Под листвой.

Итер хочет умереть. Странное заявление, правда? Он тоже так думал, пока фраза "когда это уже все закончится" не начала появляться в голове каждый день и не по разу. Он устал, очень сильно. Весь мир давно стал серым, он даже прекратил ежедневно выбирать задания из гильдии. Ужасное чувство, когда даже вставать не хочется. Паймон попросту летает и молчит сама поникшая, кажись, чувствует, но не знает как помочь.

***

Блик надежд в глазах давным давно пропал. Он начал даже поддаваться в еженедельных драках с одиннадцатым. Тот, вроде, ничего не подозревает, хотя, вторым, после Паймон, бежит, как затычка спрашивать что случилось. Итер надеется, что сможет умереть. Он перепробовал много способов, достаточно, чтобы сказать, что их не сосчитать на пальцах, но каждый раз, будто назло, кто-то приходил и помогал. Будь то Сайно, Сяо, Эмбер, Тигнари, Тома, Еймия. Ему это не нужно. «Хватит, пожалуйста, я устал. Жутко устал.» —. Он сбился со счета времени, когда он последний раз вживую видел свою сестру, он ненавидит себя за то, что вообще предложил путешествовать по мирам; ведь, если бы не он, то они бы не попали в такую передрягу.

***

Все его знают как "путешественник и Паймон". Никто и никогда кроме Люмин не называл его по имени. Он не помнит письменность своего родного языка, он помнит лишь свое имя. Да и если Итер его скажет вслух, кто поймет?... Люмин. Но ещё тут нет и стараться искать не стоит.

***

Очередная попытка сбросится со скалы вновь не успешна. Он давно бросил пытаться придумать отмазки за свою "неуклюжесть". — Будь аккуратнее, путешественник. — Он даже не смотрит кто это. Ему уже плевать. Он хочет умереть, почему это так сложно? Почему никто не хочет принять его мечту желание? — Я... Постараюсь. Благодарю. — Благодарность выходит сухой и нечестивой, хотя, оно так и есть. — Путешественник. — Я тебя слушаю, с чем помочь — Итер смотрит вниз скалы и его манит эта высота. Может... хотя-бы в этом сне он не будет расставаться со своей сестрой. — Я не хочу, чтобы дети плакали от того, что близкий им человек погиб, будь аккуратнее. А, теперь ясно кто это. — Я постараюсь, — Закрывает глаза, — Но ничего обещать не могу, сама знаешь, слуга. Арлекино цокает, но после пропадает. Она дала предупреждение, ей тут больше делать нечего.

Может, в другой раз...

— Путешественник! Аккуратно! — Итер не успевает одной минутой по приходу Альбедо. — Прости. — Краткое падает, пока алхимик вытирает стол. — Все нормально, впредь будь осторожнее. Я же сказал, что это очень ядовитая мутация.

Может, в следующий раз...

Итер падает от пары ударов Тартальи, копьё заносится и... Замирает. Как жаль, парень только обрадовался. — Ну и чего ты остановился? — Ты проиграл, товарищ, у меня нет доводов тебя убивать, иначе, с кем мне тренировать свои навыки? Итер вздыхает полной грудью и прикрывает глаза на секунду, а после поднимается благодаря вытянутой руке товарища. Может... Может быть, когда-нибудь.

У Итера появилась идея.

«Странник, ты помнишь завод глаз порчи в Инадзуме? Напомни, пожалуйста, путь, я хочу уничтожить все, что там осталось.» Он нагло врёт и не краснеет, хотя, он для многих как фарфоровая кукла, почему и не обращают внимания. Интересно, как поведет себя глаз порчи в теле путешественника? Главное — пришить хорошо, чтобы видно не было. От глаза порчи многим становится худо, а после быстрая смерть, сработает ли у него так же? Как же он хочет услышать «да» в ушах, чтобы облегчить задание.

***

У Итера не заняло много времени достать стекляшку. На его удивление — он был все ещё... Живой? Рабочий? Он не владелец глаза бога и никогда не интересовался, какие слова по отношению к этому предмету стоит использовать. Может быть у него сейчас все получится? Может быть... Он сейчас наконец станет счастливым? Время покажет.

***

Путешественник уже давно ходит с глазом порчи под шарфом. Он все ещё удивляется, как его не заметили. — Может его всё-таки стоит снять? — Паймон тихо спрашивает, даже уже не настаивает и подобное. Она поняла, что пытаться бессмысленно, — Путешественник, ты же сам правда видел, что случается с людьми, кто его носит! — Паймон, я уже говорил, что это ради эксперимента. Я уверен, что со мной все будет хорошо. — Ни черта он не уверен. Он не знает, что будет, но заядло ждёт своего конца с косой. — Путешественник! — Паймон внезапно сходит с направления и летит чуть левее, будто собираясь на что-то показать, — Там зона увядания, надо ее убрать, скорей! А может... А это больно? Возможно. Нужно попробовать.

***

— Мы справились! — Паймон счастливо кричит, улыбаясь и взбодрённо взлетая вверх от радости, — Путешественник? Итеру не хорошо. И, с одной стороны, это даже радует, но... Неужели это для него настолько больно?

Почему, почему, ПОЧЕМУ.

Смотря на других, нельзя было сказать, что у них ломит кости до ужаса, нельзя было сказать, что мир теряет цвета, хотя он это даже не замечал по началу, нельзя было сказать, что их будто выкручивают и перекручивают, нельзя было сказать, что это все в совокупности настолько больно. Итер подгибает колени, ему тяжело дышать, тяжело стоять, ему откровенно ужасно плохо. Он не замечает, как падает. Его мир медленно ломается и теряет краски. От него отдаляются крики Паймон, отдаляется ощущение, что его трясут, остаётся лишь ощущение опустошения, эрозии, что так жадно и стремительно поедает изнутри. Он умирает? Ему очень хотелось бы.

***

Пустота, тишина, тьма — это его конец? Неужели все его попытки освободиться лишь загнали его в ловушку? Не такой конец он себе представлял, вообще не такой. Итер смотрит по сторонам — везде тьма, темнота, встаёт с колен и, если он существует, пола. Пытается по нему идти куда-то... Для него это перед, так что идти вперёд. Поход в один конец?

Путешественник.

Нет, только не снова. Пожалуйста. Он хочет спокойствия, тишины, он не хочет слышать больше этот титул. Пожалуйста.

Ты слышишь меня?

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, хватит, хватит, хватит, прекратите. Он не хочет, не хочет, НЕ ХОЧЕТ. Итер падает на колени. Голова начинает жутко рассказываться. Но, кажется, это даже почти буквально... Парень видит, что пропадает, крошится. Руки, колени, его волосы медленно превращаются в песок и опадают.

Итер.

***

Первое, что его встречает — зелёный цвет листьев. Он жив, это уже плохо. Второе, ещё хуже, он не понимает где он. — Путешественник? — Знакомый голос пытается завести разговор, он спокойный, тихий... Добрый, ничего не просящий, — Ты для этого спрашивал у меня местоположение завода, не так ли? Странник пытается не давить. Он знает, через что прошел его знакомый и пытается вести себя дружелюбно. — Скара я.. — Он не знает какие слова подобрать. В голове пусто, сухо. Он даже не может объясниться. — Ляг обратно. — Странник тянет парня обратно, но аккуратно, а после кладет руку на грудь, — Как ты себя чувствуешь? Итер поджимает губы. Глаза слезятся сами собой, он отворачивается, пытаясь скрыть всю слабость. Дыхание дрожит до жути, да и все остальное тоже. Странник специально делает полный вздох, чтобы показать свое недовольство. Он никогда не умел показывать свои эмоции правильно, но он их понимает, это хорошо. — Ладно, я и так знаю твое состояние, просто надо было как-то начать диалог, — Итер все ещё смотрит в листья, просто слушая, — Я не понимаю, чего ты пытался добиться, используя глаз порчи, особенно зная, какие последствия он даёт. Ты вообще думал головой? Мне кажется нет. Скажи спасибо, сам удивляюсь своим словам, Паймон и Кусанали. Если бы не писк первой на пол леса, я бы не увидел, как тебя чуть монстр из бездны не нарезал на ужин. Вторая дала силу, чтобы эту дрянь вывести из тебя. Ты вообще понимаешь, что мог умереть? — Я понимаю. Это единственное, что выдает путешественник и вновь принимает сидячее положение. Немного тупит на свою руку и отворачивается. Он не посмотрит на другого человека на грани истерики, нет, ни за что. Он должен быть сильным, он должен найти свою сестру. — Итер, мать твою, — Скара срывается. Он пытается быть добрым, он не врёт, но он ненавидит, когда от него скрывают что-либо. Он не понимает, то ли Итер забыл, что он знает всю его подноготную, то ли это отразилось так из-за глаза порчи, — я волнуюсь, как ты понять не можешь, чертова ты, взявшая на себя много, сука, если Я спрашиваю, значит мне правда важно твое состояние. Он выделяет себя в своей же речи, берет второго за подбородок и поворачивает лицом к лицу. Итер не выдерживает. Кувшин с эмоциями переполнен и так и ждёт, чтобы лопнуть. Он убирает руку приятеля и опускает голову. С глаз текут слезы, а из рта выпускаются всхлипы. Слезы поспешно убираются рукой. — Скара, я устал. Всем от меня что-то нужно... Я... я искал выход. Это все моя вина, понимаешь? Если бы не я, тогда бы мы с сестрой не встряли в это все. Это я предложил ей путешествовать. Но сейчас я не могу ее обнять. Мне ее не хватает. Она была моим солнцем, моим всем... Я устал, я просто... Просто хотел исчезнуть, я пытался отсидеться в чайнике, но и оттуда меня достали. Почему именно я? Почему, почему, почему?! Шляпник все слушает, не перебивая. Ему нужно было выговориться, ему легче станет. Он начинает водить круги по спине путешественника, чтобы успокоить. — Скара, почему... За что нас разделили? Мы разве нарушили что-то? Нет. Мы просто проходили через этот мир. Я вообще никем не хотел становится, я просто хотел найти Люмин... —Итер, — он меняет фокус внимания на себя и немного открывает руки, но этого малого жеста хватило, чтобы парень влетел в его попытку поддержки, — тебе нужно отдохнуть. Его одежда медленно намокает, он, по правде говоря, почти не слушает, что говорит путешественник, но он хочет ему помочь. Он медленно и легко начинает гладить его по голове и иногда спине. — Скара, скажи... Почему ты называешь меня по моему имени? Я тебе даже его никогда не говорил. Тишина. Вопрос застрял куклу в расплох. Не может же он сказать, что использовал его в качестве манипуляции, чтобы ближе расположить к себе. — Я не мог до тебя достучаться, когда называл тебя "путешественник". Пришлось идти обходными методами... А откуда я узнал... Потом расскажу как-нибудь. — Назови меня по имени ещё раз. — Что? — Назови меня по имени. Непонимание. Вот что почувствовал Странник, когда услышал это. Зачем? Для чего? Неизвестно. — ... Итер. — Спасибо. — Парень чуть ли не перебивает куклу на последнем слоге, — Меня так называла только Люмин .... Все остальные называли меня по прозвищам. Странник не скажет, что чувствует улыбку Итера на его лице и не скажет, что он сжимает его сильнее после этого. Не сейчас. Он не замечает, как вечер перерастает в ночь, но замечает, как его союзник засыпает у него на руках. Ему можно. Только сегодня. В другие дни он получит по щщщам за это. А за глаз порчи завтра. Ему нужен отдых. Кусанали устроит.