Повсюду ты

      Есть ли на свете чувство более безрассудное и упрямое, чем любовь?       Она слепа и всевидяща одновременно — пронзает сердце, оставляя раны, которые невозможно исцелить, и в то же время наполняет душу теплом, которое невозможно прогнать. Любовь обжигает, но мы всё равно стремимся к ней, как мотыльки к огню, зная, что можем сгореть дотла. Она кричит в ночной тишине, как воет ветер далеко в горах, но может быть и тихой, как шёпот любимого на ухо.       Любовь заставляет нас быть храбрыми и уязвимыми, даёт нам крылья, чтобы взлететь.       Иногда она даёт нам второй шанс. Когда кажется, что всё потеряно, что сердце больше не сможет любить, что свет потух и осталась лишь бесконечная тьма — тогда и происходит чудо.       Семя новой жизни — это как первый луч солнца после долгой и тягостной ночи. Это тихий шёпот вселенной: «Ты не одна». Это новое дыхание, новая цель, новая надежда. И когда внутри тебя разгорается это крошечное пламя, ты вдруг понимаешь: смысл не потерян. Жизнь не окончена. Теперь ты живёшь не только для себя, но и для любимых. Для своей семьи. Ты живёшь ради того, кто только-только начал дышать. Ради того, кто будет слушать твой голос, узнавать твои прикосновения и учиться любить, как ты.       Это не просто новая глава. Это начало целой истории — истории, которую я пишу для вас своим сердцем.

☆꧁✬◦°˚°◦. ƬϞɕɕ .◦°˚°◦✬꧂

«Нет сокровища более драгоценного, чем дитя, которое любовь согрела и в утробе взрастила».

— Кретьен де Труа, «Эрек и Энида»

      Что называется домом?       Очень долгое время я ошибочно называла домом то место, где жила всё время. Но, оказывается, я ошибалась. С тех пор, как я переехала в Фенр’Асар, всё пыталась понять, почему это место не отталкивало меня. Наоборот, оно обволакивало, словно старое, забытое воспоминание. Я пыталась отрицать очевидное: я не ненавидела фенр’асарцев. Я не ненавидела семью со Генэш и по какой-то странной и необъяснимой причине прониклась чувствами к старшему наследнику, который вскоре стал королём.       Это произошло не сразу. Или, опять-таки, сразу, но я не замечала этого. Я отрицала свои чувства, своё влечение и даже в каком-то смысле зависимость или одержимость этим эльфом. Он был олицетворением того, что я должна была ненавидеть. Одним словом — враг. Но вместо ненависти он дарил мне нечто иное. Эмоции. Настоящие, живые эмоции! То, чего мне так долго не хватало.       Теперь, когда я стала официально коронованной правительницей Эссилия, я осознала, насколько тяжело носить этот титул. Я носила корону, но все полномочия перешли Ша’арнезу. Если бы он меня не любил, я бы подумала, что этого он и добивался. Но это было не так.       Он вёл переговоры, подписывал указы, боролся за моё имя. Мой муж защищал моё право на трон, несмотря на то, что я сама отреклась от своей империи, и он никогда не укорял меня за это. Наоборот. Ша’арнез меня во всём поддерживал. Мне даже порой становилось стыдно, что он всё время видит во мне маленькую слабую девочку. Его руки каждую ночь находили меня. Я засыпала и просыпалась в его объятиях. Порой, когда я стояла на балконе, устремив взгляд в пустоту, он становился позади меня и укладывал голову мне на плечо, прижав меня к своему теплому телу. Под утро, когда я просыпалась от кошмаров, его губы касались моего лба, успокаивая и укладывая обратно спать. Он оставался рядом, молча поддерживая, не требуя ничего взамен. Он не стремился к близости, понимая, что мне нужно время, хотя я не была против быть с ним, ведь он находился рядом всё время, и я была готова ради него на всё. Его присутствие для меня было как щит, за которым я могла спрятаться в любое время.       Я знала, каким тяжёлым грузом легла на него моя власть. У короля великого Фенр’Асара и так было много забот, а сейчас он ещё и погружался в заботы Эссилия.       Ша’арнез взял на себя полномочия, чтобы сохранить видимость порядка. Теперь он подписывал указы от моего имени, проводил переговоры и умело лавировал между теми, кто считал меня предательницей, и теми, кто видел во мне последнюю надежду для Эссилия. Он не искал мира с теми, кто хотел видеть меня поверженной. Наоборот, он разворачивал войска на границах, показывая, что власть Эссилия по-прежнему принадлежит мне. Но я знала, что всё это он делал ради меня.       Мне и без правды жилось трудно. Теперь, когда я узнала, что даже мать меня никогда не любила, мне было пусто. Долго я старалась оправиться от этих новостей, но потом осознала, что на самом деле это лишь внушение. Мне было плохо лишь потому, что я узнала: мне врали всю жизнь. Где-то в глубине души я знала, что меня не любили родители. Я это знала. Но я так долго жила во лжи…       Ша’арнез видел моё состояние. Он действительно был хорошим мужем. И, наверное, стал бы хорошим отцом. Я не была хорошей женой. И матерью, наверное, тоже не стала бы.       Но сейчас, когда я размышляла о доме, действительно понимала, что это — не место. Дом — это душа. Душа, которую выбрала ты сама. А моим домом стал он.       Целыми днями я спала и ела. Словно пыталась заполнить пустоту внутри, забить её чем-то сладким, тёплым и пряным. Раньше я не была сладкоежкой, но теперь не могла устоять перед тем, что приносила Роуз. Каждое утро она ставила передо мной поднос с горячими лепёшками, обмазанными густым огненным мёдом.       — Сегодня снова лепёшки? — спросила я, хотя уже знала ответ.       Роуз тепло улыбнулась:       — Заметила, что вы едите их с особым аппетитом.       Я нахмурилась, откусив кусочек. В последнее время меня тянуло именно на такие вкусы — пряные, сладкие. Казалось, я могла съесть гору таких лепёшек и всё равно не насытиться. Роуз приносила их каждое утро, и каждый раз я удивлялась, как быстро они исчезают с тарелки.       Иногда я просыпалась ночью от странного голода, словно мне не хватало воздуха, и тогда бродила по коридорам дворца на первом этаже, пока не находила в кухне что-то поесть. В такие моменты Ша’арнез вставал и молча шёл за мной, чтобы убедиться, что я не потерялась в собственных мыслях. Он садился рядом, пока я поглощала остатки пирога или тёплого молока с мёдом, и молчал, а иногда ел вместе со мной. Но в его взгляде было столько тревоги и заботы, что я избегала встречаться с ним взглядом.       Временами меня мутило по утрам, но я списывала это на переедание. Сделать это было легче, чем признать, что это из-за стресса. Я не хотела думать об этом, не хотела больше ничего.       Доев последнюю лепешку, я приподнялась с постели, пальцами расчёсывая волосы. Роуз, отпросившись, покинула покои, а Элоис аккуратно перебирала наряды. Я проследила за ней кое-какое время, а потом присела на тахту, разбирая украшения для волос.       Во дворе чирикали пёстрые птицы. Их пение было лёгким. Я взглянула на своё отражение в зеркале, но увидела лишь усталость. Внешне я казалась спокойной и невозмутимой, но внутри всё было иначе. Всё, что во мне осталось, — это пустота, которую я не знала как заполнить. Я думала, что это разобьёт меня окончательно, но оказалось, что есть что-то более страшное — равнодушие. Я стала холодной ко всему, что прежде волновало меня. И теперь даже мысли о падении разрушенной империи не причиняли мне боли. Она осталась в прошлом.       С тех пор как мы вернулись с Эссилия, прошло почти три недели, но всё, что осталось от тех дней — туман воспоминаний, в который не хотелось возвращаться. Я углубилась в свои мысли. В этот момент раздался стук в дверь. Элоис, повесив наряды на ширму, вышла, чтобы проверить, кто пожаловал. Через несколько секунд фрейлина вернулась, сделав короткий реверанс, а за ней вошел тот, о ком я задумывалась совсем недавно.       — Лирел.       Мужчина, не сводя с меня глаз, почтительно поклонился и кашлянул, будто смутившись моего присутствия.       Я часто сталкивалась с Лирелом, но мы почти не разговаривали. После того поцелуя я избегала его, и мне было как-то неприятно скрывать это от Ша’арнеза. И в то же время в голове крутилось одно: «Никаких секретов».       — Ваше Величество, — произнёс принц, — как ваше самочувствие?       Я перевела строгий взгляд на Элоис, которая впустила его без спроса. Кое-где я могла понять её. Как фрейлина может отказать принцу Фенр’Асара? Он ведь, наверное, даже не удосужился спросить разрешения.       — Благодарю за внимание. — Я смотрела на Лирела с уважительной улыбкой, но мои слова были пустыми и холодными. — Я сейчас не в состоянии принимать посетителей, прошу прощения.       Я хотела, чтобы он ушёл да побыстрее, но Лирел не спешил. Он шагнул вперёд, почти не обращая внимания на мой холодный тон.       — Элоис, — мягко сказал он, обращаясь к фрейлине, — оставь нас наедине.       Мои брови поползли вверх от возмущения. Что за нахал?! Что за публичное нарушение моих личных границ?       Элоис, взволнованная, застыла на месте как вкопанная. Эльфийка не знала, как правильно поступить, кого слушаться… Как ей отказать принцу? А как ослушаться свою королеву?       — Элоис, — обратилась я к ней. — Продолжай заниматься тем, чем была занята до.       — Да, моя госпожа.       Затем я медленно перевела надменный взгляд в сторону принца.       — Моя свита выполняет только мои приказы, Ваше Высочество. Прошу больше не создавать таких неловких ситуаций, иначе я сочту это оскорблением в свою сторону.       — Понял. Примите мои извинения… Мне жаль.       — Не принимаю, да и не должна. Мне тоже жаль. За всё.       Зелёные глаза сосредоточились на мне.       — Я сказала, что не хочу принимать посетителей, Лирел.       — Прошу прощения, моя королева. Но… Это. Важно.       — В этом мире всё имеет какой-то смысл. А всё, что имееет смысл — важно. Но это не означает, что я должна вдаваться в подробности всего, что происходит.       — Скажите мне, чего вы хотите? — Его голос стал тише, почти умоляющим. — Я постараюсь дать это вам, лишь бы вы меня выслушали…       Я прищурилась, мысленно закатив глаза, но не стала этого делать лишь потому, что это противоречит этикету. Саркастическая улыбка коснулась моих губ.       — На данный момент — тишину и покой, принц. Мне больше ничего не нужно.       Челюсть младшего со Генэша напряглась, но он удержался от ответа. Вместо этого он полез в карман и достал аккуратно сложенный и запечатанный конверт.       — Я вас понял. Тогда оставлю вам это письмо с надеждой, что вы прочтёте.       Я даже не посмотрела на протянутый конверт, удержав внимание на его лице.       — Вы, кажется, забываетесь, принц. Такое поведение недопустимо для вас. Если вы забываете о правилах приличия, я вам напомню: я — замужняя женщина. Вам не следует заходить в мои покои без разрешения, даже если у вас на это есть какие-то полномочия — меня они обходят стороной.       Лирел побледнел. Я заметила, как его пальцы нервно сжались на письме. Он поджал губы и убрал письмо за спину.       — Я вас понял. Больше такого не повторится. Прошу меня извинить… — пробормотал он.       Он поклонился, избегая моего взгляда, и быстро вышел, не дожидаясь разрешения.       Нахал!       Меня трясло от злости. Элоис подошла ко мне, но я отмахнулась, едва не сорвавшись на неё. Девушка замерла, испуганно глядя на меня.       — Уйди.       Она поспешила прочь, плотно прикрыв за собой двери. Я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Нет… Нельзя так.       Я слишком долго была к нему снисходительна. Думала, что после того, что он пережил, Лирел изменится, но он всего лишь научился лучше скрывать свою природу. Он выжидал своё время.       Этот эльф когда-то поднял на меня руку. Замыслил покушение на Ша’арнеза. Все время действовал за спиной. Вёл себя просто отвратительно. Я провела рукой по лицу, чувствуя, как ладони дрожат от сдерживаемого гнева. Больше я не собиралась закрывать глаза на его выходки. Довольно с меня.       Я почувствовала неприятное ощущение внизу живота, но через несколько секунд оно прекратилось. Глубоко вдохнув, я решила не придавать этому значения. Мне захотелось лечь обратно в постель, но внезапное желание выйти на свежий воздух победило лень. В конце концов, мне действительно нужно было отдохнуть.       Решив не звать фрейлину, я начала готовиться самостоятельно. Лишь когда услышала глухой стук в дверь, выглянула из-за ширмы. Увидев высокую фигуру у порога, тут же спряталась обратно, почувствовав, как щеки вспыхнули румянцем.       — Фурия, что ты там делаешь? — усмехнулся Ша’арнез, заметив моё смущение.       — Одеваюсь, — пробурчала я, стараясь унять дрожь в голосе.       Я не ожидала, что он так быстро окажется рядом, поэтому не успела прикрыться. Его руки легли на мои плечи, а синие глаза стали причиной задержки дыхания.       — Где слуги? — удивился он, обводя взглядом покои.       — Отпустила, — прошептала я, чувствуя его тёплое дыхание у виска. — Ша’арнез… Я не одета.       Взгляд скользнул по моему телу, остановившись на груди. Он медленно облизнул губы, а потом посмотрел мне в глаза с привычной хищной усмешкой.       — И?       — Отвернись.       Его улыбка стала шире, но он не двинулся с места.       — Ты ведь знаешь, что я уже всё видел, да?       — Это другое, — буркнула я, отворачиваясь.       — Правда?       — Либо помоги мне одеться, либо отвернись.       — Я могу помочь снять всё остальное, но не наоборот, — ухмыльнулся он, не скрывая своей откровенной дерзости.       Я фыркнула и легонько стукнула его по груди. Он едва заметно качнулся, но это лишь сильнее его позабавило. На губах заиграла ухмылка, но почти сразу выражение его лица изменилось. Взгляд потяжелел, становясь серьёзным и внимательным.       — Расскажи.       — Что? — опешила я, сердце застучало быстрее.       — Что с тобой? — Он медленно провёл ладонью по моим волосам, убирая выбившуюся прядь за ухо. — Дёрганая. Нервная. Не выспалась? Почему ты одеваешься одна? Элоис как-то скверно поступила? Тогда где Роуз?       Он засыпал меня вопросами, но его голос был мягким, почти ласковым. Я почувствовала, как под его пристальным взглядом моё лицо разогрелось.       — Ша’арнез… Всё нормально, — пробормотала я, стараясь скрыть беспокойство. — Элоис ничего не сделала. Роуз отпросилась и ушла около часа назад.       Я опустила глаза, избегая его взгляда. Если бы он знал, как тяжело мне было смотреть на него сейчас, когда внутри всё просто переворачивалось.       — Скажи правду. — Большие руки легли на мои плечи. — Ты ведь помнишь? Никаких секретов.       — Я знаю, ты рассердишься, но я расскажу.       Ша’арнез прищурился, склонив голову набок. Его пальцы всё ещё лежали на моих плечах, и я ощутила, как их хватка крепчает.       — Хм… Даже так, — выдохнул он, натянуто улыбнувшись. — Хорошо, маленькая фурия, я не буду злиться на тебя. Говори…       — Я была слишком снисходительна к нему.       — И?       — Одной ночью… когда я посетила Лирела в темнице… — проговорила я спокойно. — Я залечила его раны. Он выглядел совсем плохо, я заволновалась, что он умирает…       — Тисс. — Его тон стал угрожающе тихим.       — Он… — Я не отвела глаза. — Он взял и поцеловал меня. Я оттолкнула его, но это ничего не меняет.       На секунду повисла мёртвая тишина. А потом его руки резко схватили моё лицо, заставив поднять взгляд. В его глазах полыхал ледяной огонь. Он всмотрелся в мои глаза, пытаясь прочитать, что в них спрятано. Я заметила, как его челюсть сжалась, а скулы заострились.       — Хорошо…       — И сегодня недавно приходил. Я его отослала. Желал со мной приватно побеседовать.       Он не сказал больше ни слова. Внезапно наклонившись, он оставил резкий поцелуй на моих губах — как будто этим убеждался, что они принадлежат только ему. А потом он резко отстранился. В его глазах вспыхнуло что-то дикое, неукротимое. Ша’арнез развернулся и, не дождавшись объяснений, вылетел из комнаты.       — А что я ожидала?       Я глубоко вздохнула и, натянув платье, стала медленно завязывать шнурки корсета. Пальцы путались в тонких лентах, узел никак не удавалось затянуть туже. Мне было слишком тесно. Со мной в последнее время происходили странные вещи, поэтому тому, что я немного поправилась, не удивилась.       Наверное, мне следовало бы пойти за ним. Я колебалась, смотря на закрытую дверь. Ша’арнез вылетел, даже не дослушав, и оставил меня наедине с чувством вины и тяжестью в груди. Собравшись с духом, я распахнула дверь и шагнула за порог — и тут же столкнулась с Роуз.       — Роуз, ты не видела Его Величество? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.       Женщина мягко кивнула.       — Видела несколько минут назад. Он спускался по лестнице с лордом эя Эйни, — ответила она, а потом добавила, чуть прищурившись: — Вы оделись самостоятельно, моя госпожа?       — Да. Я отослала Элоис.       Роуз подошла ближе, её взгляд скользнул по корсету, туго завязанному неаккуратными узлами.       — Может, помочь? — предложила она, но я поспешно замотала головой.       — Нет. Всё хорошо.       Я поморщилась, почувствовав резкий, неприятный запах. Ноздри защекотало, и я непроизвольно принюхалась.       — Что такое? — спросила Роуз, заметив моё выражение.       — Запах… какой-то неприятный… — Я прикрыла нос ладонью. — Ты не чувствуешь?       Старшая фрейлина нахмурилась:       — Сегодня на обед готовили запечённого лосося. Возможно, запах дошёл до верхних этажей.       Запах казался невыносимо резким. Обычно я любила рыбные блюда, но сейчас от одного только воспоминания о лососе меня затошнило.       Роуз внимательно всматривалась в моё лицо, её глаза чуть сузились.       — Моя госпожа, вы хорошо чувствуете себя? — спросила она тихо.       Я поджала губы, не желая признавать, что меня мутит.       — Да. Всё в порядке, — выдавила я, но внутри что-то тревожно зашевелилось.       В голову ударило осознание. По телу пробежали мурашки, и мне стало казаться, что мои мысли совершенно безумны. Я сглотнула, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Ладони задрожали. В памяти всплыли обрывки ночи — те драгоценные минуты, когда Ша’арнез, обнимая, шептал тихие слова. Когда сильные руки касались моего тела, а я, забыв обо всём, пряталась в его тепле.       Только недавно мне думалось, что я потеряла всех родных и у меня не осталось больше никого, кроме Ша’арнеза. И… очень возможно, что жизнь преподнесла мне подарок… обрести вновь семью.       Слёзы сами собой навернулись на глаза. Я крепко зажмурилась, надеясь, что всё это окажется лишь плодом моего воображения. Мне не хотелось насилия. Мне не хотелось больше боли… Я желала быть рядом с мужем и поделиться с ним новостью. Или, быть может, догадками, но это ведь остановит его гнев, ведь так?       Теперь у нас могло появиться нечто большее, чем боль…       Быстрыми шагами я спускалась по лестнице, сжимая подол платья так, что пальцы побелели. Сердце колотилось, как бешеное, и я не знала, куда девать все эти чувства.       Слёзы текли по щекам, и я не могла их остановить. Смех и рыдания перемешались в одно безумное, исступлённое состояние. Я чувствовала себя одновременно слабой и сильной. Глупая улыбка блуждала по губам, но её тут же сменяла дрожь в подбородке. О, Матерь, что со мной происходило? Я хотела кричать и молчать, смеяться и плакать. В груди билось нечто огромное и необъятное, готовое разорвать меня изнутри. Радость, надежда, страх — всё это смешалось в один вихрь.       Я резко остановилась перед дверью покоев Лирела. В коридоре было подозрительно тихо, и внутрь я ворвалась без стука, ведь знала, что он там.       И застряла на пороге. Несколько пар глаз уставились на меня.       Комната была словно вывернута наизнанку: перевёрнутый стол, разорванные ткани, осколки стекла. В центре комнаты двое вышибал прижимали Лирела к стене. Лицо младшего со Генэша было в синяках, кровь стекала по подбородку, смешиваясь с каплями пота. Но даже сквозь побои я видела, как он ухмыляется, глядя в пустоту. Тай стоял рядом, держа виновника за волосы, его глаза горели хищным огнём. А Ша’арнез стоял спиной ко мне. Широкие плечи вздымались от частого, рваного дыхания. На его руках были надеты кастеты с шипованной боевой частью, испачканные кровью Лирела.       Он закашлялся, выплёвывая кровь:       — Ты… думаешь… она простит тебе… это? Ну же, расскажи ей… правду… Расскажи, почему скрывал, что она…— почти прошипел он. — Метиска…       Ша’арнез замер и медленно обернулся.       Я ничего не понимала, но сейчас это было не так важно, ведь я доверяла своему мужчине. Доверяла Ша’арнезу.       Наши взгляды встретились. Его глаза, полные безумия, гнева, боли, тут же изменились, как только он увидел меня. Лицо исказилось, но не от ярости, а от сожаления.       — Ша’арнез… поговорим. Сейчас.       Тай тихо хмыкнул, сжав волосы Лирела сильнее.       — Эй, аккуратнее с волосами, свинья, — пробормотал Лирел, обращаясь к Таю.       — Я постригу тебя налысо, урод, сегодня же. — Эльф ударил его еще раз и отстал.       Король резко развернулся и шагнул ко мне.       — Тай. Разберись с этим… — Он махнул рукой на Лирела, даже не обернувшись. — Я вернусь позже.       — С удовольствием. — Тай ухмыльнулся и шагнул к Лирелу, хрустнув костяшками пальцев.       Не дожидаясь его, я вышла, а он — следом за мной.       — Если пришла залечить его раны, уходи. — В каждом слове кипела тёмная и едкая ревность.       — Нет, — ответила я.       — На этот раз я убью его. Он зашёл слишком далеко.       Я бы хотела ответить ему, что и он поступал так же, зная, что я обручена с его братом. Ему было плевать на всё. Он хотел меня и заполучил любыми силами, прибегая к насилию и убийствам. Но я знала, что Ша’арнез не поступил бы так, если бы не встретил меня первым. Рядом друг с другом мы чувствовали себя живыми.       — Я беременна.       Ша’арнез застыл, как будто время застопорилось, оставив его посреди всполохов огня и льда. Он нахмурился, грудь тяжело вздымалась. В его глазах вспыхнула целая буря эмоций — сначала недоверие, затем ошеломление, потом что-то, напоминающее растерянность. Казалось, он боролся сам с собой, не зная, как реагировать.       — То есть… я думаю, что беременна, — прошептала я, запинаясь. — В последнее время я ощущаю себя немного иначе. А если мои догадки окажутся неверными, давай… попытаемся ещё раз. Я хочу ребёнка. Нашего… ребёнка.       Ша’арнез молчал. Он пробежался взглядом по моему лицу, словно искал в чертах что-то, что могло бы подтвердить или опровергнуть мои слова. Потом сделал шаг ко мне. Его руки дрожали, когда он сдёрнул с пальцев окровавленные кастеты и позволил им упасть на пол с глухим стуком.       Он резко потянулся ко мне и сжал моё лицо обеими ладонями, но его прикосновения были такими осторожными, будто я могла рассыпаться прямо у него в руках. В его взгляде была не только радость. Там было что-то ещё — страх. Страх потерять то, что он едва осознал.       — Моя маленькая фурия… ты… носишь моего ребёнка… — прошептал он, словно убеждая и меня, и себя.       Его глаза заблестели. Он смотрел на меня с безумием, боялся, что это всего лишь наваждение. И я — тоже!       — Я не уверена, но… возможно это так… не знаю, — выдохнула я. — Но чувствую… чувствую, что внутри меня что-то изменилось. Но если это не так… мы можем пробовать до тех пор, пока не получится…       — Тисс… — Ша’арнез провёл пальцем по моей щеке, его дыхание обжигало губы. — Мы будем пробовать по-любому. — Его голос сорвался в хрип, и в следующую секунду он накрыл мои губы поцелуем.       Поцелуй был обезумевшим. Руки скользнули вниз по моей талии, крепко прижимая к себе, пока я не почувствовала холодную гладь стены за спиной. Поцелуи обжигали шею, скользили вниз по линии ключиц, пока я не стала задыхаться от чувств, что бурлили внутри.       — Тисс… — выдохнул он, зарывшись лицом в изгиб моей шеи.       — Нас заметят… — прошептала я, но голос предательски дрогнул.       — Нет… — Его губы скользнули вверх по моей шее, язык очертил пылающую дорожку до самого уха. Вздрогнув, я зажмурилась, уперлась спиной в холодный камень и притянула мужчину ближе, чувствуя, как он с каждой секундой стирает все границы между нами.       Он прижал меня к себе так крепко, что пространство между нами исчезло. Ладони сжались на моей талии, и я почувствовала, как его рука нащупала дверной замок. Звонкий щелчок, и дверь захлопнулась. Мир остался за пределами этой комнаты, а внутри нас разливалась густая, обжигающая страсть.       Ша’арнез почти не отрывался от моих губ. Каждое движение было резким, голодным, как у существа, который слишком долго был лишён воды и теперь готов был утолить жажду в одном глотке. Мы отступали назад, а потом он резко прижал меня к стене.       В полутьме его глаза сверкали, словно яркие синие искры на фоне затухающего огня. Резкий взмах ладони — и в комнате вспыхнули свечи, освещая наши перекрещённые взгляды. Я судорожно выдохнула, когда его тёплая ладонь скользнула под юбки, поднимая ткань всё выше и выше.       Его пальцы скользнули по обнажённой коже бедра. Такие горячие, требовательные… Второй рукой он крепко держал моё лицо, и его глаза не отпускали мои, желая прочесть в них каждую мысль.       — Тисс… — выдохнул он мне в губы, касаясь их вновь.       Сладко. Нежно. Мягко…       Я запрокинула голову, прикусив губу. Сердце, казалось, готово было вырваться наружу. Мне было мало его.       — Скажи, что ты моя. Только моя.       — Я твоя… Только… твоя, — прошептала я. — Только твоя.       Моё дыхание смешалось с его, и в следующую секунду его руки рванулись к корсету. Пальцы лихорадочно дергали за шнурки, но узлы будто издевались над ним, отказываясь поддаваться. Ша’арнез выругался, стиснув зубы, и, не выдержав, снова впился в мои губы — жадно, требовательно, забирая меня всю сразу без остатка. Я застонала, когда он притянул меня к себе ближе, ещё сильнее прижимая к стене. Его тело пульсировало жаром, и даже через ткань я чувствовала, как сильно он хотел меня.       — Чёртово платье, — выдохнул он, почти срываясь.       В отчаянии он сорвал с себя жилет и рубашку, небрежно отбросив их в сторону. Его грудь вздымалась от сбившегося дыхания. Я смотрела на него, загипнотизированная его диким, необузданным взглядом. Не удержавшись, я потянулась к его рукам, всё ещё испачканным кровью Лирела. Провела по ним пальцами, чувствуя, как по коже пробегают мурашки, и оставила на каждой ладони по поцелую. Вкус крови смешался с горечью поцелуя, но я не могла остановиться.       Он снова прижался ко мне, дыхание оставалось тяжелым, грубым. Его руки скользнули под платье, обжигая кожу. Я выгнулась, издав тихий стон.       — Сними это, — прохрипел он, глядя на меня так, будто собирался разорвать платье в клочья.       — Сними сам, если так хочешь.       Глаза Ша’арнеза вспыхнули хищным огнём. Он схватил ткань по обе стороны моих плеч и дернул с такой силой, что раздался протяжный треск. Платье разорвалось, оголяя мои плечи и грудь, и едва не соскользнуло вниз. Я задыхалась, от смятения или возбуждения — уже неважно.       — Интересно, как ты отсюда уйдёшь без платья…       — Интересно, как ты отреагируешь на то, что я отсюда уйду без платья, — прошипела я, бросая ему вызов.       Он усмехнулся, скользнув языком по своим губам, а затем обхватил мою левую ногу, поднимая её вверх. Платье повисло на бёдрах, ткань, казалось, вот-вот разорвётся окончательно. Но Ша’арнезу было плевать. Его ладони крепко держали меня, а его горячее дыхание обжигало шею. В следующий момент он резко вошёл в меня, и громкий, сорвавшийся с губ стон эхом отозвался от стен. Я вцепилась в его плечи, оставляя красные полосы от ногтей. Всё тело содрогнулось, тут же пропитавшись его дикой энергией.       — Если я тебя хорошенько трахну, ты снова станешь покладистой? — хрипло спросил он, резким движением толкнувшись глубже.       Мой разум плыл в горячей дымке страсти. Щёки горели, глаза лихорадочно блестели.       — Трахни меня и узнаешь… — простонала я, прикусив его нижнюю губу во время поцелуя.       Он взревел, стиснув меня сильнее, и мир вокруг расплылся в безумной круговерти горячих поцелуев, стонов и сбившегося дыхания. Когда горячее давление усилилось, я выгнулась в спине, и всхлип сорвался с моих губ. Я вцепилась в его плечи, пальцами оставляя царапины на коже.       Ша’арнез сдавил мои бедра так крепко, что я ощутила, как его горячие пальцы впиваются в кожу, оставляя горячие следы. Движения были такими глубокими и стремительными, что когда слова сорвались с его губ, я не смогла разобрать их. В ушах звенело, дыхание сбивалось, а тело казалось не своим.       Я прикусила губу, прикрыв глаза, полностью погружаясь в ощущения. Мои руки дрожали, сжимая его предплечья, когда он наклонился и горячим дыханием обжёг моё ухо.       — Ответь мне, — хрипло потребовал он, и от его тона по спине пробежала волна мурашек.       Я не знала, что он сказал до этого, но всё, что мне оставалось — это кивнуть, надеясь, что «да» — это тот самый ответ. Слова застряли где-то в горле, и я могла только бесконтрольно дышать, сгорая под его сумасшедшим взглядом.       В следующий миг он резко вышел, и я невольно сжала ноги, но он тут же вошёл обратно, растягивая меня до предела. Внутри всё запылало. Я почувствовала, как ладони вспотели от жара. Толчки стали медленными, почти мучительно нежными. Он смаковал каждое мгновение, заставляя меня задыхаться от накатывающих волн удовольствия.       — Ша’арнез… — простонала я, цепляясь за его шею.       Он наклонился, скользнув губами по моей шее, покрывая её влажными поцелуями. Руки продолжали удерживать меня на месте, не давая даже дёрнуться.       — Это моё… — пробормотал он.       И вдруг движения изменились. Резкий, грубый толчок. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину. Мой стон затерялся в его горячих поцелуях, но он даже не думал останавливаться. Снова и снова он входил в меня, чередуя резкие, грубые рывки с медленными, мучительно сладкими движениями.       Скорость нарастала, и уже не было ни контроля, ни осторожности. Только безумие, страсть, желание. Ша’арнез двигался так, будто пытался слиться со мной, заполнив каждую клеточку тела своей безумной любовью.       Мои ноги обвились вокруг его талии, и в этот момент он поднял меня на руки, не прерывая ритма. Мои бедра оказались на уровне его, и теперь он входил в меня ещё глубже, заставляя издавать сдавленные всхлипы.       — Смотри на меня, — приказал он, отстранившись на долю секунды, чтобы поймать мой взгляд.       Я открыла глаза, встретившись с его затуманенными глазами. Он вцепился пальцами в мои волосы, запрокинул голову и начал двигаться с удвоенной силой, глядя прямо в глаза.       Я кричала его имя, а он рычал мне в ухо, и его рука с силой сжала мою грудь, оставляя новые следы ожогов. Всё стало размытым и оглушающим — движения, дыхание, бешеное биение сердец. Он хмыкнул, проведя языком по моей шее и крепко сжав мои ягодицы. С каждой секундой его движения становились всё больше хаотичными, он больше не мог сдерживать ту ярость и страсть, что бушевала в его крови. И когда я почувствовала, что вот-вот упаду в пропасть, он резко прижался ко мне, не оставляя ни единого сантиметра пространства между нами, и в тот же миг мир вокруг нас взорвался яркими вспышками.       Мы закончили одновременно, задыхаясь, но всё ещё прижимаясь друг к другу. Всё вокруг словно поплыло в туманной пелене удовольствия.       И тут дверь резко распахнулась. Ша’арнез всем своим телом прикрыл меня от чужих глаз.       — Кто здесь? Что у вас здесь происходит?! — Тай замер в дверном проёме, широко раскрыв глаза.       Ша’арнез не отстранился. Его тело оставалось горячей преградой между мной и наглым взглядом Тая. В комнате повисло напряжение. Я зарылась лицом в плечо мужа, чувствуя, как вспыхивает лицо.       — Эй…       — Вали отсюда, придурок, — процедил он сквозь зубы, не оборачиваясь.       В комнате резко погасли свечи.       Тай не сразу понял, что происходит. Его взгляд метался между нашими телами, и лицо стремительно менялось — от растерянности до смущения и обратно.       — Ты… вы… — Он прищурился, осознав, что именно видит. — Ты трахаешься в моей комнате?!       — Уйди, — прорычал Ша’арнез, даже не думая отпускать меня. Его тело напряглось, мышцы перекатывались под кожей, а я всем существом поняла, как сильно хочу придушить Тая.       — Что, не могли дотерпеть до собственных покоев?! — Тай нервно хмыкнул, скрестив руки на груди. — Фу. У меня травма. Как теперь мне здесь спать?!       Он действительно выглядел возмущённым. Даже не потрудился сразу отвернуться. Взгляд скользил по нашим переплетённым телам, и я заметила, как уголки его губ дрогнули в едва заметной ухмылке.       — Я сейчас устрою тебе травму! — Ша’арнез почти сорвался с места, но я успела ухватиться за его плечи, остановив его. А чем мне прикрываться?! — Свали отсюда, идиот, и дверь прихлопни.       Дверь захлопнулась так резко, что стены вздрогнули. Ша’арнез опустил голову, его горячее дыхание обожгло мою шею.       — Я его убью, — хрипло прошептал он. — Я клянусь, он ещё пожалеет, что зашёл сюда.       — Зачем ты дверь не закрыл? — выдохнула я, всё ещё ощущая жар его тела на своей коже.       — Ты издеваешься? — Ша’арнез хрипло рассмеялся, проведя рукой по взъерошенным волосам. — Я не могу думать, когда я твёрдый, а ты рядом.       Мои глаза расширились от его откровенного признания. Щёки мгновенно залил румянец. Я отстранилась, чувствуя, как дрожат ноги, и стянула с себя остатки разорванного платья, оставшись полностью обнажённой под его пристальным взглядом.       Его глаза медленно прошлись по мне, так, словно он хотел запомнить каждый изгиб, каждую линию моего тела. Я, едва сдерживая дыхание, опустила взгляд вниз и невольно заметила, что он снова твёрдый. Моё лицо мгновенно вспыхнуло.       — Принеси мне одежду, или я выйду вот так… — пригрозила я и, нарочно прогибаясь, сделала пару шагов к выходу.       В его глазах вспыхнул дикий огонь.       — Маленькая, я с тобой ещё не закончил. — Он сделал шаг вперёд, и от этого движения мурашки пробежали по всему моему телу. — Про одежду будешь думать потом.       Сердце забилось быстрее, как будто пыталось вырваться наружу. Внизу живота что-то сжалось в тугой узел.       — Мы ведь только что закончили! — завизжала я, когда он мгновенно оказался рядом, а его сильные руки схватили меня и прижали к горячей груди.       — Кто «мы»? Ты? И всё? — На его губах сверкнула хищная усмешка, когда он наклонился ближе к моему лицу. — Так быстро сдаёшь позиции?       Его пальцы обвили мои запястья, подняв руки вверх. В этот момент он был не просто моим мужем. Он был тем, кто остался рядом, когда все отвернулись. Тем, кто любил меня по-настоящему.       — Ша’арнез… — едва успела прошептать я, прежде чем он поднял меня на руки и понёс к кровати.       В следующую секунду я оказалась под ним, захваченная и обезоруженная его тяжёлым телом. Он нависал надо мной; глаза потемнели от желания, грудь вздымалась в унисон с моей.       — В этот раз, — прорычал он, касаясь губами моего уха, — я сделаю так, чтобы никто нас не смог отвлечь.

꧁◦°˚°◦.◦°˚°◦꧂

      Уставшие, но счастливые, мы лежали в объятиях друг друга. Или, если быть точнее… Уставшей была я. Счастливым — Ша’арнез. Он смотрел на меня, его пальцы едва касались моих волос.       — Нам стоит поговорить с… лекарем, — прошептала я. — И если я не беременна…       — Ты беременна, — спокойно произнёс он.       Я приподнялась на локтях, удивлённо заглядывая в его глаза.       — Почему ты так уверен? — Я невольно улыбнулась, но внутри что-то болезненно кольнуло.       — Лекаря звать не нужно. Он уже был. — Он продолжал смотреть на меня, не моргая. — Сказал, что ты беременна.       — Когда? — Мой шёпот едва ли был слышен.       Ша’арнез провёл ладонью по моему лицу, задержав её на щеке. Тёплая, крепкая рука.       — Я заметил твои изменения, — мягко сказал он. — Попросил Роуз вызвать врача.       Я сжала его запястье, не зная, что именно ищу в этом прикосновении — утешение или подтверждение.       — Ты знал? Почему не сказал мне?       Он тяжело выдохнул.       — Ты видела себя последние недели? — Беспокойство сквозило в его словах.— Я не знал, как ты отреагируешь. Боялся… что ты не готова. Что не захочешь стать матерью после всего случившегося.       Его пальцы легко скользнули по моей щеке, собирая невидимые слёзы. Я закрыла глаза, чувствуя, как в груди поднимается что-то печальное.       — И что ещё ты скрываешь? — прошептала я, не открывая глаз.       — Я не скрывал. Я ждал подходящего времени, Тисс. Ты ведь знаешь…       И его пальцы сильнее сжали мою руку.       — Ты метиска, Тисс.       Вокруг резко настала тишина, и всё пространство сжалось до его руки на моей щеке и моего сердца, бьющегося в горле.       — Талас не мой отец?       — Нет. Талас — твой отец. И он был прав, что твоя мать шпионка.       Сердце забилось чаще. В горле пересохло.       — Она была фенр’асаркой? — спросила я тихо, опустив голову.       Ша’арнез кивнул, и в его взгляде было что-то такое, от чего по спине пробежал холодок.       — Да. Она обладала магией огня и воды. Ты — тоже… Именно поэтому ты смогла заполучить доверие драконов. Тебя не обжигают мои прикосновения… и это меньшее, что я замечал в тебе.       Я сделала глубокий вдох, чувствуя тепло под подушечками его пальцев.       — Я обладаю магией огня… но не умею её призывать…       — Там, на мосту, в Эссилии, помнишь… расступающийся перед нами огонь? Это сделала ты. Я не умею так пользоваться магией…       Я прикрыла глаза, в памяти вспыхнули яркие языки пламени, расступающие перед нами.       — Я почувствовала это, но не поверила бы, если ты не сказал… Так это правда.       — Не расстраивайся, Тисс… Я рассказал это, потому что ты должна знать.       — Ты сказал, что не силён в магии?..       — Да, Тисс. — Он отвёл взгляд, и в его глазах промелькнула тень сожаления. — Впервые, когда я понял, что обладаю магией, мне было восемь лет. Я обжёг Тая, когда мы дурачились. До этого не было никаких признаков. Меня больше посвящали искусству боя, обучали, как оседлать собственного дракона. Магию нужно было тренировать. Очень долго и усердно. А я не был терпеливым. И поэтому теперь я не умею контролировать её.       Я протянула руку к его лицу, проводя пальцами по скуле. Ему было трудно об этом говорить — я это чувствовала.       — Поэтому ты часто оставляешь на мне ожоги? Это не намеренно? — слабо улыбнулась я, пытаясь разрядить атмосферу.       — Да. Нехотя.       — А из-за чего это происходит?       Он усмехнулся, глаза блеснули лукавством.       — Из-за нервов. Возбуждения. Эмоций.       — А ты, я вижу, очень эмоциональный, — засмеялась я, но внутри всё ещё было напряжение.       Ша’арнез тоже рассмеялся, и это был такой тёплый, родной звук, что я тут же расслабилась.       — Да, я такой. — Он притянул меня ближе, крепко обнимая за плечи. Я устроилась у него на груди, слушая размеренный стук сердца.       — Спасибо… что рассказал правду. Я немного удивилась, но не расстроилась.       Я подняла голову и встретила его взгляд. В этом взгляде было столько тепла, что мне захотелось остаться в этом моменте навсегда.       — Ша’арнез… Как я теперь буду смотреть в глаза Таю… он же нас видел…       — Брось, он переживёт. — Его пальцы лениво перебирали мои волосы. Это было одно из его любимых занятий.       — Ша’арнез…       — Мм? — протянул он, не отрываясь от моего лица. В его взгляде было что-то умиротворяющее.       — Я правда беременна?       На губах мужа заиграла хитрая усмешка, и его глаза блеснули.       — Ну, видимо, вся магия собралась у меня в члене, и ты залетела с первого раза. Ну, или со второго.       — Ша’арнез! — Я возмущённо хлопнула его по груди, но он лишь рассмеялся. Его смех был глубоким, тёплым, отдавался вибрацией в моём теле.       — Шучу, Тисс! — Он продолжал смеяться, пока я не приподнялась на локте и смерила его строгим взглядом.       — Я хочу недоваренный рис… — пробормотала я, отворачиваясь.       — Ух ты, начались беременные капризы! — Он ухмыльнулся ещё шире и потянул меня обратно к себе, обвивая руками. — Ладно, будет тебе недоваренный рис. А может, ещё чего хочешь?       Я задумалась, уткнувшись носом в его шею и вдыхая тёплый запах его кожи.       — Хочу… чтобы ты никогда не отпускал меня.       Ша’арнез затих, а затем крепче прижал меня к себе.       — И не отпущу, Тисс. Ни тебя, ни нашего ребёнка. — Его губы коснулись моего лба. — Никогда.       — Он ещё даже не родился.       — Родится же. Так сказала, как будто он всю жизнь проживёт в твоей утробе. — Ша’арнез усмехнулся и накрыл ладонью мой живот, мягко поглаживая его большим пальцем.       Я улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается тепло.       — Если у нас родится девочка, а не мальчик… ты будешь её любить меньше? — спросила я тихо, наблюдая за его реакцией.       Он нахмурился, словно сам вопрос был для него абсурдным.       — Тисс, что за вопросы? Нет, конечно. Я буду любить наших детей, кем бы они ни были.       — Как ты думаешь, он будет похож на тебя? — продолжила я, ловя пальцем прядь его волос и наматывая её на палец.       — Не знаю. — Он смотрел куда-то вдаль, словно представлял будущее. — Но хочу, чтобы был похож на тебя.       — Это ещё почему? — усмехнулась я, пытаясь уловить его взгляд.       Он наклонился ближе, его дыхание защекотало мою щёку.       — Потому что у тебя самые красивые глаза, самая добрая душа и самое чистое сердце.       Мои щеки вспыхнули, но прежде чем я успела что-то сказать, он добавил:       — А ты почему хочешь, чтобы он был похож на меня?       Я попыталась ответить, но смех вырвался из груди раньше слов. Его тёплый смех слился с моим, и в этот момент впервые за долгое время я поняла, что теперь действительно счастлива.