℥ᚣƃⰓᛆᛠⰓᛆᛊ ᚢᛋᛈⰓᛖᚣ

Моя жестокая любовь, Для тебя царит лишь безнаказанность. Моя кровотащая боль, Врачи установили, что причина смерти - привязанность. Руки на горле с каждой секундой сжимаются сильнее, оставляя бордовые следы на нежной белой коже. Своеобразный ошейник, что указывает на то, что ты - уже давно потеряла контроль над своей жизнью. Всё время взаперти, добровольно подписавшись на это. Ты уже словно и не человек вовсе, так, зверушка, что находится в капкане своих иллюзий. Закатываешь глаза, лёгкие сжимаются от нехватки кислорода. Руки хаотично бегают по простыне, сжимая её, в надежде найти что-то, что может стать ключом к спасению. Тянешься к тумбе, где стоит светильник, но пальцы дрожат и твоя кисть снова падает на кровать. Ты сейчас умрёшь. Ты уже жаждешь этого освобождения. Муки земные, на которые сама себя обрекла, раздаются в каждом новом твоём хрипе. Кажется, ты уже почти приблизилась к аду, ведь таких, как ты в рай попросту не пускают, но тебя резко возвращают обратно, а мелодия твоего реквием отдаляется. Лёгкие обжигает порция кислорода, голова кружится, а вместе с ней расплывается и всё вокруг. Но рук никаких нет, и не было. (Пока что?) Вместо этого внимание привлекает кольцо на безымянном пальце. Ты ведь добровольно на всё согласилась. Аделаида Ланг не просто стала год назад женой Онегина. Она стала пленницей огромного имения в Москве, Евгения, но, прежде всего, своих собственных мечт и желаний. Заприметив в деревушке горделивого красавца, что заехал ненароком перед путешествием, девушка сразу решила. Он будет принадлежать лишь ей одной. Ланг привыкла добиваться своего, привыкла брать и действовать без разбора, не думая о последствиях, о том, правда ли ей это надо. Быть в ловушке собственных желаний оказалось невыносимо. Никто так и не знает, даже она сама, почему Евгений сделал ей предложение. Быть может, она всё-таки приворожила его, как не раз шутила, когда собиралась с подругами по вечерам погадать? А может, его холодное сердце и вправду растопил этот голубоглазый ангел с немного вьющимися волосами? Сама Аделаида в это не особо верила, но и не задумывалась, считая, что разницы это не имеет ровно с тех пор, как она получила от Онегина предложение руки и сердце, доказывающее, что ей под силу получить любого мужчину, даже такого непреступного как Евгений. Слухи окружали их с самого начала брака. Любопытная Аделаида поначалу злилась, но после это чувство перелилось в ревность, а она заставляла девушку впадать в неистовство - кричать, бить посуду, уничтожать роскошный интерьер дома и швыряться оскорблениями в невозмутимого Евгения. Слуги в такие часы предпочитали прятаться по своим комнатам или занимались делами, даже перестав напевать что-то под нос. — Ходят сплетни, что вы раньше ухлёстывались за какой-то девицей. Я шагу не могу ступить, как обязательно кто-нибудь спросит! Вы сильно её любили? Скажите, вы всё ещё скучаете по ней? Да ответь же вы наконец! — казалось, вся злость внутри достигнет апогея и вот-вот взорвётся, сподвигнув девушку на какой-нибудь безумно-отчаянный поступок. Но, как правило, все её вопросы оставались без ответа. Все попытки выведать прошлое Онегина заканчивались криками, если не больше. Все истерики холодно игнорировались. — Так останьтесь дома, милая. Я буду только рад. Неужели это будет настолько досадным упущением? Болтовня этих старых кляч, право, утомляет. Вы не находите, душа моя? Душа моя. Не один человек не говорил эти два слова настолько без эмоционально. Может, у Евгения просто нет души? Тогда это всё объясняет. А ведь сначала всё начиналось красиво, как в романах, что Аделаида любила читать перед сном. Пешие и конные прогулки наедине; редкие, случайные касания, от которых девушка вздрагивала и краснела; стихи, что они читали другу другу в роще, скрыв свои встречи от посторонних среди массивных стволов древ. Сейчас про Онегина Ланг чаще думает как о сожителе, но уж точно не как о любимом муже. Назвать его нежным супругом просто язык не поворачивался, а врать, особенно самой себе, девушка не привыкла. Любить Евгения Онегина оказалось мучительно больно. Из жизнерадостной она постепенно превращалась в затворницу, что слоняется по имению, словно фамильный призрак. Аделаида выцветала. В Москве не было доброжелательных людей, все или открыто выражали ей свою неприязнь, или перемывали ей и её мужу косточки за спинами, отчего походы в свет становились всё более невыносимыми. Казалось, Ланг скоро сведёт челюсть от всех этих фальшивых улыбок. И если Евгению на это было плевать, то Аделиада плакала по ночам в подушку, понимая, что у неё никого не осталась. Родственники так и остались в Германии, радуясь, что им удалось пристроить непутевую дочь, а та поначалу и рада была выскочить замуж за Онегина. Аделаида всё ещё помнила первую брачную ночь. После свадьбы она, вся в поглощающем волнении, неловко замерла на лестнице, ожидая, что Онегин пропустит её в спальню, но тот с усмешкой в холодных глазах лениво скользнул по ней взглядом, мигом остудив весь пыл девушки. — Моя милая, вы и правду рассчитывали на то, что мы будем спать вместе? Или что я позволю кучке маленьких сопливых детей бегать по моему дому? — его брови изогнулись. — Для вас приготовлена спальня в левом крыле. Спокойной ночи, душа моя. Покои Аделаиды были отличны от всего поместья. Скорее всего, это слуги позаботились о том, чтобы бедная барышня хоть где-то могла скрыться от мрачно, травящей душу обстановки дома. Кинувшись на пуховую перину, Ланг, не дожидаясь служанки, которая приходила, дабы распустить ей корсет, зарылась лицом в подушку и разрыдалась. В это время, в своей опочивальне, мирно спал Онегин - искусный мастер обольщенья и хитрец, недостойный той любви, что Аделиада преподнесла ему вместе со своим окровавленным сердцем. Ланг не прощала себе чувств к этому мерзавцу, но по ночам лишь им и грезила. Его глаза, словно благородные драгоценные камни, руки, что так манили за собой. Без него она словно тонула, изводя себя мысли о том, что у него другая. В кромешной тьме спальни, когда лишь её всхлипы отталкивались от стен, он являлся к ней во снах и Аделиада погибала в его руках, моля, чтобы всё это произошло наяву.

***

Аделаида медленными движениями расчесывала свои локоны. Из зеркала на неё смотрела замученная незнакомка. Свет от свечи красиво падал на её бледное лицо, а деревянное трюмо в тьме комнаты выглядело зловеще. На диване, позади неё, в вальяжной позе расположился Онегин, медленно покуривая табак через трубку. Тёмные волосы в беспорядке легли на его аристократичное лицо, глаза устало закрылись, в то время как губы, приоткрываясь, выдыхали дым. Ада не любила, когда Евгений курил в её комнате, и мужчина это знал. — Знаешь, мне кажется, мы давно не выходили. — В кои-то веки он начал этот разговор первый. — Думаю, надо будет это исправить. Евгений поднимается с места и кошачьей походкой направляется к замеревшей девушке. У Ланг перехватывает дыхание, когда ладони мужчины ложатся ей на плечи, заставляя вздрогнуть. Онегин гладит пальцами нежную кожу, наслаждается рваными вздохами супруги и тем, как от волнения вздымается её грудь. Уста кривятся в оскале, обнажая белоснежные зубы. — Запомни, душа моя, — его руки перемещаются на шею Аделаиды, чуть ли не до хруста сжимая её, — одно неверное слово или движение, и ты пожалеешь, что стала моей.

***

— Давно вы в свет не выходили, — раскланялся перед Онегиным очередной его знакомый. Аделаида, поджав губы, стояла рядом с мужем, словно статуя. — Почему вы скрывали от меня это прекрасное создание? — князь заключил ладони девушки в свои руки. — Мы с вашим супругом давние приятели, — словно какую-то тайну шептал он ей. — Я его ещё вот таким помню! На балу, казалось, собралась вся знать Москвы. Некоторые кружились в танце, кто-то вёл светские беседы, а кто-то, уединившись от объектов разговора, вёл сплетни. Онегин, с бокалом шампанского в руке, демонстративно здоровался с приятелями, вынудив Аделиаду ходить за ним по пятам, словно собачку. У неё уже болели уста от количества жеманных, посланных ею, улыбок. Она была рада вновь оказаться среди людей, хоть на какое-то время сбежав из давящего дома, но рука на талии, сжимавшая её каждый раз, стоило Ланг улыбнуться какому-нибудь мужчине, напоминала, что она всё ещё заложница. Даже здесь ей не удалось избавиться от него. — Не хочешь потанцевать, душа моя? — вдруг почти ласково обратится к ней Евгений, поставив пустой бокал на столик. — Ты что-то совсем заскучала. Пара закружилась по комнате. Движения плавные, но скорее механические, чем переполненные нежностью и любовью. Глядя на них и в голову не придёт, что Ланг боится мужа, а Онегин, словно кукловод, дёргает за ниточки, говоря что делать нужно девушке. На устах Евгения играет лёгкая усмешка. Он наслаждается этим спектаклем, собственнически сжимая тонкую талию, затянутую в корсет. Ланг смотрит словно сквозь него, взгляд карих глаз совсем опустел, став безразличным. Аделаида больше похожа на куклу, чем на живого человека, что досталась в руки не самому лучшему человеку, который предпочёл поставить её в шкаф за стеклом и лишь иногда доставать, дабы похвастаться окружающим своей лучшей игрушкой в коллекции. Когда же это всё закончится? Ланг знала, что, стоит им оказаться подальше от людских глаз, и Евгений тут же снимет маску, представ перед ней ревнивым мужем, что будет оскорблять и насмехаться над ней, припоминая каждую нежелательную для него обронённую ею улыбку. — Право, мне дурно, оставим танцы, — произнесла Аделиада после танца. — Может, пройдёмся? Он всё равно не отпустит её одну. Рука об руку, словно счастливая пара, Онегин и Ланг прошлись по зале. За окном кружилась метель, завывая. Евгений, чувствуя чужие взгляды на своей жене, хмурился и лишь сильнее сжимал её руку, по локоть обтянутую шёлковой перчаткой. Сегодня девушка и правда была особенно прекрасна - на губах был нанесён лёгкий слой пигмента, в глаза она закапала белладонну, дабы не выглядеть больной. Светло-русые кудри были собранны в высокую причёску с парой выпущенных прядей, а сама девушка была облачена в тёмно-синее бархатное платье с открытой шеей, на которой сверкало ожерелье с крупными аквамаринами, подаренное ей Онегиным на годовщину. Вдруг замерев, Евгений поднёс лорнет к глазам, вперив свой взгляд, что из равнодушного стал вмиг любопытным, в девушку, которая здоровалась с хозяйкой бала. Аделиада поджала губы, чувствуя, как внутри что-то сжимается от предвкушения плохого. — Не знаете ли вы, кто она? — обратился Онегин к князю, что стоял поодаль. — Да уж, давненько вы не были в наших краях, — удивлённо восклицает тот. — Это ж жена моя! Ларина. — Татьяна? — поражённо спрашивает Евгений, почти впиваясь лорнетом себе в глаза. — Так вы знакомы? — уже радуется муж. — Я их сосед, — коротко и резко ответил Евгений. Аделиада, стоящая рядом, медленно закипала от переполнявших чувств. Что заставило её супруга так обрадоваться, а после огорчиться, в этой девушке? Что заставило так пристально рассматривать, внимая даже малейшему движению её платья? Что заставило, словно корабль на всех парусах, нестись к ней через всю залу вместе с князем, дабы поздороваться, не дожидаясь очереди? Аделаида покинула бал. Спустя пару часов Онегин, делая вид, что всё осталось как прежде, будет отчитывать её за то, что она сбежала, а ему пришлось выражать их почтение хозяйке бала за двоих, но сейчас это не важно. Лишь холодный зимний ветер, приятно обдувающий щёки, смог остудить её пыл, в то время как снежинки мягко падали на её нос.

***

— Милая, почему вы так молчаливы? — Онегин медленными движениями снимал жакет и воротник, не дожидаясь прислуги. Аделаида замерла поодаль, наблюдая за ним, словно затравленный зверёк. Евгений на протяжении недели ходил дёрганный и чувствовалось, что за маской его безразличия скрывается что-то более глубокое, чем просто радость от встречи со старой знакомой, к которой он ездил всю неделю. Жену он оставлял дома, и бедной Ланг приходилось выслушивать о том, как он крутился возле княгини от тех редких знакомых, с коими она поддерживала связь. Каждый вечер Евгений приходил к ней по их небольшому ритуалу. Онегин любил переодеваться в покоях Аделаиды, курить в них, а после уходил спать, оставив после себя лишь табачный дым, презренный для девушки. Но в этот раз подан десерт. В руках Ланг хрустнула бумага. — Я нашла письмо. — Её холодный, словно сталь меча голос, готов пронзить Онегина насквозь, но вместо этого лезвие попадает в неё саму. Фигура мужчины замирает. Сильные руки сжимают столешницу трюмо, словно желая сломать её, а голова поворачивается к девушке. — Что вы нашли? — вмиг Евгений бледнеет. — Письмо Татьяны к вам, Онегин. — Я уже для вас Онегин, а не милый супруг? — он наклоняет голову вбок и подходит ближе. Аделиаде приходится отклониться назад, а руки мужчины толкают её на массивную кровать. Евгений нависает сверху и, глядя прямо в глаза напротив, где бушует страх, медленно произносит: — И что же вы там интересного нашли? Его руки гладят шею девушки, вызывая странное чувство внизу живота, словно там порхали бабочки, однако страх был превыше. — Она... Вы любили друг друга! — выпаливает Ланг, чувствуя, как краснеют щёки. Слабыми руками она пытается столкнуть с себя мужчину, а тот замечает, что в этот момент она чем-то напоминает ему Татьяну. Возможно, даже визуально? Не поэтому ли он ей и сделал предложение? — Нет, душа моя, — руки на шее сжимаются. — Тогда нет. Воздуха не хватает, и Ланг хрипит, пальцами сжимая и оттягивая простынь. Он убьёт её прямо сейчас, дабы быть вместе с ней! Аделиада ненавидела Татьяну, но сейчас, когда она настолько близко приблизилась к смерти, ей хотелось крикнуть: "да забирай ты его, дай мне сделать только хоть глоток воздуха!" — Завтра я снова поеду к княгине. Надеюсь, вы не будете более тешить себя надеждами и проливать по мне слёзы, как целый год нашего брака? Я сохраню себя для неё. — Да примет ли она вас, — хрипит Ланг, отчаянно борясь за жизнь. — Этакий мерзавец, я бы посмотрела на то, как вы будете ползать перед ней на коленях! Резкая пощёчина заставляет её замолчать. В голове трещит, как после пары бокалов шампанского, а щёку жжёт огнём. Евгений изумленно смотрит на свою ладонь, не веря, что сделал это. Медленно, он убирает пальцы с её шеи и, не говоря ни слова, уходит (убегает) из её спальни. На утро Аделаиду будет ждать новое колье и записка с извинениями. На утро Онегин вернётся убитый отказом Татьяны. На утро служанка найдёт тело барышни, настолько бледное, что оно словно сливается с простынями цвета снега.