Дом Летучей Мыши

      — Эдрик, тебе звонит Эмира! — Наверное именно с этих слов и начался длинный монолог в его голове.       Эдрик Блайт всегда славился своей непосредственностью и сложным нравом, многие списывали это на подростковый бунт, свято веря, что рано или поздно он перерастет. Эдрик не перерос. Очень долгое время Эмира являлась его главной опорой, той, на кого он может положиться в трудную минуту. Однако её такая роль тяготила и Эдрик это прекрасно видел. Эмира хотела большего, а брат тянул её на дно. С Эмити дела обстояли едва ли лучше, Варежка вечно пыталась угодить их стервозной матери, которая постоянно была недовольна всем и вся, а шкодливый брат ей в этом абсолютно не помогал. Эдрик старался не обращать на это внимание, он продолжал улыбаться, подтрунивать над Эмити и разыгрывать одноклассников. Он делал вид, будто под его ногами твёрдая земля, а вовсе не стекло, покрытое трещинами, ровно до того момента, пока не услышал звон.

***

      

      Он не хочет.

      Вроде так просто, но ощущение, будто эти слова душат его. Мама рада, папе плевать. Но Эдрику нет! Он не хочет, не хочет и всё тут!       Шаг, один, второй… Императорский ковен — звучит в голове голос матери и Эдрика начинает тошнить. Императорский ковен. Никакой свободы, никаких тайных экспериментов, только серые стены, серая форма и издевательски золотая метка, чёткая, обжигающая кожу не хуже Кипящего Моря.       Дверь скрипит. Почему? Неужели её забыли смазать? И собственное дыхание такое громкое именно сегодня. Всё вокруг хочет выдать его, заставить совершить эту ошибку. Эдрик не ведётся, такой он по натуре. Захотел — сделал, и ничего его не остановит.       Тропинка, забор, лес. Беги скорее! Неважно куда, главное быстрее! Сознание делится на две половины: одна ликует, другая трясётся от страха. Эдрик старается бежать, а не думать.

***

      Улицы, воровство, еда из помойки. Всё это отпечаталось в сознании Эдрика яркими образами, как и их первая встреча с Совиной Леди, первое совместное воровство, первый подарок и так далее. Неловко признавать, но до появления Луз он практически забыл о своей семье, вернее, он никогда о них не забывал, однако в попытке спасти остатки психики, сознание само заталкивало эти воспоминания и чувство вины куда подальше. Эдрик был труслив, это так. И сильнее всего его пугала идея встречи со своими родными сёстрами.

***

      — Привет? — Эдрик неуверенно прикладывает свиток к уху. — Привет.       Голос на той стороне такой знакомый и усталый одновременно.       — Ты что-то хотела?       Несколько секунд молчания. — Да. Встретится.       Встретится, поговорить, узнать как дела, что ты пережил, где был. Она понимает его поступок, но не понимает затянувшегося молчания, длительностью в несколько лет. — Я и Варежка очень скучаем.       Эдрик сглатывает. Конечно, конечно они скучают. Он их брат, не самый лучший, не самый смелый, но брат.       — Хорошо. — Эдрик старается, чтобы его голос звучал ровно. — Где?       Эдрик Блайт знаменит многим: шутками, дерзостью, талантом в дикой магии, дружбой с Совиной Леди. Но только двум девушкам позволено знать, каким порою испуганным и нервным он может быть, впервые за несколько лет встречаясь с родными сёстрами. И как громко и искренне он может просить прощения.