я же вижу, что ты что-то не договариваешь. Мы же друзья, ты можешь мне рассказать, — уже более спокойно говорит Коля. Эдик отводит взгляд, опять натягивает рукава толстовки и сминает пальцами. Коля все замечает, и этот жест тоже. — Я не хочу быть друзьями, — разрезает тишину Эдик. Коля хмурится. Его мысли спутываются между собой: все те моменты, которые он для себя запомнил, поведение блондина, все эти алиби... Оказалось, Эдику надоело их общение? Вот так просто? Коля от внезапного признания потерял все заготовленные формулировки, слова сразу же позабылись, и он просто смотрит на бывшего друга, не зная что сказать. А надо ли? Но Эдик не уходит, он подходит к нему неуверенно и руки на чужие плечи кладет, боясь спугнуть. — Что ты... Коля не успевает задать вопрос, как и оценить все происходящее: его целуют. Робко так, с замиранием сердца, будто это самый, что ни на есть, первый поцелуй у Эдика. — Прости, что так тебя расстроил, — говорит глухо и неясно блондин, когда отстраняется, отходя на шаг. Все его действия полны неуверенности, и это прекрасно видно. Коля расстроен, потому что не успел ответить, потому что, в конце концов, это приятное прикосновение губ больше не чувствует. У него в голове больше ничего не осталось, кроме одного осознания — ему понравилось, и не просто понравилось целоваться, а понравилось целоваться именно с Эдиком, и он с легкостью и даже некоторым восхищением принимает этот факт. Коле кажется, что, даже если бы его чувства были невзаимны, он бы все равно радовался каждому дню, проведенным с парнем, не додумываясь о неразделенной любви, не тратя силы и время на оплакивание разбитого сердца. Потому что это Эдик. С ним любое сердце не будет разбитым, с ним каждая рана на душе залечится. Неужели никто, смотря на него, не улыбнется, кроме Коли? Видимо, исключительно один Коля на это попался. Но он, честно, даже не против. — Мне уйти, да? Эдик пугливо ежится, немного сгорбившись, словно в квартире Коли бушует настоящая зима, и темноволосый подходит к блондину, возвращая эту теплоту обратно, крепко обнимая. — Никуда тебе не надо уходить, — бубнит в капюшон толстовки. Ничего непонимающий Эдик неуверенно обнимает поперек спины. — Я же, вроде как, поцеловал тебя... — на последних двух словах тушуется, и Коля находит это забавным. — Вроде как, да. Оба отстраняются. Эдик все еще скромничает, но не так, как пару минут назад. — Эм... Ну, если все нормально, будем смотреть фильм? — блондин пытается сменить тему, а Коля хочет прописать ему мысленных щелбанов. Над откровенными разговорами ему еще надо поработать. — Да к черту фильм. И сам целует первым, на этот раз с уверенностью, обеими руками держась за талию, и чувствует, как на скулы ложатся ладони под тканью толстовки. Кошка Лала, до этого сидящая на подоконнике кухни, умывает бесшёрстный хвост на пороге комнаты, пока ребята, не отвлекаясь друг от друга, падают в постель. /// В комнату приходит кошка, оглядывая черными инопланетными глазами на лысой мордочке то своего хозяина, то светловолого парня, который без внимания ее никогда не оставлял. За окном в очередной раз за эту неделю падает снег, и, как бы красиво зимние улицы Питера не выглядели, из дома выходить совсем не хотелось. Кошка запрыгивает к ребятам на кровать, такую теплую, удобную и в эту погоду сильно притягательную, и проходит между ними, внимательно разглядывая юношей, останавливаясь возле Эдика, вжимаясь в его теплый лонгслив, и тот ее приобнимает одной рукой, прижимая к себе. — Если я останусь, — Эдик нервно мечется глазами по чужому лицу — боится, что Коля откажет. Будто Коля откажет. — Если я останусь, ты не будешь против? Кошка внимательно смотрит на них двоих, будто понимает, о чем те говорят. "К сердцу прижмет" — таков третий свод закона настоящей человеческой любви. Коля не собирается отвечать, лишь руку протягивает к мягкой щеке и нежно гладит, таким же нежным взглядом заново запоминает милые черты лица — большие карие глаза, длинные ресницы и вечно смущенная улыбка на поджатых губах. "Любит". Коля аккуратно заправляет локоны цвета пепельного блонда, про себя подмечая, что даже после многочисленного окрашивания они не потеряли свою шелковистость, и ласково улыбается. Он немного приподнимается на локте, чтобы трепетно подарить поцелуй мальчику, которого он бы несомненно называл ангелом, если бы тот был не против, потому что с Эдиком, как бы странно это не звучало для самого Коли, хотелось быть всегда деликатнее, обходительнее, пускай для темноволосого это все в новинку. "Поцелует". Наступает тридцать первое декабря, за окном все также идет снег, кошка Лала засыпает на свободном в постели местечке, и Эдик остается. Теперь навсегда. "К сердцу прижмет".