Без сожалений.

      В районе живота ужасно пульсировало. Ткань повязки со стремительной скоростью пропитывалась кровью, так что приходилось наматывать несколько раз.       Девушки совсем недавно вернулись в Пилтовер после погрома на территории Зауна. Спасаясь от инородного чудовища, называющимся отцом Вайолет и Джинкс, они оторвались на полпути и благополучно оказалась в покоях командира Кейтлин, абстрагируясь от других.       Пока за дверями происходил настоящий хаос в виде спешных собраний, в комнате Кирамман зашторены окна, скрывающие настоящие эмоции на их измученных лицах друг от друга. Лишь лунные просветы между шторами помогали различить кровь от искалеченной бесчисленными придурками грубой кожи заунистки, которая постанывала от боли и кряхтела, произнося что-то нечленораздельное. Девушка затянула узел и заботливо прикоснулась подушечками пальцев к ране поверх уже бордовой ткани. Она старалась не терять ни единой минуты, чтобы хоть немного быть ближе к ней.              - Туго?       Кейтлин беспокойно прошептала, боясь взглянуть в глаза девушки, и села рядом с Вайолет. Она сжала кулаки на коленях и смотрела виновато вниз. Максимально знакомая ситуация, навевающая воспоминания о первом присутствии девушки в её комнате.       Все это время пилтоверка не давала себе продыху, чтобы быть зацикленной на поставленных целях и задачах, отвлекаясь от действительно травмирующих ситуаций, которые не давали мыслить здраво. Особенно, когда весь город рассчитывал на тебя. Присутствие было очень важно. Она не могла подвести.       Но вот она плечом ощущала чужой жар до истомы в ногах, знакомый и такой любимый. От уверенной в себе и гордой девочки ничего не осталось. Вайолет же до этого самого момента отказывалась воспринимать, что это не сон. Время, проведенное в Зауне, полностью её уничтожало. Вплоть до омерзительных галлюцинаций, из-за которых хотелось кричать, не существовать вовсе.       В отличие от командира, Вай смотрела на Кирамман безостановочно, разглядывала так, будто видела её последний раз, и не понимала, что хотела больше: разукрасить её чудесное, серьезное, но одновременно милое лицо, или прижаться носом в её белоснежную шею и никогда больше не отпускать, вдыхать её запах и целовать.       Голова казалась такой тяжелой из-за всего того, что произошло, так гудела, что Вайолет откинулась на кровать, с протяжным стоном придерживая рукой постепенно заживающую рану.       Их отношения она ассоциировала с полуразвалившимся корытом, которое медленно маневрировало между большими волнами. Даже точно сказать нельзя, где начиналась любовь, а где заканчивалась ненависть.       Эти чувства вызывали необъяснимые ощущения, которые тяжело передать.       - Нет, нормально, - Вайолет попыталась усмехнуться, но это получилось плохо. - Твоя комната так изменилась.       Она перевела взгляд в пространство, заметив, как её комната опустела, потеряла все краски и не казалась больше живой. Даже в темноте можно было заметить. Такой являлась и сама Кейтлин Кирамман. Она будто полностью её олицетворяла.       - Ты тоже.. - Кейтлин все же осмелилась взглянуть на заунистку, неловко помяла подол синей юбки и повернулась к её лицу, смотря сверху вниз. Она подавляла желание со всей силой вжаться в чужую кожаную куртку. - Очень изменилась.       - Знаю.       И это действительно было так. От прошлой Вайолет ничего не осталось, кроме знакомых шрамов, а в добавок к ним появились и новые. Ее руки стали еще сильнее, восхитительнее. Волосы черные как смоль и розовые на концах, совсем контрастировали с той личностью, которую помнила Кейтлин. Казалось, что даже её голос стал более хриплый и разбитый. Перед ней лежала почти незнакомая девушка. Мысль о том, что она тоже причастна к этим изменениям, наносила удар прямо в грудь.       - Прости меня.. - Не думая, Кейтлин прошептала и закусила губу, сжимая кулаки пуще прежнего, так, что ладони загудели от боли. Ее страх очередной потери близкого превысил здравый смысл. - Я не должна была..       Вспоминая чужие крики и стоны боли, эмоции захлестнули, как в первый раз. Тогда им обеим было очень больно.       - Иди сюда, кексик.       Она развела руки, приглашая девушку в объятия. Кейтлин разжала ладони, приоткрыла рот, чтобы что-то произнести, но вместо этого кинулась на чужую грудь в страхе случайно задеть рану. Вайолет привстала, придвинулась к спинке кровати и облокотилась на неё. Кейтлин сжала руки на чужой талии и слушала сердцебиение ухом.       Тепло объятий заунистки и ровный ритм ее сердца угрожали разрушить холодную твердую оболочку, которую она так старалась возвести вокруг себя. Девушка снизу больше не ощущала боль в районе пресса, Кейтлин компенсировала ее собой. Темноволосая стала гладить забинтованными пальцами чужую спину через ткань и примкнула губами к синеватой макушке, вдыхая любимый запах.       - Я скучала по тебе, - Вайолет оставляла поцелуй на её бледном лбу. Она пыталась сохранить самообладание, чтобы не поддаться порыву эмоций, как Кейтлин. - Но эй, в щеку можно было и помягче, вообще-то. Знала бы ты, как я хочу тебя ударить в ответ.       Возле татуировки под глазом красовалась ороговевшая рана от приклада хэкстековского ружья, которую Кейтлин ей сделала для их совместного плана обмана Амбессы. Она была такой эмоциональной в тот момент, что ударила со всей силы снова. Вздох срывался с уст Кирамман, когда слова Вайолет глубоко ранили, горечь отторжения от самой себя смешивалась с болью в сердце. Она вздрогнула, когда сильные руки опустились на её бедра.       - Я не хотела так сильно.       - Но это было т-а-а-к больно, Кексик, - Вайолет протянула и улыбнулась. - Очень больно.       Кейтлин закусила губу. Знакомое прозвище и очередная издевка разжигали в ней огонь азарта. И Боже, как она по этому скучала. Возлюбленная приподнялась на чужих бёдрах, оставив руки на её плечах. Взглянув в любимые небесные зрачки, прижалась губами к ранке, стараясь её «залечить» прикрывая простое желание касания. Ощущая на себе её руки, которые уже слегка сжимали кожу изящных бёдер, горечь и тоска отступала..       - Так, - Она прошептала, находясь в сантиметрах от чужих губ. - Заживет.       В какой-то момент комната стала невероятно душной, резкая смена обстановки пьянила разум. Ощутив под своими пальцами дрожь, Вайолет резко впилась в чужие губы, прикрыла глаза и толкнула пилтоверку на простыни, нависая сверху. Кейтлин издала тихий стон в поцелуй облегчения, любви и обожания.       С решимостью они сбрасывали с себя отголоски прошлого и терялись в мгновении, забывая о сожалениях. Как с цепи сорвавшиеся звери, надо было заполнить ту пустоту, которая образовалась во время их разлуки.       Когда Вай под влиянием эмоций прикусила её нижнюю губу, казалось, до крови, потому что появился привкус железа, Кейтлин зашипела от острого ощущения. Ладони заунистки отчаянно исследовали её талию, бедра, каждый изгиб и впадинку с голодом, порождённым многомесячным лишением. От неистовых прикосновений девушки по спине командира пробегали мурашки, а кожу покалывало уже не от моральной боли, а от физического предвкушения. Она оттянула импровизированный бинтами топ, покрывающий обнаженные груди темноволосой.       Вайолет оторвалась от желанных губ, усмехнулась действиям девушки под ней, взяла ее за ладонь, которая пыталась раздеть, прижала к кровати и заключила их пальцы в замок, переплетение которых создавало восхитительную сдерживающую силу.       Она вспомнила их последний поцелуй, который очень отличался от этого. Сейчас Кейтлин была максимально рассеяна, влюблена и полностью отдана им, забывая о своих обязанностях.       - Все такая же сладкая.       Разглядывая красивое лицо темноволосой, ее свободная ладонь прошлась по груди и опустилась ниже, к окровавленной повязке. Ее выражение лица вновь сменилось беспокойством. Прерывистое дыхание никак не выравнивалось.       - Не болит, не волнуйся, - опередила её вопрос Вай. Возлюбленная погладила её ладонь большим пальцем и прижалась губами к её скуле. - Пока ты рядом, ничего не болит.       - Да, - Кейтлин слегка выгнулась в спине, словно её ударило током, и с удовольствием примкнула к чужим ласкам. Вайолет всегда умела её смущать в ненужные моменты. Сейчас это казалось забавным. - Это уже моя Вай.       - Оу, твоя значит? Какой у меня хороший статус.       В этот момент девушка была как никогда благодарна тому, что последовала за своей бедовой сестрой. Если бы она осталась в Зауне и продолжала спиваться, то смогла бы оказаться здесь вновь? Вероятно, нет. Вайолет прикусила её тонкую и через чур чувствительную кожу шеи, пытаясь скрыть довольную улыбку, пока одна рука бессовестно начала задирать подол короткой офицерской юбки, ныряя пальцами к обнаженному рельефному животу. Кейтлин тихонько всхлипывала, влечение, сдерживаемое до этого, угрожало съесть её целиком. Нежность, скрывающаяся за их взаимодействиями, рассеяли все сомнения, напоминавшие ей о глубокой привязанности, которую они разделяли.       Вайолет окончательно сорвала с девушки юбку, разомкнула их пальцы на простынях, чтобы разобраться с верхом, и уже после вещи находились где-то в углу комнаты. Она, не глядя, сбросила с себя кожаную куртку, открывая вид на подтянутые мышцы. Заунистка всегда восхищалась телом девушки. Оно грациозное, несмотря на единичные ранки, чистое и гладкое, соблазнительное. К нему хотелось прикасаться вечность. Кейтлин отвела взгляд от пристального, пожирающего и влюбленного, обвивая ладонями её татуированную шею. На ней осталось лишь нижнее белье, прохладный воздух касался разгоряченной кожи. Не удержавшись, Вайолет вновь примкнула ко рту возлюбленной, подхватывая за обнаженные и мягкие бедра еще ближе. Их языки сталкивались, танцевали и кружились в чувственной битве лучше всяких слов, доказывающих любовь.       Проведя пальцами от лобка, скрытого трусами, до бюстгальтера, Вайолет в мгновении подсунула руку под спину девушки и расстегнула предпоследнюю ненужную ткань, мешающую возлюбленной дышать. Когда бретельки спали и чашечки оказались на холодном полу, Кейтлин раскрылась пожирающему взору девушки, от чего почувствовала, как её уши начали сгорать. Было приятно ощущать её взгляд на себе. Вайолет почувствовала, как тесно становилось под бинтами, словно её рана хлынула под давлением исступления снова. Она опустилась к аккуратной груди командира и взяла один из сосков в рот. Ее рука нежно сжимала вторую, стараясь вложить в эти действия все свои чувства. Кейтлин издала сладостный стон, когда губы со шрамом смыкались вокруг её соска. Ощущение горячей влажной плоти, обволакивающее её чувствительное место, посылал волны удовольствия, пронизывающие все тело. Она выгибала спину еще сильнее, почти до хруста прижимаясь грудью к нетерпеливому рту Вайолет. Ее пальцы путались в чужих черных с розовым на кончиках волосах, иногда сжимали, когда дыхание становилось затруднительным.       Беспокойно ерзая на простынях, Кейтлин старалась унять пульсацию в промежности.       - Ниже, - Простонала Кейтлин между делом и нахмурила брови. - Прошу..       Вайолет много раз представляла их первый секс в своей голове еще с того самого дня, когда они впервые встретились глазами через тюремную решетку. Она всегда хотела попробовать ее и узнать, какова же настоящая сладость на вкус. Касаться каждой частички идеального тела и любить. Она не думала то, что это могло бы произойти после таких сокрушающих событий. Но от этого ощущения куда красочнее и казались последним лакомым кусочком, таким, которым насытишься на неделю вперед. Пока за окнами происходили общественные перемены, они отдавались друг другу, извинялись за причиненную боль каждым новым поцелуем и прощали.       Улыбнувшись на мольбу, Вай стала спускаться ниже по женскому торсу, касаниями губ оставляя после себя мокрую дорожку.       - Кексик, ты такая идеальная.       В очередной раз Вай дразнилась, говорила настоящую правду. Остановившись возле трусов, она взглянула на лицо Кейтлин, дабы получить согласие на продолжение. Глаза Кейтлин озорно искрились, пальцы нежно убрали выпавшие темно-розовые локоны за ухо возлюбленной. Двигая задницей, Кирамман старалась сама почти что вжать свою промежность в чужое лицо.       - Прошу..       Получив согласие, темноволосая опустилась между чужих бедер окончательно обхватив их с двух сторон. Стремясь разрушить между ними последнюю преграду, девушка быстрым движением стянула ткань, полностью обнажая любимую перед собой. Она отметила, как сильно Кейтлин уже намокла. Хотя она могла бы с ней еще посоревноваться в этом: ощущала, как в своих же было так же. Даже некомфортно, хотелось снять. Судорожно выдохнув, Вайолет прижалась языком к чужому клитору, наконец пробуя природный вкус девушки. При первом интимном прикосновении к чувствительному местечку Кейтлин издала резкий вздох, бедра задрожали от силы охватившего её удовольствия. Она крепче сжала волосы в своих пальцах, когда Вайолет стала ритмично двигаться вверх-вниз. Каждое новое движение сопровождалось стонами и всхлипами.       Девушка чувствовала, как душевная рана внутри неё заменялась чем-то более важным.       - Ох, Вай! - Она продолжала повторять имя заунистки, которое крутилось на ее языке между всхлипами.       Слушая приятные уху Вайолет мольбы, она ускорила свой темп. По мере того как она продолжала уделять внимание клитору девушки, сознание Кейтлин начинало распадаться на части от удовольствия.       Оторвавшись на секунду, заунистка услышала разочарованный стон. Она впилась зубами в кожу внутреннего бедра, издавая уже свой довольный стон. Так сильно ей было приятно приносить удовольствие своей любимой.       Кейтлин распахнула заплывшие глаза, и с её губ сорвался болезненный хрип, когда почувствовала, как острые зубы Вай впились в её плоть. На мгновение боль перекрывала удовольствие, заставляя задыхаться. Взглянув на девушку, она заметила, с каким обожанием та смотрела на неё. В какой-то момент ей стало от этого даже неловко. Она судорожно прикусила нижнюю губу и разжала руки на колющейся макушке. Она до сих пор не могла поверить, что все это происходило на самом деле. Ей казалось, что такого удовольствия она не получала еще никогда в жизни. Мэдди - фатальная ошибка, которая обязательно будет похоронена вместе с ней в гробу. Секс с любимым человеком это - совершенно другое. Что-то по-настоящему чудесное. Не успела девушка отогнать нахлынувшие мысли, язык Вайолет возобновил свое безжалостное наступление, но только чуть ниже.. Поняв, что заунистка хотела сделать живот скрутило, а клитор предательски запульсировал, желая продолжения. Кейтлин прикрыла тыльной стороной руки свои глаза и откинула голову на намокшие простыни, желая скрыть свое смущение.       Темноволосая обвела половые губы, стараясь еще чуть-чуть дразнить. Вай стала входить в неё медленно. Чужие мышцы тут же напряглись, и она это почувствовала изнутри. Казалось, каждое её последующее интенсивное проникновение было направлено на то, чтобы поразить самое сладкой местечко внутри Кейтлин, не отрывая взгляда от её лица. Она смотрела и упивалась таким видом раскрасневшейся кожи и растрепанных волос, которые прилипали к её щекам. Вайолет надеялась, что она первая и последняя, кто видел её возлюбленную в таком беззащитном состоянии. Пробиралась во влагалище дальше и ускорялась. Девушка прикрыла глаза и отдалась моменту полностью. Стоны синеволосой переходили почти что на настойчивые крики, и её совершенно не смущало, что это могли услышать те, кто так отчаянно хотел выманить главного командира для переговоров. Она обхватывала ватными ногами чужую татуированную шею, с каждым толчком втягивая её проворный язык глубже. Разум девушки полностью поглощался ошеломляющими ощущениями, теряясь в тумане похоти и желания. Параллельно одна рука Вайолет покинула дрожащее бедро и нашла путь к собственному возбуждению, с легкостью преодолев ширинку черных джинсов. Стимуляция клитора усиливала то удовольствие, которое она получала лишь от того, что трахала языком Кейтлин.       Спустя пару быстрых толчков последний довел пилтоверку до предела. Перед глазами все плыло, когда на неё обрушился поток экстаза, каждое нервное окончание наполнилось блаженством. Она последний раз выкрикнула имя Вай и, кажется, парочку матов, прогнулась в спине и разжала ноги, одна из которых поддерживалась чужой ладонью и поэтому обессилено расплавилась под рукой темноволосой. Вай почувствовала, насколько сильно её тело стало податливым, а мышцы во влагалище стремительно обернулись вокруг её языка.       Доведя себя до оргазма, в последний раз проведя двумя пальцами по клитору, Вайолет кончила следом, издавая хриплый тихий стон. Она нашла в себе силы приподняться, вновь возвышаясь над своей возлюбленной, опуская руки по две стороны от груди на ткань. Перед ней открылась неописуемая картина в виде размякшей Кейтлин Кирамман. Её восхитительная грудь с бешеным ритмом то опускалась, то поднималась. Синие волосы небрежно рассыпались и липли ко лбу. Не выдержав, заунистка вновь примкнула губами к горячей ключице, опустилась ниже к груди: поцеловала каждую и вновь поднялась, но уже повыше, до лба. Убирая последние волоски, она нежно чмокнула его.       - Я все не так представляла, - Кирамман улыбнулась, закусила губу и взяла лицо Вайолет в свои дрожащие после оргазма руки. - Я люблю тебя. Прости меня.       Последнее предложение прозвучало с таким же сожалением, как и в начале их разговора. Но только теперь Кейтлин не мялась, не отводила взгляд, а уверенно смотрела на свою любимую, думая о том, как она бы хотела остаться в этом моменте навсегда. Она не могла принять то, что после еще одного принятия душа ей нужно было собираться, идти на совет. Все проблемы, которые касались смерти мамы и не только, казались лишь отголосками прошлого. Вайолет дурманила разум, как настоящий крепкий алкоголь: Сначало жалит изнутри, а после растекается по всем органам горящим огнем. Она никогда не думала, что могла любить так сильно и жадно. До необдуманных поступков и нарушения своей злосчастной гордости. Признание вырвалось из сердца и она не могла пожалеть об этих сказанных словах.       Вайолет почувствовала, как сердце застучало еще быстрее, а от жара пальцев она почти расплавилась. Ей тяжело быть любимой кем-то, потому что такие люди её многократно покидали. Это вводило её в заблуждение, однако рядом с Кейтлин она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Счастье для её понимания - тяжелое понятие, потому что она его ощущала только в детстве.       Для неё время остановилось, а перед глазами был лишь образ Кейтлин, которую она тоже любила до безумия. До убийств врагов, до её чертовски упертого характера, который только она могла усмирять, любила просто непоколебимо. Она улыбнулась по-настоящему, поцеловала чужую руку, взяв её в свою.       - Все-таки масло и вода могут быть вместе.       И раны на теле Вай, кажется, полностью затянулись.