Чертов детектив

Сначала Чуя не уделяет внимания. Сначала у него не было никакого об этом мнения. Сначала он ещё не понимает, что абсолютно точно влип.  Куникида Доппо.  Впрочем, Чуя  не влипает —  он изящно заносит ногу над омутом, долго думает, а затем со всей дури макает нос обуви в воду. Проваливается.  И только остаётся смотреть на неприятное зрелище. Оставить — слишком влажно, мокро, склизко; вытащить — холодно, промозгло, неприятно. Настолько, что как-то даже хочется обратно.  И только осознание — с каким же ненормальным упоением наблюдает за тем, как. Этот чертов детектив — определенно чёртов, ибо быть на стороне добра с подобной манерой невозможно — поправляет перчатки, после недавнего осмотра места происшествия. Движение на автоматизме — Чуя увлечен печатью какой-то не столь уже и значимой смс-ки; кожа перчаток ловит смутный отблеск освещения, пальцы цепляют за край, натягивают, отпускают. А телефон в чужой руке под давлением руки немного хрустит. Будь проклята. Перчатка. Адским огнем гори. Пылай. Исчезни.  Ведь этого так отчаянно хочет Чуя, и, одновременно, колеблется. Думает еще разок. Откладывает в голове как приятное воспоминание.  Он отмахивается, будто бы избавляется от этого спонтанного желания, но возмущённо вдыхает спустя несколько секунд после такой бессовестной мысли. Детектива — в огонь инквизиции. Потому что детективу жарко. И он со вздохом развязывает галстук и первые пару пуговиц. Сидящий где-то рядом с ним Кенджи с упоением рассказывает интересные биологические факты — вероятно, о коровах или любом другом скоте, — и продолжает с потрясающей слепотой игнорировать эту красочную картину, которая в черепной коробке шумит хлеще любого колокола.  Жилетка тоже оказывается снята. После она наверняка нагрелась под солнцем — он складывает её, вешает на руку; одна черная рубашка выглядит совсем уж безбожно, особенно с расстегнутыми пуговицами, но все ещё жарко. Ещё у него красивые плечи. Чуя не успевает заметить тот момент, когда такая дерзкая мысль проникает в бесполезную голову.  Нонсенс. Когда это Накахаре было вообще какое-то дело до этого занудного очкарика.  Это легко исправляется — достаточно выждать лишь пару минут, когда третья пуговица оказывается тоже расстегнута, а взгляд уже украдкой соскользнул обратно. Будь проклята ещё раз, чертов детектив.  И всех их ущербное Агенство в целом.  И не нужно Чуе ни этих перчаток, ни жилетки, ни пуговиц! Даже если это выглядит ужасающе привлекательно. Ужасно. Ему не нравится. Ему абсолютно точно не нравится. Внезапный ветер, звучно взыв, поднимает ворох бумаг, вырванный из чужих рук, застлал эстетичные детективные пейзажи. Чуя внутренне радуется тому, что навеянные было мысли — слишком свободные, внезапные и не нужные — ускользнули. А потом этот противный детектив поднимается. Его темная рубашка переливается в лучах солнца, подчеркивая приличную мускулатуру, а расстегнутые пуговицы открывают вид на светлые ключицы. И Чуя готов клясться — таким место только в аду. Причем на самом нижнем его уровне. Вместе с рабочими перчатками, пуговицами и жилетками.  И рубашку пусть прихватят.  Он со всей силы швыряет телефон в асфальт, разворачивается на каблуках и уходит. Кенджи и Куникида изумленно оборачиваются на него.  Хватит с Чуи детективов на сегодня.  Точнее одного, конкретного.