The moon is in eclipse

Серый волк мирно спал в окружении трех бело-серых пушистых комочков. Маленькие, шесть месяцев отроду, очень любили своего папу и совсем не хотели расставаться с ним даже на ночь. В волчьем облике тот дарил много тепла своим детям и они все разом привалившись под его бок сладко сопели. Намджун, зайдя в их общую спальню, сначала не понял почему его муж лежит на кровати в волчьем облике, но затем он разглядел на серой шерсти пушистые комочки и всё мгновенно понял. Волчата, в свой первый год жизни не умеют перекидываться, поэтому всегда ищут папу для защиты, а в волчьем облике запах усиливается и малыши могут отличить его от концентрированных чужих запахов. Малыши всегда будут следовать за запахом папы. Намджун умиляется картине, представшей перед ним. Он, как вожак их стаи всегда возвращается домой поздно и в последнее время часто находит мужа уже спящим в окружении волчат. Те, неугомонные, выматывают его за день, это понятно — трое волчат за раз сейчас большая редкость. Но его омега, его маленький Юнги смог выносить потомство и дать ему жизнь. Жизнь, которую он сам чуть не потерял при родах. Намджун тогда чувствовал, что умирает вместе со своим омегой. Лекари всю ночь боролись за жизнь юного омеги и к утру вышли с хорошими новостями, и омегу, и волчат удалось спасти. В то утро Намджун обрёл жизнь второй раз. Сейчас же он присаживается на край кровати, нежно касаясь серого меха своего маленького омеги. Густая, но мягкая шерсть приятно ощущается грубой кожей и суровый альфа буквально млеет от невероятной красоты своего супруга. От ласковых касаний тот просыпается, тихо тявкнув в сторону вожака. Тот только смеется. — Прости, любовь моя, не удержался, — проговаривает он. А Юнги принимает человеческий облик, прикрытый одним лишь пледом. Но никого не смущает нагота ведь это естественно при переходе от одного облика в другой. — Мой альфа, — шепчет Юнги, стараясь не разбудить с трудом уснувших волчат. — Я чувствую, что в моем организме что-то происходит, скорее всего скоро наступит течка. Намджун выдыхает. У Юнги, после рождения волчат течек ещё не было. Первая течка после беременности и родов почти то же самое, что самая первая течка в жизни омеги в принципе. Альфа, что находится с ним в паре должен окружить его максимальной заботой. — Нам нужно придумать что-то с малышами на это время, — тихо продолжает Юнги. — Конечно, душа моя, я решу это, — заверяет Намджун. Юнги улыбается — Намджун красив, умён и заботлив. Идеальный альфа в его понимании, хотя сравнивать ему не с чем. Намджун первый и единственный альфа в его жизни. Пока Юнги ещё в человеческом облике, Намджун наклоняется к нему и невесомо касается его губ своими, задерживаясь на них дольше положенного. Но как только вожак отстраняется омега снова перекидывается, вновь даря тепло волчатам. Намджун смотрит на них с любовью. На следующее утро Юнги просыпается с легким недомоганием. Волк внутри мечется, пытаясь учуять своего альфу и найти в нем успокоение, хочется прижаться, и раствориться в горячих объятиях. Жар в теле и усиливающееся желание поднимают омегу с кровати рано утром. Это ещё не сама течка, но её симптомы, предупреждение, что всё может начаться этим вечером. Весь день омега сам не свой, волчата то и дело бегают от него, настолько концентрированный запах исходящий от папы им не нравится. Вечером в дом возвращается Намджун. А вот он наоборот плывёт от этого запаха свежего льна вперемешку с молоком. — Любимый мой, — тянет Юнги смотря завороженно на альфу. — Я подготовил для нас место недалеко от поселения, там нам никто не помешает насладиться друг другом, — проговаривает Намджун. — А волчата? — взволнованно спрашивает Юнги. — О них позаботятся, — заверяет альфа. Они перекидываются в волчьи облики и покидают дом. На улице зима, снег хрустит под тяжелыми лапами двух волков. Сначала они перебежками движутся по заснеженному лесу, но вскоре Юнги чувствует, что течка начинает брать над ним верх. Жар усиливается и лапы передвигаются с трудом. Он припадает к земле пытаясь в прохладном снегу остудить жар. Намджун не подгоняет, понимает сейчас состояние его омеги, хоть запах и до одури манит. Настолько, что черный волк приближается к своему омеге, обнюхивает его всего, доходя носом до самого хвоста, который невольно поднимается. Омега скулит, а затем чувствует сзади теплый язык. Альфа лижет размашисто, слизывая капли смазки, и намерен продолжать это пока не получает серым пушистым хвостом по макушке. Он фыркает, а фигура миниатюрного серого волка уже ускользает из-под носа. Совсем чуть-чуть остается до домика в лесу. Наконец они забегают внутрь. Там горят несколько свечей и тепло исходит от печи. Юнги перекидывается обратно в человека, замечая посреди комнаты большую кровать. Он помнит этот домик, здесь у них с Намджуном случился их первый раз. Омега сейчас так же как и тогда стоит обнаженный перед своим альфой. А тот также без одежды подходит к своему омеге со спины. Обнимает его и губами скользит по шее. — Ты совсем дурак? — тихо выдыхает Юнги. — Что не так, душа моя? — с перерывами на поцелуи спрашивает Намджун. — Ты меня чуть не взял прямо там, на снегу. — Прости, не удержался, ты так восхитительно пахнешь, — Намджун проводит носом по шее, там где за ушком самая сильная запаховая железа, и буквально плывёт от этого запаха. Он плотно прижимает к себе омегу и тот своими ягодицами чувствует крепкий член альфы. У самого омеги по бедрам стекают излишки смазки, а держать себя на ногах становится всё труднее. — Сделай же уже что-нибудь, Намджун, — просит Юнги потираясь ягодицами о пах мужчины. Намджун утробно рычит на эту просьбу и толкает омегу к кровати, та тихо поскрипывает от веса двух тел. Намджун ставит Юнги на колени, прося телом опуститься на кровать. Он так и делает, упираясь грудью в подушку и выпячивая пятую точку прямо к носу несносного альфы. — Нужно закончить начатое, только не бей меня больше хвостом, пожалуйста, — усмехается Намджун. — Прости, — тихо скулит Юнги, чувствуя как чувствительного прохода снова касается влажный язык. Он кружит вокруг дырочки, лижет по ней размашисто, собирая крупные капли смазки. Альфа пока только дразнит, но не переходит к конкретным действиям. Но эти пытки длятся недолго, наконец Намджун, помогая себе пальцами, раскрывает покрасневшую дырочку и юркий язык ныряет внутрь. Стон наслаждения, который слетает с губ омеги, кажется слышит весь ночной лес. Язык скользит медленно, на вкус пробуя и пробуя омегу, пытаясь испить его досуха. Юнги весь дрожит от такого. Ноги уже не держат его тело, и колени вот-вот разъедутся, но альфа держит крепко своими широкими ладонями, не даёт обессиленно рухнуть на светлые простыни. — Я… Я не выдержу больше, — стонет Юнги, когда чувствует как язык альфы проникает невообразимо глубоко. Он содрогается всем телом, а пребывающий в долгом напряжении член наконец изливается, густой жидкостью пачкая белые ткани под собой. Тело омеги полностью расслабляется, а язык наконец свободно выскальзывает из сладкого отверстия. Юнги лужей растекается по кровати, ловя перед глазами звёздочки, пока альфа укладывается рядом с ним, он облизывается, язык и губы всё ещё ощущают ароматную смазку. Юнги, отдышавшись, поворачивается на бок, а альфа удобнее пристраивается сзади. Крупный член легко скользит в разработанное нутро, вновь вырывая из омеги стоны. Сначала толчки медленные и мелкие. В такт к ним альфа целует омегу везде где только может достать. Юнги тянется к своему члену, начиная медленно по нему водить ладонью, но Намджун перехватывает инициативу на себя, ускоряя толчки и двигая ладонью по омежьему члену в такт им. Юнги теряется в ощущениях. Со всех сторон его окружает наслаждение. Он поворачивает голову и своими губами ловит губы Намджуна, языки сплетаются в незамысловатый танец, медленный и тягучий. Толчки ускоряются, переходя на бешеный ритм, и Юнги стонет сквозь поцелуй, вновь изливаясь, на этот раз пачкая уже свою нежную кожу. Намджун ещё движется в податливом теле, но вскоре останавливается, кончая внутрь, и покидать горячее нутро не спешит. В основании члена набухает узел, некоторое время не давая рассоединиться альфе и омеге. — У нас снова будут волчата, Намджун, — охрипшим от стонов голосом тянет омега. — Может я этого и хочу, Юнги, — Намджун целует вздрогнувшего омегу в плечо, слегка покусывая его, чтобы скрыть собственный стон от новой порции спермы, что выплеснулась в омегу вновь. — Я с тремя еле справляюсь… — вздыхает Юнги. — Я буду помогать, — заверяет Намджун. — Ты вожак стаи, у тебя много дел. — Я могу их немного сократить. Юнги улыбается на это и кивает. Кажется, его альфа способен на всё ради него. Через некоторое время узел спадает и альфа покидает омегу, позволяя тому немного отдохнуть. Хотя вскоре Юнги просыпается вновь, с возобновившемся желанием не отпуская альфу всю очередную ночь. Маленькие волчата не понимают куда делись их родители, но через четыре дня те вернулись как ни в чем не бывало. А их любимый папа отсыпался потом целый день. А через месяц от него стало ещё больше пахнуть молоком. Что не осталось незамеченным Намджуном и все видели на его губах довольную ухмылку, когда Юнги вышел от лекаря смущенный. У них будет ещё один волчонок.