Сверху

Первый, полноценный выходной день не обещал ничего, кроме ленивой неги в стенах дома. Никаких планов, кроме как лежать, дремать, кушать, расслабляться, не делая совершенно ни-че-го. Потому, когда Мицки вышел из ванной, такой же расслабленный, лёгкий, как этот день, он ощутил только умиротворение, когда увидел спящего Боруто. Раскрытого от одеяла, тёплого, безмятежно спящего на животе, обнимая подушку. Он заторможено, улавливая эту расслабленность, зависшее в выходном бездействие, понаблюдал за голой спиной, даже так ощущая, что Узумаки должен быть очень тёплым, но всё же хотелось набросить на него тонкое одеяло. Хотя сильная, достаточно широкая спина и выглядела красиво. Но сейчас бы больше уюта, больше заботы, забраться бы к нему и прижаться, заснув. Продолжить ленивую ночь, продолжить безмятежность. Но взгляд скользнул ниже, на тёмные боксеры, натянутые на заднице, и почему-то в животе скрутило жаром. Резко, сразу будоража, расползаясь. Дыхание перехватило, как захотелось… как сразу хотелось прижаться. Уже не чтобы спать. Но это было странно, ведь Мицки спокоен обычно, не ведёт себя так, а тут чем больше он смотрел на голую спину и на боксёры, тем горячее становилось, и член натягивал собственное бельё. Наверное, рефлекторно, ведь стоило лишь самому Мицки нагнуться или показать задницу, бёдра, как Боруто сразу же прижимался и тёрся, заваливая Мицки куда-нибудь, чтобы заняться сексом. И сейчас от вида задницы Боруто Мицки за пару мгновений завёлся, разогревшись ещё и от воспоминаний, рефлекса — реагировать так на Узумаки. Горячо стало даже лицу, и Мицки быстро, но тихо двинулся к Узумаки, поддаваясь выведенной схеме. Но в этот раз было что-то по-другому. По-другому скручивало в животе, и Мицки ещё раз оглядел спящего парня. Задницу. Задницу, обтянутую тканью. Тканью… Мицки закусил губу, ощущая нетерпеливое покалывание в паху, и залез на кровать, оседлав ноги Боруто, бёдра, и схватил тёмное бельё, стягивая с ягодиц. Ох, да… Узумаки встрепенулся, проснулся, сонно пытаясь поглядеть через плечо, но пока слабо соображал, расслабившись дома, а вот Мицки не мешкал. Стянул боксеры пониже, быстро вскочил, сбросив свои трусы, и снова оседлал Боруто, прижавшись пахом к ягодицам. От того, какое тело Боруто горячее, Мицки передёрнуло. Как же было хорошо. И он ведь тоже парень, ему тоже хотелось подвигаться, хоть и он принимал Боруто в себя. Но его желания… тоже были. И Мицки поддался жару, так внезапно вспыхнувшему, раздвинул ягодицы Боруто, опуская между них свой член. Как же горячо, как мягко и крепко. Мицки прижал большими пальцами член к заднице и задвигался, с натягом, насухую, но потираясь о ягодицы; прижимаясь плотно яйцами, толкаясь к плоти. Как же было горячо, как приятно, и бёдрами ещё чувствовать тепло, и это так интересно, оказывается, если двигаться самому. Мицки сдавленно застонал, продолжая тереться к заднице, потираясь между крепких ягодиц и сгорая от жара. Это так удивительно оказалось, что даже много времени не заняло, как Мицки кончил, выгнувшись с новыми ощущениями. Что-то отличное от того, как он кончал под Боруто, с другим привкусом, но так же восхитительно. И с каким наслаждением он смотрел, как его сперма удивительным видом осела на пояснице Боруто, мелькая каплями разлитого жемчуга. Ох… Это было нечто новое, что дополнительной приятной волной щекотало в животе. Теперь он был сверху, и буквально, и… фигурально, теперь он был парнем, хоть и не проник в Боруто. Но всё же это внезапное желание, внезапное понятие разлилось по телу, и он соскользнул с Узумаки, завалившись рядом на кровати, и скрутился на боку, вжавшись лицом в подушку — потому что уютно. Боруто же рядом зашевелился, лежав смирно, пока Мицки об него тёрся, и самодовольно хмыкнул. Не успокоившееся тело невольно напряглось снова, прекрасно зная и этот звук. Тоже работая на рефлексах. Мигом какая-то смелость исчезла бесследно, и Мицки сжался. Боруто же поднялся, немного потянулся, зевнул, выпил воды из стакана на тумбе, и… горячая рука схватила Мицки за щиколотку, потянув, заставляя выпрямить ноги, разогнуться. Узумаки схватил его за бока, переворачивая на живот целиком, и навис над спиной. Кулон защекотал плечи. — Какой ты смелый. — С насмешкой хмыкнул Узумаки, но было совсем не обидно, разве что слегка стыдно и снова горячо, особенно — когда Боруто заставил его встать на колени, показывая ему свою собственную задницу, раздвинув ягодицы. Мицки отвернулся от подушки, чтобы дышать, но всё равно лицу было горячо. Особенно, когда он дёрнулся от шлепков по двум ягодицам, заставляющим его снова стать податливым, снова принимать. Мицки отчаянно пискнул, но это ведь было обычное положение, нормальное, тем более рефлекторно тело снова начало гореть и требовать Узумаки. Уже в себе. Пришлось снова проворачивать фокус с мягкими мышцами, но всё равно пальцы Боруто настойчиво барахтались в нём, напитывая маслом и раскрывая анус. Иногда даже казалось — Узумаки всю руку в него собирается засунуть. Впрочем… не то что бы его член был каким-то маленьким, Мицки регулярно им давился и застывал, ощущая, как его словно копьём пронизывали. Так что лишь цеплялся за подушку, закусывая губы от неприятного ноющего ощущения в пояснице, и ждал, пока пальцы Боруто наиграются с задницей. Да… грубый, налитый, рельефный член, снова ощущался так плотно, будто его имела машина… Что бы это не значило. Боруто дёргался, врезался в него как-то даже безжалостно для такого, казалось, спокойного утра, и спина болела больше, а внутри горело, несмотря на смазку. Зато разрядами удовольствия проходились по телу касания простаты, и Мицки, судорожно цепляясь за подушку, стонал, подчиняясь Узумаки. — Доволен, что поиграл, да? — Прерывисто от движения, тяжёлого дыхания, также насмешливо спросил Боруто, продолжая его долбить, показывая: кто здесь был главным. Мицки согласно застонал, запыхтел в подушку, чувствуя — как ныла поясница, но уже было близко, близко… Узумаки прекратил над ним нависать скалой, выпрямился, и даже дышать стало легче. Особенно, когда и поясница прекратила так выгибаться, но затем Боруто ухватил его за член, и снова дыхание прервалось. Крепкая рука надрачивала, пока последними толчками Боруто вбивался в него, и Мицки догадывался, что они снова кончили почти одновременно. Странно, учитывая, что Мицки даже не перевёл дыхание от первого раза, но он снова был послушен Узумаки, покорно принимая всё. И тяжесть его тела, когда не выходя из него, Боруто навалился сверху, тяжело дыша в ухо, щекоча волосами. Мицки тихонько заскулил, но выбраться не пытался. — Шшш. — Не грубо, но достаточно весомо, заткнул его Боруто, и Мицки затих, переваривая всё случившееся и то, как он себя повёл, но в итоге всё равно оказался задавлен.