Цена необдуманных поступков.

***

      Дверь за спиной капитана с громким хлопком замкнулась на замок. Грохот разлетелся по комнате, стук ящиков о стену — Джимми влетел в те спиной, больно ударившись об угол близ стоящего железного стенда. Острая боль пронзила черепную коробку, что-то липкое, мокрое и горячее хлынуло наружу, волосы на месте удара слиплись. Второй пилот протянул руку к ране, коснулся её кончиками пальцев. Они мгновенно окрасились в алый. Кровь. Кровь стремительно текла вниз по затылку, стекая мужчине прямо за шиворот. В глазах помутнилось, Кёрли, стоявший перед ним, раздвоился, но через пару секунд всё вернулось в относительную норму.       Мужчину тут же подхватили за грудки и подняли в воздух прижимая к стене. Капитан вжал Джимми в стену всей массой своего тела, перекрывая пути к отступлению. Его гневный взгляд был устремлён в тёмные глаза Джимбо, словно желая силой вытянуть хоть каплю сожаления о своем поступке, хоть каплю вины.       — Зачем ты сделал это?! Джим, ты понимаешь, что именно ты натворил? Аня беременна. Что ты собираешься делать с этим теперь?       Твёрдый голос Кёрли отражался от стен, больно врезаясь в ушные перепонки Джима. Он скривился от боли и нежелания говорить об этом. Он ведь сам не знает, что ему делать. Что им с Аней делать.       — Джим. Не молчи. Дела и так обстоят хреново, давай не усложнять ситуацию? — терпеливо процедил Кёрли в попытке достучаться до второго пилота.       Джимбо усмехнулся.       — А куда может быть хуже? Мы уволены, моя жизнь, что и до этого шла по пизде, сейчас упадёт в самые трущобы этого гнилого мира. Мне не нужен этот ребенок. Как и Аня. Вот и всё. Может, поговорим о чём-то более приятном, капитан?       Кажется, блондин лишь сильнее вышел из себя, сжимая зубы. Он плотнее прижал Джимми к стене, от чего мужчину охватило лёгкое удушье. Голова горела, кровь неприятно липла к стене, волосам, одежде и коже.       Руки Джимми впились в запястья Кёрли в попытке ослабить хватку, вернуть себе какое-никакое величие и гордость, которой достоин второй пилот.       Кёрли молча отпустил Джима вниз, прямо на деревянные ящики. Переломанные доски с силой вонзились в спину и бедра мужчины, выдавливая из него болючее шипение.       Джимбо попытался подняться на ноги, но его остановил ботинок Кёрли, что уперся в его грудь, прижимая к полу и мусору.       — Для своей должности второго пилота ты берёшь на себя слишком много прав и ответственности. Ты никуда не уйдешь отсюда, по крайней мере, ближайшие пару дней, а в лучшем случае пару месяцев.       Недопонимание отразилось на лице второго мужчины. Пару месяцев? В лучшем случае?! Какого чёрта! Он ведь не ёбаный зек, чтобы сидеть взаперти.       К голове словно кровь прилила. Джимми расплылся в характерной для него поганой улыбке.       — Хэй, кэп. Тебе ведь нравится Аня? Знаешь, как она стонала подо мной? Она так кричала. Если, конечно, не обращать внимания на рыдания, то вполне даже заводит.       Кёрли, что уже собирался уходить, резко застыл у двери к Джиму спиной. Казалось, что ещё немного, и напряжение в комнате можно будет ощущать физически.       Джимбо лежал там, ожидая реакции, воспринимая всё происходящее как игру. Но было ли это игрой?       Резкий рывок со стороны Кёрли, новая сильная боль в плече.       Джимми оказался прижат к полу, лёжа на животе. Его нос утыкался в поверхность пола, собирая всю возможную пыль и грязь, что толстым слоем осела на полу кладовки ещё до их вылета в открытый космос. Пальцы Кёрли с силой сжали волосы на окровавленном затылке Джимми, заставляя его взвыть от боли. Блондин потянул волосы на себя, поднимая голову второго пилота и отрывая его лицо от пола.       — Повтори то, что ты сейчас сказал. Кажется, мне послышалось?       Какие мы злые. Такой злости со стороны Кёрли Джим не видел со времён их совместного обучения в университете, когда он дрался с каким-то пацаном из параллели (что случалось крайне редко).       — Я сказал, что Аня сексуально рыдала, пока я трахал её как шлюху, капитан.       Нос столкнулся с полом в трогательном поцелуе, кровь хлынула на пол, пачкая лицо Джимми. Последовало ещё пара ударов об пол, прежде чем его волосы оставили в покое, бросая лицо в положении "поцелуй пол, сволочь". Крупная лужица крови скопилась прямо под носом у Джима. Кровотечение не хотело останавливаться, в общем то, было не понятно, откуда оно исходит: из сломанного носа, или разбитых в кровь губ? Они, кстати, исказились в грязной, невеселой улыбке. Джиму было больно, совсем не весело, но почему-то хотелось смеяться во всю глотку.       Дышать стало тяжело, при каждом вдохе раздавался то ли хрип, то ли хлюпанье горячей крови во рту и носовой полости.       Кёрли молчал. Он вытер грязную руку о спину Джимми, а вторую запустил в свои собственные волосы, сжимая их в очередном гневном порыве. Капитан нервно засмеялся, сидя на внутренней стороне икроножных мышц Джимбо. Он наклонился ближе к уху второго пилота, чтобы тот точно его услышал.       — Хочешь испытать то же, что и она? Ты с таким энтузиазмом описываешь это. Мне кажется, тебе бы понравились подобные игры. Ты ведь любишь играть, верно? Постоянно этим занимаешься.       Голос его был спокоен, но Джимми знал — он просто в ярости. Внутри.       Почувствовать то же, что и она... Стоп, о чем он, чёрт возьми?! Голова плохо соображала, глаза были покрыты белёсой пеленой, боль отвлекала, но Джим понял, что ничего хорошего Кёрли не имел ввиду.       Он откашлялся, новая порция крови и слюны хлынула на пол под ним с неприятным шлепком.       — Чт-что ты... Кх-... имеешь ввиду? — хриплый, тихий голос уже не был таким веселым, как до этого.       Теперь очередь Кёрли смеяться. Блондин долго прыскал со смеху, пока, наконец, не насмеялся. Смех больно разлетелся в черепушке Джима, боль в голове стояла невыносимая.       — Ты не понял? Джим, ты что, не выспался? — издёвка. — Аня, Джим, Аня. Ещё помнишь такую? А что ты с ней сделал? Изнасиловал, Джим. Ты её изнасиловал. Она ведь просила тебя остановиться? Так почему ты, чёрт возьми, не сделал этого?!       Капитан подхватил руки Джима, сжимая у него за спиной с такой силой, что позже на запястьях явно останутся темные синяки.       Его рука нырнула под ремень, расстегивая тот, затем замок верхней части формы от компании «Pony Express» (для этого пришлось приподнять грудину Джима), проскользнула под кофту и пробежалась по массивной, но не натренированной голой спине второго пилота.       Джимми вздрогнул, дёрнулся и застыл, пытаясь переварить происхождящее.       — Понимаешь, да? Ну же, соображай живее.       Штаны второго пилота припустили вместе с боксерами, холодный воздух скользнул по коже, оставляя осадок в виде табуна мурашек на спине и ногах мужчины.       — Какого ч-чёрта! Кха-! — Джимми прервался на очередной кровавый кашель. — Что ты творишь, Кёрли?!       Голос охрип, не похожий сам на себя. Негодование и злость кипели в крови Джимбо, но ровно до того момента, пока мужчина не услышал звук расстегивающейся ширинки позади. Тревожный звон в голове. Тело прошиб холодный пот, и теперь Джимми по-настоящему запереживал. Он готов испытывать многие виды унижения, но такое он потерпеть никак не мог.       Капитан вновь подал голос:       — Всего лишь исполняю твоё желание, как и любой другой ответственный капитан, который заботится о своей команде. Ты ведь этого хотел, Джимми?       Голос Кёрли дрогнул в конце, показывая его волнение. Сложно было понять, хотел ли этого сам капитан, или делал это в порыве гнева, не подумав, но ясно было одно — отступать в том, что уже начато, он не собирался. Шорох ткани позади, звон металлической пряжки ремня. Руки Джимми успешно зафиксированы на спиной, грубая искуственная кожа больно натирает больные запястья. Кровь на голове, лице и на полу запеклась и теперь неприятно пахла, но это, по сравнению с остальным, просто цветочки — можно и потерпеть.       — Чем меньше ты будешь дёргаться, тем лучше для нас обоих. По крайней мере, для меня уж точно.       Гордость выла внутри груди второго пилота. Это неправильно.       Сопротивляться было тяжело, голову и вправду сильно отбило, но это не его предел. Джим дёрнулся, попытался вырвать руки, но бесполезно, ноги слишком крепко (и больно) придавил к металлическому полу его капитан.       Очередной акт сопротивления был подавлен тяжёлой рукой, что легла на спину Джимбо, прижимая к полу, не давая более дергаться.       — Я же сказал... Ах. Ты как всегда меня не слушаешь.       Кёрли на мгновение стал прежним, тем Кёрли, что ворчит на Джимми после каждого психологического теста. Но лишь на мгновение. Пока Джимми думал, Кёрли уже припустил боксёры, сплюнул на руку и смазал поверхность его мягких, чувствительных мышц теплой слюной. Нижний поморщился от отвращения, сжал зубы и был готов вновь сказать что-то противное, но был прерван грубым толчком. Капитан грубо вторгся в жар между бёдрами второго пилота, болезненно зашипев, стараясь стерпеть сильное давление тугих стенок.       — Мгх!- Бл-!       Мужчина под ним вскрикнул, но не договорил, сжимая зубы, пытаясь как-то заглушить боль внизу, отвлечься и казаться тише.       Нельзя, чтобы о его позоре узнал кто-то из команды. Нельзя, чтобы Кёрли видел ещё больше его слабости!       Джим вновь дёрнулся, словно загнанный в клетку зверь, метающийся из стороны в сторону. Кёрли сжал его бедро, новый синяк расцветёт на коже чуть позже.       — Чёрт! Перестань дёргаться, тебе не одному больно, придурок! — не сдержал оскорбления капитан.       Тёплая жидкость окрасила внутреннюю сторону бедер Джимбо. Кровь. От чересчур грубого проникновения чувствительные стенки кишечника надорвались, пуская за этим действием часть крови.       — Т-так может ты... Кха! Кхн!- — Джимми вновь закашлялся, в попытках сплюнуть кровавую слюну. — Может ты закончишь этот театр, и просто... Мы просто забудем то, что тут произошло?!       Джим говорил это громким шёпотом — кричать и говорить было больно, боль в висках ещё не прошла, а разбитый нос не позволял разгоняться с повышением тона. Дышать выходило только через рот.       Первый медленный толчок сопровождался тихим завыванием снизу, но оно было проигнорировано. Слаживалось чувство, что Джимми пронзает кухонный нож для рыбы, или, может, молот для отбивных? И то и то невероятно больно. Абсолютно никакого удовольствия.       Кровь в роли смазки была не очень хорошей идеей, но лучше, чем ничего, поэтому последующие толчки были относительно плавными, но такими же болючими.       Особенно резкий толчок словно током пронзил позвоночник и крестец.       — А-ахн! Т-ты .. Ты в меня что, спицы по одной... Мн.. Вонзаешь. — Джимми сжал зубы, перед глазами предстала полупрозрачная солёная пелена. Слёзы боли так и не скатились по окровавленным щекам.       Ответа не последовало, лишь горячий вздох сверху. Так даже лучше... Наверное.       Комната наполнилась сдержанными поскуливаниями и завываниями боли со стороны Джимми.

Десять минут казались вечностью...

      — Хватит уже... Мнах.. Ты, б-блять, как такую выдержку выработал...       Его вновь схватили за волосы, поднимая над полом. Джим сделал глубокий вдох, готовый к удару, но его не последовало.       — Она ведь тоже просила остановиться, но сделал ли это ты?       — ... Мха.. Ублюдок.       Толчки лишь усилились. Голова Джимми со стуком упала носом вниз, боль во всем теле стала сильнее.       Слезы, что стояли в глазах все это время, все таки скатились вниз по щекам, крупными каплями падая на пол и смешиваясь с вновь хлынувшей из носа кровью.       Джимми плакал не от обиды — от боли, и делал он это беззвучно, не позволяя себе ещё большего унижения.       Дело наконец подошло к концу, когда Кёрли с громким мычанием излился в избитое тело. Разум Джимми был тут, но все плыло, голова горела, как и нос. И руки. Да и все тело тоже, горело, во всех, мать его, смыслах. Чёрт.       Кёрли торопливо оделся: натянул штаны, застегнул ширинку, затем забрал свой ремень и вернул туда, куда положено — на пояс.       Джимми, шатаясь и мелко подрагивая от напряжения, приподнялся на руках и, первым делом, прикрылся, усаживаясь к ящикам спиной. Сил что-то делать не было, ругаться тоже, хотелось просто... Провалиться под пол. Или вылететь в открытый космос, остаться там навсегда и забыть этот позор.       Он откашлялся, сплюнул последнюю кровь и вытер лицо рукавом формы. Не особо то и помогло, на самом деле. Голова уже не кровоточила, лишь чертовски болела, корка крови покрыла рану.       Кёрли выровнялся, окинул Джимми взглядом, от которого второго затошнило. Блондин казался равнодушным, но в его взгляде читалась жалость, отвращение и некий упрёк. Отвратительно, блять.       Затем капитан отвернулся и подошёл к двери, кидая через плечо короткое:       — Я сделал то, что ты так хотел, не правда ли, Джим?       Джимбо безэмоционально улыбнулся, уставившись в спину капитана.       — Что, гордишься своей работой? Я всё равно не буду сожалеть о том, что сделал с Аней. Но оно того не стоило. Она даже девственницей, вроде как, не была. Хах.       Кёрли сжал челюсти и молча скрылся за дверью.       Джимми откинул голову назад, взгляд уткнулся в потолок. Всё болело, он чувствовал себя грязным, но это было не важно. Гораздо важнее было то, что его заперли тут.       Некоторое время спустя (которое Джим провёл лёжа в том же положении без единого движения) за дверью раздались голоса Суонси и Дайсукэ. Они, кажется, что-то тащили. Грохот за дверью... Они подперли её?       — Эй, кэп, а вы уверены, что это хорошая идея – запирать его там одного? Там нет чего-то ценного или типа того? — раздался голос Дайсукэ.       — Все хорошо, Дайсукэ, я об этом позаботился. Он опасен для всех нас без исключений. Никогда не помешает перестраховаться, ради всеобщего блага.       Смешок Суонси.       — Я всегда знал, что с ним что-то не так. Он же отморозок был с самого начала-       Дальше Джим слушать не стал, голоса за дверью перестали волновать, ведь...

Они его заперли.