***
20 ноября 2024 г., 11:50
Жаркое солнце, сухой песок. И только ветер снуёт вдоль безмолвных рядов старых автомобилей, своими порывами нарушая покой толстого слоя пыли, покрывающего яркие когда-то краски. Этот был цвета спелого лимона, а этот – безмятежно-голубой, словно небо в глазах ребёнка. Один к одному выстроились они в этом параде забвения. Под слоями ржавчины скрежещет умирающий металл, за непрозрачными стёклами трещит рассыхающаяся кожаная обивка. Ровное цветное прямоугольное однообразие нарушают округлые линии космического корабля, похожего на большую детскую юлу, потерявшую стержень. Идеальная когда-то окружность потёртого серого корпуса изъедена вмятинами от ударов метеоритов, но всё ещё внушает уважение и трепетное, не поддающееся логическому обоснованию восхищение. Корабль кажется старее всех автомобилей вокруг, но уверенно стоит на своих трёх ногах, незыблемо устойчиво как вера в Санта-Клауса и бесконечное тёплое лето с друзьями.
***
«Здравствуй, мой милый! Как ты там? Сегодня заходила Джоди, спрашивала о тебе. Помнишь, как она тебе нравилась, когда ты был в средней школе? Милая девушка. Принесла пирог со сливами. Сейчас август, самый сезон. Я надеюсь, ты скоро к нам вернёшься. Мы будем ждать тебя!» Фил Бренсон отложил пожелтевший от времени листок бумаги с написанным от руки аккуратным текстом и с усилием посмотрел наверх, смаргивая непрошеные слёзы. Вот так всегда, когда он достаёт коробку с письмами матери в очередном приступе ностальгии. На глаза попался прицепленный на ниточке к какой-то заклепке макет космического корабля. Он сделал его в шестьдесят четвёртом, в год, когда умер отец, и пообещал матери, что вырастет и станет космонавтом. И обязательно найдёт планету, куда уходят любимые люди, и привезёт ей их обратно. Всех-всех. Мать тогда лишь потрепала его по голове и грустно улыбнулась. А Фил… а что Фил? Он вырос и теперь он здесь, пилот настоящего космического корабля. Красивого и блестящего, как в книжках и комиксах про путешествия и приключения. Такого же, как показывали по CBS в новостях перед шоу Эда Салливана на экране их маленького чёрно-белого телевизора. Теперь в иллюминаторах он видит звёзды, такие же чёрно-белые, как Эд. «Здравствуй, Фил! Сегодня за окном пасмурно. Сплошные тучи. Говорят, на следующей неделе будет ураган. Снова. Наверное, когда придумали «боже, храни Америку», забыли дописать «и чёртов Канзас тоже». Посевы снова побьёт. Опять подорожает бензин и мука. Всё, что я отложила ко дню твоего возвращения, придётся потратить. Но ты не переживай, я накоплю ещё. Только возвращайся» Фил вздохнул. В самом начале было не так тяжело. Он рвался вперёд и почти не вспоминал о доме. Тогда он был захвачен стремлениями и мечтами. А как же: космос, далёкие планеты, весёлые приключения, захватывающие открытия и маячившее в конце почётное звание национального героя. Всё казалось таким достижимым: только руку протяни. И он тянулся, тянулся. Делал всё возможное, старался из последних сил. И будущее его казалось ему безмятежным и прекрасным. «Здравствуй, мой мальчик! Я надеюсь, там, где ты сейчас, тебе нравится. Ты всегда любил звёзды. Теперь ты к ним так близко. Когда вернёшься, обязательно расскажешь мне, какие они. Я уже старая женщина, мне тяжело такое представить. На прошлой неделе Джоди вышла замуж. За Тома. Ты, наверное, его не помнишь, он жил на третьей улице, сразу за домом шерифа Сандерса. По телевизору сказали, что Шер развелась с Боно. Я огорчена, они были такой красивой парой. Не буду отвлекать тебя своей болтовней. Чем скорее ты закончишь свои дела, тем скорее я тебя увижу» Когда летишь в бесконечной пустоте, время почти не ощущается. Фил не помнил, что чувствовал, когда первый раз услышал о замужестве Джоди. Наверное, ничего. Она хорошая девушка, но её образ уже почти стёрся из его памяти. Маме не стоит так переживать. Дел у него и правда много, но он уже почти завершил свою миссию. За все эти годы этот корабль, эта рубка, его каюта, белоснежный скафандр уже почти стали ему родными. Бывали даже моменты, когда он не вспоминал ни о семье, ни о друзьях, ни о чем-то ещё, что он оставил там, дома. Фила так поглощала исследовательская работа и поддержание корабля в целости и сохранности, что казалось, он начинал сливаться с его металлическим корпусом и шелестом космической пыли за его бортом. Но рано или поздно взгляд неизменно падал на мятую картонную коробку с письмами матери, на обвязанный вокруг скафандра ярко-красный шарф, который она связала ему на Рождество, на выцветшую семейную фотографию в деревянной рамке. Эти пятна его памяти были такими яркими и так выделялись на фоне однообразной чёрно-серо-белой расцветки обшивки. «С Рождеством тебя, Фил! Малышка Джоди и Тома подарила мне рисунок космического корабля. Там есть ты. Правда, ты больше похож на морковку с ручками и ножками, но я всё равно очень растрогалась. Хорошая девочка, так похожа на Джоди. Вы бы точно нашли с ней общий язык. Она сейчас как раз в шестом классе. Шериф Сандерс умер. Говорят, у него был рак. Раньше от такого не умирали. Люди были крепче. И мир не такой опасный. Но ты не переживай, я тебя дождусь» Фил вздохнул, в который раз отложил письма и вернулся к бортовому журналу. Он долго сверялся с расчётами, переключал рычаги и тумблеры. Сегодня в космосе неспокойно. Метеоритные потоки. Ему нужно сберечь этот корабль, чтобы добраться домой. Пока он не забыл туда дорогу. Такое уже бывало. Фил просыпался и не понимал, зачем ему нужно куда-то лететь. Если можно просто парить в этой прекрасной невесомости вечно. Он слышал, что такое бывает с космонавтами, которые слишком надолго задержались в полёте. Космос затягивает их к себе. Но он не станет таким, пропавшим без вести. Он будет сопротивляться до последнего. У него есть цель, есть миссия. И есть дом, где его ждут.***
- Миссис Бренсон, вам стоит пойти домой. - Я ещё немного посижу, Салли. - Старшая будет ругаться, миссис Бренсон, - недовольно качает головой полноватая медсестра. - Сегодня тяжелый день, Салли. Пожалуйста, – миссис Бренсон даже не поворачивается в сторону двери в палату. - Полчаса, не больше. - Спасибо. Медсестра уходит, а миссис Бренсон поправляет подушку, простынь и нежно гладит неподвижно лежащего мужчину по руке. Кажется, будто он крепко спит. Безмятежно. Только долго. Она хрипло кашляет, потом отдышавшись встаёт, достаёт из сумки немного помятый рисунок космического корабля и пристраивает его около других вещей на тумбочке возле кровати: разноцветных машинок, фотографии в деревянной рамке, свёрнутого аккуратным клубочком любимого красного шарфа Фила. Он так любил повязывать его, чтобы побегать на улице с друзьями. - Здравствуй, сынок! А у нас скоро праздник: дочка Джоди оканчивает школу. Такая умница, будет поступать в колледж, на доктора. Увидела у меня на холодильнике свой детский рисунок и долго смеялась. А потом серьёзно так посмотрела на меня и сказала отнести его тебе. Говорит: космос к космосу тянется. Не знаю, что это значит. Но вот рисунок, оставлю его здесь. Доктор Браун сегодня смотрел мои анализы, говорит: у меня плохой прогноз. Но ты не переживай, ещё несколько лет я протяну, а там уж дочка Джоди обещала, что закончит колледж с отличием и обязательно тебя вернёт. Принесу тебе её фотографию на следующей неделе, чтобы ты сразу её узнал, когда проснёшься. Если я не дождусь.
