Рецидив

Разочарование брало верх над разумом, пока Эдгар слышал только свое учащённое дыхание, смотря на собственное отражение в зеркале. Нет, он справится, ведь уже почти полгода ему удавалось глушить свои порывы злости по-другому, не вредя себе. Но в последнее время несмотря на относительное спокойствие ему так и хотелось снова это сделать. А значит ли это, что он нарушит обещание? Но он знал, что то, что было ему так нужно, лежало совсем рядом, это добавляло сложностей в и так нелёгкий выбор. Парень старался использовать советы своих друзей: около пяти минут непрерывно смотрел на старые шрамы, водил по ним рукой, но в душе его что-то быстро ломалось, даже несколько пригоршней ледяной воды не хотели выводить его из своих мыслей. Ведь уже зажившие раны выглядели так обычно, только чуть немного выступая над поверхностью кожи. Если не присматриваться, то видно и не будет! Вода стекала по лицу, пока мысли сменялись одна за другой. Может, он забыл, что будет больно? Забыл, что его слабость никогда не будет принята обществом? Что он упустил? Сейчас у Эдгара не получается держать над собой контроль, он заглатывает воздух, пытается обнять себя руками, да только все тщетно, ведь желание навредить себе начинало пересиливать его, будто сами бесы шептали поддаться искушению. Слёзы наворачиваются на глаза, стекают на губы, оставляя приятный солёный привкус. — Пожалуйста… — полушипит Эдгар, приспускаясь вниз по бортику ванной и ойкая от резкого приземления на пол. Он знает, что сейчас может написать всем, с кем он хорошо общается, но хочет справиться сам. Или просто найти оправдание своему поступку. Новое лезвие уже в его руке, ведь старое он выкинул ещё раньше под присмотром своего друга Фэнга. Теперь от этого становится не по себе. Как раз ему тот и обещал, что исправится, и то был последний раз. Был ли?

***

— Хочу… Поговорить, — выдыхает в небо табачный дым Фэнг, опираясь на балконное ограждение. — Садись. Эдгар нервничает, совсем расшатал себе психику этими грёбаными успокоительными, что сейчас даже от малейшего беспокойства у него начинается тремор рук. Заметив это, Фэнг смягчается, пододвигая стул ближе к собеседнику. — Всё нормально, я здесь, Эд. Вот так, — поддерживает Эдгара за руку, пока тот садится рядом. — Только кофту застегни, мы тут надолго. Эдгар послушно двигает молнию вверх, натягивая рукава до самых кончиков пальцев. Взгляд стремится из стороны в сторону, игнорируя уже очень обеспокоенное лицо друга. Тот, видимо желая успокоить и себя самого, делает несколько долгих затяжек подряд. Блеск глаз куда-то пропадает, теперь Фэнг больше похож на каменное изваяние, ведь только колыхаемые ветром волосы и двигающиеся руки свидетельствуют о том, что тот ещё жив. — По поводу… — Да ты и так знаешь, я же не слепой. — делает паузу, стряхивая пепел вниз. — Хочешь что-то добавить от себя? Всё же Эдгар не может до конца понять, о чём именно идёт речь. Неужели по нему видно, что он недели две сидит дома, принимая больше успокоительных ради того, чтобы перестать чувствовать поглощающий его страх и безысходность? Надо попробовать нащупать почву. — Извини, мне было сложно позвонить тебе, — Эдгар поднимает взгляд, уставляясь прямо в глаза Фэнга. Такие красивые карие глаза, но сейчас очень задумчивые и грустные. Иначе бы Фэнг не стал так усердно стучать ногой и курить по меньшей мере вторую сигарету подряд. — Позвонить мне для чего? — На этот раз тот переходит на более серьёзный тон. — Чтобы… Сказать о том, что меня беспокоит… — Эдгар замечает, что Фэнг перестаёт затягиваться, но сигарету тушить не собирается, потому она дотлевает в его руках. — Так, а что же ты сделал вместо звонка мне? — теперь их лица почти впритык друг к другу, Фэнг оголяет клыки в улыбке, будто безумный. — Ел таблетки, — но этот ответ совсем не устраивает собеседника, потому тот отодвигается с наигранной грустной миной. — Затянись. — дружелюбный ещё пару минут назад азиат меняется в лице окончательно, протягивая некурящему другу недокуреную сигарету. — Я не… Зачем, Фэнг? — Эдгару совсем не жаль себя, просто он не видит мотив, по которому над ним стал бы издеваться собственный лучший друг. Хотя не сказать, чтобы он был против. — А потом потуши о себя, да-да, прямо на моих глазах, давай же! — не отвечает на вопрос оппонент. Холодно. Холодно и пусто. На вкус совершенно гадостно, что вовсе не удивительно. Но Фэнг заставляет курить до конца. Морщиться, но продолжать втягивать в себя противную смесь из дешёвого табака и Бог знает чего ещё. Эдгар смотрит совершенно пустым взглядом на Фэнга, но пощады не видно. — О какую часть тела тушить? — вынимает изо рта бычок, пытаясь откашляться, но от въевшегося в него самого запаха так просто не избавиться. — Хотел бы ещё оттянуть этот момент, но я давно знаю ответ, плечи. Теперь всё ясно. Закатывая рукава, Эдгар понимает, что он сейчас увидит. То же, что и пару дней назад в ванной. Что-то, что оставило оранжево-красные разводы на раковине. Можно выбрать место чуть пониже, чтобы не было сильно больно. Будет маленький ожог, но это нестрашно. Не страшно будет даже если Фэнг сейчас решит уйти навсегда. Хуже всего понимать, что он знает. Но Эдгар послушно выполняет приказ. Фэнг резко вскакивает с места, хватая того за запястье, оттягивая руку назад. — Сдурел?! — теперь он выглядит ещё более агрессивно, но в его взгляде всё-таки читается жалость. Фэнг тянет друга за собой в квартиру, после чего бросает на диван, даже не зажигая свет. Уже чуть привыкшие к темноте глаза пытаются игнорировать факт того, что тело плотно прижато чужими руками. При желании Эдгар, наверное, легко сбросил их с себя, но если это и вправду важно, то зачем? — Да нет, — хрипит Эд, — ты сам попросил… — Ты опять себе навредил, я подумал, что это будет лучший способ тебя отучить. Ну что, понравилось тебе снова меня испытывать? — Фэнг по-глупому улыбается, но вот-вот он заплачет, это видно по подрагивающим губам. Эдгар бы прямо сейчас прижал этого человека к своей груди и заставил успокоиться так, как сейчас был спокоен он. Лишь бы не сделать больно. — Но я не хотел тебя беспокоить, Фэнг, — повторяет уже ранее сказанную фразу темноволосый, чёлка которого уже прилично закрывает пол-лица, но убрать он её не может. — А это что? — Фэнг снимает с товарища кофту, разглядывая раны, хорошо видные из-за того, что тот был одет в майку. Глубиной не больше пары миллиметров, но уже видно жировую прослойку. Если бы не Эдгар, Фэнга бы скорее всего воротило от вида подобного. — Мне кажется, ты хотел завязать. — Да, но у меня не получилось, я не мог себя контролировать. Фэнг все же поправляет чужие волосы, проходясь рукой и по щеке. — Пока ты не можешь это сделать, я могу. А если и я не смогу, то буду делать это с тобой вместе, хочешь? В воздухе повисает тишина, только человек напротив тяжело дышит. — Так где твои лезвия? — сам же прерывает тишину Фэнг, отпуская руки, чтобы лишний раз не напугать друга, и двигается в ванную. Он помнит, что в шкафичке лежит всё необходимое: там тебе и перекись, и бинты, и лезвия сразу. Эдгар подрывается буквально сразу же, но дверь в ванную с щелчком закрывается перед его носом, заставляя припасть к низу, жадно вслушиваясь во всё происходящее. Таким образом в тишине проходит несколько минут, после чего дверь открывается, простирая луч света в погруженную в тьму квартиру. Эдгар видит то, что он так не хотел видеть: Фэнг нехило раскромсал собственные руки, конечно, только экспериментально. Кровь стекала вниз, всё пачкая руки, но тому, кажется, было всё равно. Следующие полчаса прошли за попытками обработать друга трясущимися руками. Пожалуй, это одно из самых запоминающихся событий. Ведь ничего в жизни так не приводит в себя, как осознание собственных поступков. — Ты меня простишь? — Эдгар пытается разговорить Фэнга, со всей силы вжимаясь в его тело, как в единственный источник тепла и чего-то родного. — А ты меня? — наклонившись вперёд, чтобы не было видно мокрых глаз, шепчет азиат. — А я тебя не прощу, ведь ты тоже не умеешь справляться со своими эмоциями. — Но я умею любить, видишь, Эд? Теперь они квиты. Оба пахнущие перегаром, с замотаннными руками, сидят в обнимку, раскаиваясь после содеянного. Тогда Эдгар понял, каково это — любить. Вся пачка железок была выкинута под строгим надзором Фэнга. За исключением…

***

Одной. — Так стоило это того? Мне снова противно от себя, — ведёт монолог Эдгар, смотря на предмет в руке. Выбор очень сложен. Размытый взор улавливает открывающуюся дверь, улыбка резко сменяется плачем, а предмет отлетает куда-то далеко в сторону. Тёплые пальцы на собственном теле ощущаются куда лучше ненужных повреждений.