На заре Двух Сестёр

«Ты у могилы короля, лежу я под землёй, но было время: вся земля лежала подо мной»

      Многочисленные палаты кантерлотского дворца причудливым образом переплетались между собой, образовывая разветвлённый лабиринт. Пожалуй, никто не знал с точностью полного устройства обители Принцессы-Солнца, за исключением разве что её самой: монаршьи покои, сложная система отопления, многочисленные магические лаборатории, зал заседаний Эквестрийских Генеральных штатов, тронный зал, залы для приёмов, залы совещаний для Кабинета Берейторов, гостевые покои для иностранных послов, эквестрийских дворян и чиновников, королевская кухня и ещё десятки подсобных помещений, обеспечивающих слаженную работу дворца, из которого управлялось это громадное государство, бывшее домом для десятков миллионов пони. При всём при этом, эти помещения составляли только малую часть дворца. Дворца, с недавних пор ставшего домом и для Твайлайт.       Новая правительница, вопреки увещеваниям прислуги, с привычным своим перфекционизмом загорелась желанием исследовать его от и до лично. Хоть и ставшие рутинной обыденностью отчёты чиновников и доклады правительства оставляли совсем мало свободного времени, она предпочитала тратить его на это, чем на полноценный отдых. Тяга к знаниям, имевшая место с детства, не покинула её с восшествием на трон. Да и в конце-концов — раз это теперь её дворец, не ей ли лучше знать когда и сколько здесь бродить? Так думала Твайлат, проходя очередной коридор, кажется, уходящий на подземные уровни дворца. И этот точно был для принцессы совершенно незнакомым.       Он казался полностью заброшенным, хоть и находился в идеальном состоянии. Но почему-то даже цокот своих копыт и собственное дыхание теперь издавали почти зловещее эхо. Отделка стен выглядела старинной и какой-то неестественно хищной. Стены украшали искусно и очень подробно расписанные фрески.       «Эквистрийский классицизм. Ранний период» — сразу отозвались её собственные мысли.       — Такая древность? Неужто ещё до Изгнания Луны? — с недоумением спросила она саму себя.       Содержание фресок выглядело странно. По меньшей мере. Множество земных пони, занятых на каких-то работах. Вот рядом пара единорогов с явным напряжением тащат телекинезом огромный каменный блок по дороге. Восходящее Солнце, выполненное в типичном стиле эквестрийского герба, ярко-бронзового цвета, передающего какой-то теперь уже никому неведомый символизм. Вот ещё одна сцена — множество пони всех племён, цветов, возрастов и полов склоняются перед какой-то статуей… не разобрать, но, кажется, тоже пони. И выражения выдают какую-то рабскую покорность. И в то же время восхищения. А вот сцена боя — здесь Твайлайт Спаркл невольно ахнула: ей доводилось видеть староэквестрийское искусство, изображавшее события войн, но это было нечто совершенно потрясающее, полностью отличное от известных ей канонов. На всех таких полотнах сражения обычно изображались с одухотворённым героизмом, словно художник пытался воспеть и своих и врагов, и пони, и те, кто бился против них были проникнуты взаимным трагизмом и в то же время чувством долга. Это же… больше напоминало что-то, что приказал бы нарисовать придворному живописцу король Сомбра. Нет, не так. Пони не были здесь сломленным или идущими в бой из-под палки. Они радовались и выглядели ликующими. Не просто сцена военной победы. Триумф. Довлеющий. Пони — могучие, сплочённые как один, непобедимые и…жуткие. Грифоны в противовес выглядели подчёркнуто жалко. Настолько выразительно, что волей-неволей проникаешься сочувствием к ним. Вот пони-полководец — пегас зелёного цвета с надменным выражением глаз в резных богато украшенных доспехах. Подле него — полководец грифонов. В цепях, покорно склоняющий голову. Вот грифонские города, встречающие эквестрийских воинов. Разрушенные стены, склонившиеся головы, убитые враги… и над всем снова сверкает бронзой эквестрийское гербовое солнце.       Такие картины мрачного триумфа тянулись вдоль всего коридора, ничего не объясняя, а лишь запутывая. Искусство. Несомненно талантливого творца. Но кому, во имя светлой памяти Платины, Урагана и Пуддингхэда, могу прийти в голову нарисовать такое? Да, военная победа, конечно стоит того, чтобы ей радоваться. Да, прошлое было жестоким временем. Но чтоб настолько упиваться кровью и самовозвеличиванием?       Коридор заканчивался тяжёлой металлической дверью со стилизованным изображениями единорогов. Магический замок. Ну конечно. Но что здесь пытались скрыть? И зачем? Она хорошо знала историю Эквестрии и не могла вспомнить такого времени, которому бы можно было атрибутировать эти картины. Конечно, можно было отказаться от идеи и расспросить Двух Сестёр, когда найдётся время…но ей слишком хотелось узнать всё самой. И интуиция отчётливо твердила Твайлайт, что все ответы находились за этой дверью. Она всё же решилась.       Аликорн активировала недавно выученное заклинание Селестии, позволявшее открывать любой запечатанный замок во дворце. Вспышка фиолетового света, и дверь отворилась, являя просторное помещение: ещё одну дворцовую палату.       Спешно читая заклинания освещения, Твайлайт зашла сюда. Палату украшали изящные и пёстрые стеклянные витражи, изображавшие… картины гораздо более мирные. Множество предметов здесь было разбросаны совершенно беспорядочно, будто место это явно запечатывали в спешке. Тут и там валялись старинные книги, свитки, какие-то печати, ювелирные изделия и множество иных, неопознанных вещей. Но сразу же внимание аликорна приковал огромный гобелен и пара гранитных стел с такими же сценами боя, как и на фресках, теперь уже рельефных. Подойдя ближе, она рассмотрела его получше. В глаза сразу бросались странные надписи. Нечитаемые. Или нет?       Твайлайт задумалась, глядя на золотистые письмена. Диковинный язык, но, кажется, очень знакомый. Напрягшись, она всё же смогла различить в загадочных символах буквы, складывающиеся в звучащие странно, но всё же знакомые слова. Какой архаичный шрифт. Прочитав несколько предложений по слогам, пони широко распахнула глаза от удивления. Перед аликорном был письменный памятник на староэквестрийском языке. Древнейшем его изводе. Настолько, что даже во времена Старсвирла Бородатого он почти уже вышел из употребления: сам великий чародей почти все свои важнейшие работы писал на классическом эквестрийском. Твайлайт изучала этот язык, но за стенами Кантерлотской Школы он практически никогда ей не встречался. Немного подумав, она всё же вспомнила, что должны значить эти слова. Если перевод верен, то получалось:       «По Воле Небес, Его Императорское Величество ​Люций​, четвёртый сего имени, сын Принца ​Соляриса​, двадцать седьмой потомок благородного рода Принцессы Платины, Принц Эквестрийский, Император Рассвета, Король единорогов, ​пегасов​ и земных пони, Король Клаудсдейла, завоеватель городов Севера, усмиритель Хаоса. Король королей. Король могучий. Король великий. Король всех народов. Король шести углов ​Эквуса​. Король Вселенной.»       «Какое спесивое тщеславие однако» — подумала она. Но чьё же?       На гобелене, искусной работы, как живой, на принцессу властно взирал портрет единорога: серый с золотистой гривой и высокорослый. Выглядел он молодым, но до тщедушия худощавым и хрупким, хоть и по своему красиво. Таким же длинным и тонким, похожим на наконечник копья, был его рог, к краю переходящий в чёрный цвет. Внешность его выдавала поразительное сходство с семейством Урания: черты мордочки, совсем юные, но властные и суровые просто кричали о родстве с сёстрами аликорнами и принцем Блюбладом. На лбу красовалась изящная диадема из серебристого металла, увенчанная тремя синими камнями. Всю спину покрывала пурпурная мантия, скрывавшая знак отличия. По покрою она принадлежала, кажется, к IV веку от основания Эквестрии… То есть, как раз ко временам начала царствования Селестии и Луны. Но откуда? Твайлайт знать не знала никакого принца по имени Люций IV. Да ещё и с такой претенциозной титулатурой. Да, Эквестрия, как и любое государство, в прошлом вела войны, но вот настолько нескромные заявления о мировом господстве? Что здесь вообще происходит       Она продолжила читать текст дальше. Похоже, это была хроника правления.       «Я не ведаю сколько лет земной жизни ещё отмерено мне, но говорю, чувствуя свой скорый конец, так и не познав мудрости старика: деяния пони всех — как тень в безумном сне, мечта о подвигах — как детская забава, я исчерпал до дна тебя, земная слава! Я пришёл в этот мир одиноким и уйду одиноким. Прошедшие дни оставляют лишь сожаление и надежды на то, что сёстры мои поведут народ Эквестрии дальше смело и уверенно. Я покорил весь мир и подчинил себе всё. Ныне пони властвуют над варварами. Горе вам, владыки и вожди! Ныне всюду Гармония, и Хаос повержен. И никто прежде меня не ходил так далеко и не достигал такой мощи. Я видел все края Эквуса, и омыл оружие в водах севера, юга, запада и востока. Я приумножил богатства страны и разбил всех её неприятелей. Я вложил в уста всех пони истину и руководил справедливо. Я делал только добро для Эквестрии и её народа, я защитил вдову и нищего, я сделал так, чтоб сильный не обижал слабого, чтоб слабый не завидовал сильному и чтоб в моих землях обитал порядок, да будут Духи Творцы мне свидетели, я был заботливым государем. Враги Эквестрии с их благословением сломлены и повержены. Злодеи и разбойники, что умышляли против меня — пали, Драконы побеждены и замирены, Хаос низвергнут, чейджлинги рассеяны, яки сокрушены — их семени нет, Чёрный Король Теней — унижен и побеждён, я отнял его города, Король Грифонов смиренно обнимает моё копыто, правители гиппогрифов, оленей, фестралов, пони Сёдельной Аравии склоняются предо мною. Я основал города и заселил пустоши, я умножил народ и накормил голодных, я создал мир и порядок, возвёл крепости. Я хранил знания и преумножал их. Я одержал победу над всеми, я предал огню города тех, кто восставал на меня. Я могуч. Я велик. Весь мир покорился мне. И нет среди государей на Земле равного мне! Читай же! Читай! Читай!»       Далее следовали годы правления.       «В год первый правления моего я принял власть от отца моего, Принца Соляриса Урания на 321-м году от основания Эквестрии и поручил соорудить гробницу в память о нём, все долги были прощены [большие фрагменты текста повреждены], даровали милость Духи Небес мне и моим сёстрам [большие фрагменты текста повреждены].       В год второй правления моего я устроил охоту в Вечнодиком Лесу и вернулся благополучно с кедрами, из которых изготовил престол свой. В тот же год Сенат Клаудсдейла признал меня своим королём и присягнул мне на верность. Та часть пегасов, что прежде не пошла за вождём своим Ураганом, ныне едина с Эквестрией.       В год третий правления моего заложил я на границах страны крепость, которой нарёк имя Кантерлот и дал там кров и овёс жеребятам: юношам и девам, я переселил двадцать тысяч со всей страны — единорогов, пегасов, земных пони. [повреждено] Долги их были прощены. Кто был рабом, тот возвысился, кто был высок, тот стал ещё выше.       В четвёртый год правления моего вельможи Эквестрии восстали на меня, я сокрушил их и предал смерти, имения отнял и отдал верным мне. Столицу Гуингнгмополис за предательство я ниспроверг, стены разрушил и лишил город имени. Отныне и впредь я нарёк этому городу имя — Йехуград, [большие фрагменты текста повреждены]. Я избрал Кантерлот своей столицей.       В год пятый я заложил десять городов [названия городов были стёрты], в тот же год презренный Лорд Драконов вторгся в мои земли с ордой в пятнадцать сотен. И был огонь, и была победа: мои воины перебили их всех. Я сразил их вождя и украсил его костями свой дворец, на нечестивых огнедышащих варваров наложил дань — взял золото и драгоценные камни, всё взял. В тот же год приказал я архимагу Старсвирлу Бородатому собрать и переписать книги со всей Эквестрии и создать великую библиотеку, чтоб мудрость предков не была утеряна. И сделал он посему. [большие фрагменты текста повреждены]       [гобелен был изорван так, что прочитать было невозможно]       В год шестой правления моего я выступил в поход на север, к землям Кристальной Империи против Короля Теней. Я отнял у него двадцать городов [названия городов и здесь были стёрты], я унизил его и заставил выплатить мне дань, я гнал его вельмож через северные хребты, я сложил горы из голов тех из них, кто не желал покориться мне, я вернулся с золотом, серебром, алебастром и хрусталём, землю отдал своим верным и купцам, и даже челяди. И вся Эквестрия славила меня, и кристальные пони склонились тогда пред моим могуществом.       В год седьмой правления моего я разыскал Элементы Гармонии и сокрушил Духа Хаоса, и сёстры мои были при мне. В тот же год признали мою власть: Эмир Сёдельной Аравии и все табуны его, Король Оленей в Вечнодиком Лесу, Король Гиппогрифов и горное племя его, все склонились предо мной.       В восьмой год правления моего на нас восстали яки, ибо [большие фрагменты текста повреждены] …Я сжёг все их города, предал смерти всех их вельмож, живьём содрав с них шкуры, а царя обезглавил, я забрал всю царскую сокровищницу, всё серебро и золото, и ткани, драгоценные камни, разорил их пастбища и согнал яков с их земель на веки вечные, заселив земными пони. [пропущены] …Я умножал богатство, я побеждал, я строил я плавал за море и видел З[повреждено]       В год девятый правления моего я наказал горделивого глупца Короля Грифонов, что посмел помогать моему врагу Королю Теней, я опустошил их столицу и увёл с собой всех их ремесленников и золотых дел мастеров, и наложил дань, и[текст гобелена обрывается]»       Закончив читать, Твайлайт снова посмотрела на портрет. Люций казался таким живым, словно он вот-вот сам с ней заговорит.       «Брат Селестии и Луны? Но откуда? Что здесь вообще происходит? Он умер молодым? Зачем столько рек крови? Он знал Старсвирла? И почему о победе над Дискордом он говорил так, словно лично его победил?»       Вопросы лезли в голову один за другим, создавая ещё больше вопросов. И было ясно, что за один день, ответы на все из них принцесса точно не получит.