Тело и тени

Ванная комната была наполнена паром, несмотря на холодную воду, текущую из крана. На кафеле отражались тусклые отблески лампочки, которая мерцала, будто собираясь погаснуть. Стью сидел на краю ванны, его руки слегка дрожали, а футболка прилипла к телу от пота и дождя. — Ты выглядишь как труп, — заметил Билли, стоя у раковины. Он тщательно отмывал нож, кровь которого стекала в струю воды, исчезая в канализации. Будто это уже стало самым привычным делом. — Спасибо за комплимент, — пробормотал Стью, пытаясь ухмыльнуться, но у него не получилось. Лумис не обратил на это внимания. Он сосредоточился на своей работе. Его движения были точными, механическими даже. — Ты хоть иногда чувствуешь вину? — вдруг спросил Стью, самостоятельно беспокоя звенящую, давящую даже, тишину, нарушаемую до этого лишь шумом воды. Билли даже не повернул голову. — За что? — За всё это. За неё, за остальных. За то, что мы делаем. Стью поёжился, а Лумис фыркнул, возвращаясь к орудию очередного убийства, что было задействовано как раз таки сегодняшним вечером. В их головах всё ещё звучал крик девушки, их последней жертвы. Вот только у одного это вызывало мурашки, и совсем не от удовольствия или гордости. — Вина — это для слабаков. — А ты, значит, не слабак и не сомневаешься? Билли наконец обернулся. Его взгляд был холодным, острым, как только что отмытый нож. — Нет, — он ответил твёрдо, хотя голос звучал слишком быстро, слишком резко. Стью сглотнул и отвёл глаза. Он чувствовал как напряжение нарастает между ними. Его глаза блестели, но то ли от воды, то ли от слёз, Билли не смог бы сказать точно. — А что, если я слабак? — тихо сказал он, глядя на свои грязные руки, — Что, если я всё это делаю только ради тебя? Билли молчал. Он плавно положил нож на край раковины и подошёл ближе, поставив руки на ванну по обе стороны от Стью. — Ты не слабак, — сказал он, глядя прямо в светлые глаза, — Ты такой же, как я. — Ага, конечно, — усмехнулся Мэйхер, но в его голосе звучала горечь, — Ты думаешь, что я тебе ровня? Нет, Билли. Я просто твой инструмент. Билли же вздохнул и медленно провёл рукой по его щеке, смывая капли то ли воды, то ли слёз. — Ты гораздо большее. Их лица оказались так близко, что Стью мог чувствовать чужое дыхание на собственных губах. Он будто бы опасался поднять взгляд выше, но, оказалось, что все фантазии не были такими уж ужасными. Конечно, Лумис сам плавно заставил поднять голову, а с тем и взгляд, аккуратно, можно даже сказать нежно, коснувшись подбородка, но факт остаётся фактом: тёмные, казалось бездонные, радужки сейчас заимели приятный золотистый оттенок, напоминая что-то подобное слегка пережаренной ириска. Но даже так.. Стью готов был глядеть на это всю свою оставшуюся жизнь. Если бы всё это так резко не пропало. Да-да, пропало. Но на место «ирисок» пришло что-то новое - аккуратное, почти что робкое прикосновение. Билли действительно старался действовать медленно, но умел и вместе с этим сочетать и настойчивость. А Стью именно такие поцелуи и нравились больше всего на свете. На мгновение всё остальное исчезло. Но вскоре, опомнившись, Стью прошептал: — Если я умру ради тебя, ты вспомнишь меня? Ответа не последовало. Билли некоторое время смотрел неотрывно, холодная решимость наравне с доверием пробиралась внутрь только из-за этого взгляда, но это длилось недолго. Вскоре он отвернулся, включив душ. — Мы оба знаем, что ты не умрёшь. Стью только закрыл глаза, прислушиваясь к шуму воды, пытаясь представить, что это очищает его, но внутри становилось только темнее. Даже он знал, что это была ложь.