Вэй-сюн, я люблю тебя 2

      — Как Вэй-сюн хотел бы сегодня? — спросил Не Хуайсан, целуя возлюбленного в мочку уха. — Не-сюн знает, как я люблю, — улыбнулся Вэй Усянь.       Не Хуайсан кивнул, и, обняв друг друга, оба направились в купальную. Вэй Усянь нырнул в объятия любимого, позволив тщательно и бережно обмыть себя. — Розовое масло? — улыбнулся он, уловив аромат, исходивший от воды. — Для моего Вэй-сюна, — кивнул Не Хуайсан. Обмыв Вэй Усяня, он уложил его на кушетку и обмахнул веером. Вэй Усянь почувствовал лёгкое тепло, охватившее тело. — Прямо здесь? — спросил Вэй Усянь. — Кушетка слишком узкая, чтобы сделать всё так, как любим мы оба, Вэй-сюн, — мягко возразил Не Хуайсан, и Вэй Усянь не мог не согласиться с ним. — В спальне действительно будет лучше, — кивнул он.       В спальне Вэй Усянь, изображая ученика, ожидающего наказания за проступок, встал на колени на шёлковое покрывало, и, подрагивая, от предвкушения, коснулся губами губ Не Хуайсана, откинув голову назад. Не Хуайсан обнял его одной рукой, поглаживая живот, а вторую занёс для шлепка, но когда опустил её на ягодицу возлюбленного, тот не почувствовал никакой боли — только тепло. Отвесив Вэй Усяню ещё с десяток столь же безболезненных шлепков, Не Хуайсан принялся осыпать ягодицы Вэй Усяня поцелуями, шепча: — Не проси меня об этом, Вэй-сюн, молю, никогда не проси сделать тебе больно, это не в моих силах, даже шутя… — Он нежно и властно развёл ягодицы Вэй Усяня и принялся целовать между ними, пока Вэй Усянь не упал на постель, ослабев от наслаждения. Тогда Не Хуайсан легко перевернул любимого на спину. — Поцелуй Цветка?.. — прошептал Вэй Усянь. — Для моего Вэй-сюна, — прошептал Не Хуайсан, касаясь губами самого нежного участка тела любимого. Медленно, без малейшей спешки, сверху вниз и снизу вверх, к промежности и обратно. И снова — сверху вниз и вокруг самого верха. Ни одного прикосновения пальцев или языка, пока из глаз Вэй Усяня не брызнули счастливые слёзы. — Стебель стал цветком, — прошептал Не Хуайсан, обнимая любимого и они оба заснули.       Вэй Усянь купался в нежности Не Хуайсана, оба охотно рисовали вместе, расписывали веера, прогуливались верхом и обучали младших адептов, но Не Хуайсан слишком хорошо знал и слишком любил Вэй Усяня, чтобы не видеть — нечто лишает покоя его возлюбленного. Однажды, когда оба пили чай наедине, Не Хуайсан задумчиво посмотрел на Вэй Усяня. — Я вижу тебя насквозь, Вэй-сюн, мы вместе слишком давно. Ты носишь меня на руках, ты спас дагэ, убедил его, что веера принесут ордену Не куда больше пользы, чем сабли, ты превзошёл меня самого во владении веером, нам вместе весело, мы нежно любим друг друга, но я не смог заменить тебе Ванцзи-сюна — ты не перестаёшь думать о нём, как бы хорошо нам ни было вместе, не так ли? Вэй Усянь кивнул. — Мой Не-сюн всегда был нежен со мной, с самого первого моего дня здесь, в Нечистой Юдоли, залечил все мои душевные раны, Минцзюэ-гэ стал мне лучшим другом, но… — Я видел по твоим глазам, что ты не перестаёшь думать о Ванцзи-сюне, — сказал Не Хуайсан с такой любовью и пониманием, что Вэй Усянь с порывистой благодарностью поцеловал его в губы. — Мой Не-сюн знал это, но никогда не ревновал, не пытался сделать Лань Чжаню дурно… Мой Не-сюн так любит меня… — Я никогда бы не сделал плохо Ванцзи-сюну, о чём ты, Вэй-сюн? — Не Хуайсан притянул Вэй Усяня к себе и ответил на поцелуй не менее страстно и нежно. — Я никогда не сделал бы ему больно, потому что знал, как ты его любишь, потому что я благодарен наставнику Ланю за доброту ко мне и к дагэ и потому что… — Ты любишь Сичэня-гэ? — понял Вэй Усянь. — Но почему тогда предложил мне быть с тобой? Я бы заметил, будь ты неискренен в своих чувствах ко мне, но ты всё это время оберегал меня, как драгоценность, любя так, что нам позавидовали бы и сами боги… Ты не избегал меня, не был холоден, а твой Поцелуй Цветка… Он заставлял меня каждую ночь кричать и плакать от счастья. Ты не мог бы подарить мне подобного, если бы только делал вид, что любишь меня.       Поцелуем Цветка Не Хуайсан называл особую технику, созданную им специально для возлюбленного. Одно упоминание Не Хуайсаном того, что сегодня он хотел бы подарить Вэй Усяню Поцелуй Цветка, заставляло того трепетать от страсти. В такие дни Не Хуайсан собственноручно обмывал любимого, особенно тщательно и бережно, клал его на постель и нежно гладил самыми кончиками пальцев, прежде чем начать целовать его в самом чувствительном месте. Поцелуй Цветка поэтому и носил такое название, что Не Хуайсан одними губами, без помощи рук и даже языка заставлял, что называется, расцвести стебель, то есть, довести наслаждение возлюбленного до пика. То мастерство и та нежность, с которым Не Хуайсан ласкал его, та искренность в его взгляде, не позволяли сомневаться в том, что он любит Вэй Усяня и будет любить всегда. Когда Вэй Усяня по ночам лишали покоя кошмары и Не Хуайсан успокаивал его поцелуями, в его глазах было столько любви, что Вэй Усянь разражался слезами благодарности. Когда Вэй Усянь изредка просил Не Хуайсана угостить его парой шлепков, те никогда не были болезненными, даже отдалённо, и тут же сменялись поцелуями и нежнейшими ласками. Оба до сих пор с восторгом вспоминали каждый раз, когда Вэй Усяню хотелось изобразить провинившегося ученика, а Не Хуайсану — его наставника, но всякий раз, когда Вэй Усянь даже намекал, что хотел бы попробовать хоть немного болезненные ласки, Не Хуайсан нежно, но твёрдо отказывал возлюбленному в этом, не желая слышать не то, что о лёгкой бамбуковой розге, но и даже о том, чтобы взять возлюбленного полностью, снова и снова умоляя не просить его ни о чём подобном, и, словно доказывая, что и без этого может сделать Вэй Усяня счастливым, ласкал его так, что у обоих кружилась от наслаждения голова. Вэй Усянь видел искренность чувств Не Хуайсана к себе не только тогда, когда они любили друг друга, но и когда пили вместе чай, касались рук друг друга, расписывали веера и ездили верхом. Однажды, когда во время такой прогулки Вэй Усянь, забыв обо всём, погнал лошадь слишком сильно и случайно повредил себе ногу, Не Хуайсан, вернувшись с ним на руках домой и достав самые совершенные снадобья, собственноручно заботился о его травме так бережно, как едва ли заботился бы и лекарь самого императора. Когда же Вэй Усяню случилось серьёзно заболеть, Не Хуайсан так внимательно ухаживал за ним, несмотря на то, что мог в любой момент заразиться, что это тронуло и самого Не Минцзюэ, сменявшего Не Хуайсана у постели Вэй Усяня лишь чтобы младший брат мог поспать. Нет, Вэй Усянь никогда не замечал, чтобы в любви младшего Не к нему была хотя бы тень притворства. Каждый раз, когда они были вместе, а вместе они были почти всегда, младший Не отдавал ему всего себя. Не Хуайсан подтвердил его мысли, кивнув. — Потому что я люблю тебя, — просто ответил он. — Я был уверен, что рядом со мной и дагэ ты забудешь о Ванцзи-сюне, но это непосильно для вас обоих, я видел это по глазам Ванцзи-сюна. А видеть тебя несчастным разрывает мне сердце, мой Вэй-сюн. — Я не был несчастным с Не-сюном, никогда, — воскликнул Вэй Усянь. — Не-сюн подарил мне столько любви, сколько я не получал и в самые свои счастливые дни у Цзянов… — Я знаю, Вэй-сюн, — кивнул Не Хуайсан. — Небо мне свидетель, если бы с тобой случилось несчастье, я бы сделал всё, чтобы вырвать тебя у самой смерти. — Не-сюн уже сделал это, когда я тяжело заболел не так давно, — нежно ответил Вэй Усянь. — Ты подносил мне пилюли и снадобья, растирал меня крепким вином и мазями, хотя сам ежедневно рисковал слечь… — Он вздохнул. — Кто знает, как это могло случиться: ещё утром мы с тобой приняли ванну, отправились на прогулку верхом, плавали вместе в озере, а уже вечером у меня болело всё тело, началась лихорадка, и следующие несколько недель я помню с трудом. Помню, что ты не отходил от меня как бы ни сердился Минцзюэ-гэ, опасавшийся, что ты можешь заразиться, обмахивал меня веером, исписанным целительными талисманами, наносил мазь и обмывал меня вином. Я сожалел, что не в силах пойти к пруду, и ты приносил мне золотую рыбку в бамбуковой бадейке. Я говорил, что мне не хватает колокольчика, и над моей кроватью тут же появился серебряный колокольчик с шёлковой кисточкой. Я просил попить и ты приносил мне сока локв и воды, что казалась мне слаще мёда. Я плакал от бессилия, потому что впервые заболел так тяжело, и ты не просил меня перестать — только гладил по волосам, я был слишком слаб, чтобы даже сходить по нужде, и ты носил меня на руках… А ещё я, кажется, говорил в бреду, что хочу примириться с Лань Цижэнем… — Не напоминай мне об этом случае, Вэй-сюн, он до сих пор снится мне в дурных снах, и я не могу понять, почему это случилось с тобой, а не со мной, и, право, тогда я готов был отдать тебе всю силу собственного золотого ядра, только бы ты исцелился. Я люблю тебя и буду любить, что бы ни случилось, ты всё это время платил мне огромной нежностью и искренней благодарностью, но как бы близки мы ни были, Ванцзи-сюн всё ещё в твоём сердце, я это вижу. Да и Ванцзи-сюн, как бы хорошо ему ни было с нашим Сичэнем, не в силах перестать думать о тебе. А наставник Лань… — Не Хуайсан улыбнулся. — Не думаю, что он до сих пор сердится на тебя. — Меня, признаюсь, удивляло, что старейшина Лань все эти годы так терпим к союзу Сичэня-гэ и Лань Чжаня, Не-сюн, — заметил Вэй Усянь. — Тому может быть две причины, Вэй-сюн, — ответил ему Не Хуайсан. — Либо наставник Цижэнь стал терпимее, поскольку сам обрёл счастье с Цзян Фэнмянем, либо понимал, что любовь Ванцзи-сюна к тебе так глубока, что с нашим Сичэнем он лишь на время. Видимо, верно и то, и другое.       Сердце Вэй Усяня затрепетало от счастья и надежды, но зная об искренней любви к нему Не Хуайсана, он не мог не спросить: — Но если я буду с Лань Чжанем, то как же ты, Не-сюн? Ты будешь видеть нас вдвоём и тосковать… — Нет, Вэй-сюн, вовсе нет, — покачал головой Не Хуайсан. — Я буду видеть вас вдвоём, и желать вам счастья, любя так же, как любил всегда. Я не останусь один. Ты будешь с Ванцзи-сюном, а я — с нашим Сичэнем. — Ты заставишь себя полюбить Лань Сичэня? — спросил Вэй Усянь. — Когда я ответил тебе согласием, во мне говорила боль, пережитая у Цзянов и боль от того, что Лань Чжань так и остался холоден ко мне, и я видел по твоим глазам, что ты это знаешь. Ты видел, что временами я тоскую о Лань Чжане, но тем нежнее любил меня… — Всё это верно, Вэй-сюн, — мягко улыбнулся Не Хуайсан. — Но если ты опасаешься, что я буду принуждать себя полюбить нашего Сичэня, что не буду счастлив с ним, то зря. Я дам нашему Сичэню столько же любви, сколько дал тебе, и он не устоит. — Но если наш Сичэнь на самом деле любит Минцзюэ-гэ? — предположил Вэй Усянь. Не Хуайсан слегка покачал головой. — Дагэ и наш Сичэнь действительно искренне любят друг друга, но эта любовь — лишь дружеская, я видел это. Если счастье нам улыбнётся и наш Сичэнь поселится здесь, мы с дагэ оба будем счастливы. А Ванцзи-сюн стал бы главой клана Лань. — А поселиться в Облачных Глубинах? — весело улыбнулся Вэй Усянь. — Ты ведь так любил и любишь и обоих Нефритов, и наставника Ланя. А орденом Не вполне благополучно управлял бы Минцзюэ-гэ. — Я думал об этом, и не раз, Вэй-сюн, — признался Не Хуайсан. — Ещё недавно я отдал бы всё, чтобы поселиться в Гусу, оставив орден Не дагэ, но не сейчас — ордену Не слишком нужны веера. Если я покину орден Не, всё в нём наверняка станет, как было прежде, а я бы этого не хотел. А вот в том, что наш Сичэнь будет счастлив в Цинхэ, и что Ванцзи-сюн станет превосходным главой ордена Лань, я уверен. Вэй Усянь кивнул, понимая правоту Не Хуайсана. — Тогда — летим в Гусу вместе, — улыбнулся Вэй Усянь. — Мы оба скажем, что любим, Лань Чжаню и нашему Сичэню. — Ты прав, Вэй-сюн, но прежде нужно заглянуть в Цишань и поблагодарить Вэнь Цин за окончательное исцеление дагэ, — решил Не Хуайсан. — Так и сделаем, — согласился Вэй Усянь. *       Прибыв в Цишань, оба поприветствовали Вэнь Нина — теперешнего главу ордена Вэнь — и Вэнь Цин, ставшую главой медиков Цишань Вэнь и вторым лицом в ордене после своего брата. Вэнь Цзыюань и Яньли с ними не было, так как обе находились в медицинском павильоне на осмотре. Яньли ждала дитя — их с Вэнь Нином сына, а Цзыюань также была в положении, так как Вэнь Цин помогла ей зачать дитя из духовной энергии. Данное обстоятельство сильно сблизило обеих, и мать, и дочь, поэтому Яньли непременно пожелала пройти осмотр целителей вместе с Цзыюань. Вэй Усянь расцвёл, услышав эту новость. — Шицзе с госпожой Цзыюань счастливы здесь? — спросил он у Вэнь Цин. — Вполне, — кивнула та, и только успела рассказать Вэй Усяню о способе, позволяющем создать дитя в золотом ядре, когда тот увидел у своих ног маленького Юаня, обхватившего его колено. — Сянь-гэгэ, Сан-гэгэ, возьмите меня с собой, к себе, — взмолился Юань, крепко обняв ногу Вэй Усяня.       Тот, успев узнать и полюбить Юаня, пока вместе с Не Хуайсаном сопровождал Не Минцзюэ, когда тот лечился от склонности к искажению ци в Цишань Вэнь, не мог без сострадания видеть, как напуган малыш. Вэй Усянь догадывался, в чём дело: Юань наверняка опасался госпожи Цзыюань. Несмотря на то, что Вэнь Цзыюань была вполне счастлива, всё же её нелёгкий характер, как и характер Вэнь Цин, подчас слишком горячий, никуда не делся. — В самом деле, — неожиданно поддержала племянника Вэнь Цин. — С Вэй Усянем А-Юаню будет спокойно. — А-Ли вторично ждёт дитя, я помогла моей Цзыюань создать будущего сына из духовной энергии, и, по правде говоря, опасаюсь, что со временем мой племянник будет неизбежно втянут в борьбу наследников Вэнь за власть, к тому же, погасить его страх перед Цзыюань я бессильна… — А если я когда-либо решусь зачать дитя в золотом ядре… — начал Вэй Усянь. — Это сделает твоё золотое ядро сильнее, но, поскольку ты мужчина, то легче тебе будет зачинать детей женского пола, так же, как нам с Цзыюань куда проще зачинать сыновей, будучи женщинами. — Это не так важно, — благодарно улыбнулся Вэй Усянь. — Сначала дочери, а чуть позднее — сыновья. В этот момент к ним подошёл Вэнь Нин, присоединившийся к просьбе Юаня. — Моя сестра права, молодой господин Вэй. А-Юаню будет намного спокойнее с Вами. — А-Нин прав, — услышали все голос бабушки Вэнь, подошедшей незаметно. — У А-Нина и А-Ли есть ребёнок и они ждут ещё одного, госпожа Цзыюань также ждёт сына. Речь не только о возможной борьбе за власть в будущем и прочими сложностями, с которыми А-Юань может столкнуться в будущем, если останется здесь. И А-Нину, и А-Ли, и А-Цин будет почти не до него, когда у А-Ли и госпожи Цзыюань родятся дети, А-Юаню будет одиноко.       Юань забрался к Вэй Усяню на колени и обвил руками его шею. Не Хуайсан, тоже искренне полюбивший Юаня, слегка обмахнул малыша веером, от чего Юань тут же сладко заснул, и Не Хуайсан, слегка нахмурившись, прямо спросил Вэнь Цин: — Эта женщина проделывала с А-Юанем то же самое, что и некогда с Вэй-сюном? — Молодой господин Не действительно полагает, что я позволила бы Цзыюань ставить на колени и пороть нашего с А-Нином племянника? — Вэнь Цин мгновенно помрачнела. Бабушка Вэнь покачала головой, предупреждая ссору, грозившую вспыхнуть в любой момент. — Нет, благодарение Небесам, госпожа Цзыюань могла только пригрозить А-Юаню наказанием за шалости, но А-Цин действительно никогда не позволяла ничего подобного. — А если она наказывала А-Юаня тайком? — предположил Не Хуайсан. Но смутить Вэнь Цин было нелегко. — И я, и А-Нин знали бы об этом, даже если бы Цзыюань выпорола А-Юаня так, что на его теле не осталось бы следов, даже если бы велела ему молчать о перенесённом наказании, просто поставив на колени в храме предков. Нет, Цзыюань не стала бы так обманывать нас с А-Нином, зная, что это разрушит наше доверие друг к другу навсегда. Но А-Юань действительно пугается Цзыюань до слёз, и с этим я ничего не могу поделать. Я расспрашивала А-Юаня, почему одно присутствие Цзыюань так его пугает, и малыш ответил мне, что от неё веет холодом. Конечно, я прилагаю все усилия, чтобы смягчить характер моей Цзыюань, исцелить её дух, но, возможно, А-Юань видит по глазам Цзыюань, какой та была прежде, может, её Цзыдянь его как-то напугал, ведь малыш мог случайно принять его за молнию. Но, так или иначе, а с Вэй Усянем, как и с молодым господином Не, А-Юаню будет куда лучше. — Не с Не Хуайсаном, Вэнь Цин, хотя А-Юань действительно любит также и его, — поправил Вэй Усянь. — Я собираюсь отправиться в Облачные Глубины и поговорить с Лань Чжанем. — Не зря вы так смотрели друг на друга, ещё, когда учились вместе, — кивнула Вэнь Цин. — Что ж, пусть так. По правде говоря, Цзыюань, как и Цзиньчжу с Иньчжу, огорчает, что А-Юань столь сильно робеет в её присутствии, Цзыюань ведь никогда не хотела моему племяннику ничего дурного. Да и А-Юань искренне пытался полюбить мою Цзыюань ради меня, но… — Идёмте, — произнёс Вэнь Нин, вовремя прерывая тяжёлый разговор. — Мы с сестрой должны подтвердить на бумаге, что А-Юань станет приёмным сыном молодого господина Вэя. Пока Вэнь Нин составлял соответствующий документ, Вэнь Цин вполголоса заметила: — Вэй Усянь, молодой господин Не, возможно, мы обе виноваты. А-Юань хоть и любит меня, но всегда немного меня робел — из-за моей горячности, а когда мы стали жить вместе с Цзыюань… Два острых перца под одной крышей и дитя. А-Юань искал покоя и утешения рядом с А-Нином, но тот был занят не только делами ордена (следует признать, что мой брат стал превосходным главой), но и тем, что помогал А-Ли. Если с Вэй Усянем А-Юаню будет лучше — пусть. — А бабушка Вэнь? — спросил Вэй Усянь. — Возможно, ей лучше было бы тоже… — Нет, нет, — улыбнулась старая женщина, присутствовавшая здесь же в качестве свидетельницы. — Моё место здесь, я буду нужна детям А-Цин и А-Ли и госпожи Цзыюань. По правде говоря, иногда лишь моё присутствие унимало гнев госпожи Цзыюань и излишнюю горячность А-Цин. А А-Юаню действительно будет лучше с молодым господином Вэем. — А как сейчас госпожа Цзыюань? — поинтересовался Вэй Усянь. — Благополучно ожидает дитя, как и А-Ли, — ответила Вэнь Цин, — поэтому сейчас обе в акушерском павильоне. Они с А-Ли удивительно сблизились, Цзыюань даже перестала ей запрещать занятия домашними делами, тем более, что А-Ли по-настоящему полюбила цишаньскую кухню. Мою Цзыюань, которая серьёзно смягчилась в последнее время, по сравнению с собой прежней, похоже, мучает чувство вины за А-Юаня. Если бы она хоть как-то наказывала или третировала А-Юаня, я бы об этом знала, но Цзыюань, похоже, отчасти видит в моём племяннике Вэй Усяня в его ранние годы, и чувствует вину. Может быть, Цзыюань пугает ребёнка ненамеренно, лишь по привычке, не умея вести себя с детьми иначе, чем внушая страх, и сама страдает от этого. Но, клянусь, с нашими маленькими я этого не позволю. — Хотелось бы думать, — произнёс Не Хуайсан, державший Юаня на руках, пока Вэй Усянь письменно подтверждал, что усыновляет малыша. Спящий Юань так нежно прильнул к Не Хуайсану, что тот невольно растрогался. В Не Хуайсане было что-то, что восхищало и очаровывало маленького Юаня, позволив им близко подружиться, но улыбка Вэй Усяня побеждала всё, и если бы Юаня сейчас спросили, кого он хотел бы назвать своим отцом, малыш указал бы на Вэй Усяня. — Всё же хорошо, что моя Цзыюань сейчас с целителями, — заметила Вэнь Цин. — В её состоянии необходим покой, а А-Юань рядом с ней перепугался бы до слёз. Моей Цзыюань бы сделалось дурно, а А-Юань бы стал плохо спать. — И всё же, на месте Девы Вэнь я бы хорошенько расспросил Пурпурную Паучиху, — заметил Не Хуайсан вполголоса, чтобы не разбудить Юаня. — Незаметно, в беседе друг с другом, с помощью какого-нибудь талисмана, лишающего возможности что-либо скрывать. — Я осматриваю А-Юаня не реже одного раза в неделю и помогаю ему принимать ванны, — ответила Вэнь Цин. — Если бы Цзыюань хоть как-то причиняла ему боль, я бы знала об этом первой, ещё прежде, чем А-Юань сказал бы хоть слово. Прошу, довольно об этом, молодой господин Не. Вэй Усянь, бери А-Юаня и ступай. — Благодарю, что поделилась со мной своим секретом, Вэнь Цин, — наклонил голову Вэй Усянь, прощаясь. — Он ещё сделает счастливым множество людей, которых я люблю… — Для этого я и создала его, Вэй Усянь, — ответила Вэнь Цин, кивая ему в ответ. — Ступай. Вэнь Нина ждут дела клана, а я навещу Цзыюань в акушерском павильоне. *       На обратном пути Вэй Усянь осторожно спросил Юаня, крепко прильнувшего к нему и успевшего к тому времени проснуться: — Почему ты так пугался госпожи Цзыюань? Не наказывала ли она тебя тайком от тёти Цин и дяди Нина?       Юань вздрогнул и Хуайсан нежно погладил его по голове (обмахнуть малыша веером он не мог, так как в данный момент летел на нём, как Вэй Усянь — на Суйбяне). — Не бойся, А-Юань. Ты больше не увидишь этой женщины, если сам этого не захочешь. Эти слова и мягкое прикосновение Не Хуайсана ободрили Юаня и он ответил: — Дело не в наказаниях, Сянь-гэгэ, Сан-гэгэ. Я и сам не знаю, почему, но рядом с госпожой Цзыюань я всегда чувствовал такой холод и страх, что мне всегда хотелось убежать. Тётя Цин любит госпожу Цзыюань и всегда уверяла меня, что я зря её так пугаюсь, но… Всё-таки, как хорошо, что я теперь с Сянем-гэгэ. — А-Юаня больше никто не обидит, — пообещал Вэй Усянь. — Сянь-гэгэ, а куда мы сейчас? — спросил Юань. — В Цинхэ Не? — Ненадолго, А-Юань, — ответил Вэй Усянь. — А потом мы с тобой отправимся в Облачные Глубины. Не Хуайсан улыбнулся. — Когда А-Юань станет старше, то сможет приехать учиться в Нечистую Юдоль вместе с другими адептами Лань.       Юань вновь задремал, и, вернувшись в Нечистую Юдоль, Вэй Усянь и Не Хуайсан уложили его на постель, завернув в мягкое шёлковое покрывало. — Нечистая Юдоль всегда будет А-Юаню домом, когда бы он ни оказался здесь, Вэй-сюн, — пообещал Не Хуайсан. Если что-то случится с тобой или с Ванцзи-сюном, я позабочусь об А-Юане, клянусь тебе. Дагэ также согласен. Обещаю, я полюблю А-Юаня, как родного. — Благодарю тебя, Не-сюн, — произнёс Вэй Усянь. — Твоей доброте и искренности позавидуют боги. Но как же ты будешь один? — спросил он, так как видел по глазам Не Хуайсана, что тот любил его всегда и любит сейчас. — Но я не буду один, Вэй-сюн, — ответил Не Хуайсан с ещё большей нежностью, чем обычно. — С тех пор, как дагэ стал здоров, для меня словно тучи развеялись. Тучи, закрывавшие солнце годами. Мы втроём отправимся в Облачные Глубины, ты поговоришь с Ванцзи-сюном, я — с нашим Сичэнем. Когда мы оба — ты и я — навещали Гусу по делам, я отлично видел, как наш Сичэнь нежен с Ванцзи-сюном, но вся его нежность не могла заменить Ванцзи-сюну тебя — это легко было прочесть в его глазах. — Я купался в твоей любви, а Лань Чжань страдал всё это время… — вполголоса произнёс Вэй Усянь. В ответ на эти слова Не Хуайсан только чуть улыбнулся. — Страдал, Вэй-сюн? Скорее, и ты, и Ванцзи-сюн были в весьма схожем положении. Наш Сичэнь любил и ласкал Ванцзи-сюна точно так же, как я любил и ласкал тебя, и какое-то время это давало безусловное утешение и тебе, и ему, но боги судьбы, видимо, сильнее людей. Как бы я ни любил тебя, а я буду любить тебя, что бы ни случилось, я не смогу заменить тебе Ванцзи-сюна, так же, как и наш Сичэнь не заменит Ванцзи-сюну тебя, как бы ни любил его, и как бы ни был искусен в ласках. Как раз по причине того, что Ванцзи-сюну недоставало тебя, он перестал ходить на ночные охоты, пожелав вместо этого освоить ремесло няни, и, говорят, весьма в этом преуспел. Кто знает, если наш Сичэнь поселится здесь, со мной и дагэ, ему тоже понравится ремесло няни? — Нашему Сичэню это принесёт счастье, — признал Вэй Усянь. — Куда больше счастья, чем ходить на ночные охоты и исполнять обязанности главы клана. — Ты прав, Вэй-сюн, — кивнул Не Хуайсан. — Но… — Он взглянул на Вэй Усяня с огромной нежностью. — Вэй-сюн, ты мог бы поцеловать меня ещё раз?       Вэй Усянь исполнил его просьбу, и Не Хуайсан почувствовал в его поцелуе огромную благодарность, ведь Не Хуайсан, зная, что Вэй Усянь не в силах забыть Лань Ванцзи, продолжал любить его без малейшей ревности. Теперь, когда Вэй Усянь придёт к своему любимому, у них будет малыш — их А-Юань. А благодаря знаниям Вэнь Цин, они смогут подарить друг другу дочек, как и Хуайсан с Сичэнем, а потом он поделится этим секретом с Цзян Чэном и Цзинь Цзысюанем и у ордена Цзинь будут наследницы и наследники… Не Хуайсан словно прочёл его мысли и улыбнулся. — Вы с А-Юанем будете нас навещать. А сейчас мы втроём отправимся в Гусу, и просто скажем им обоим о наших чувствах. — Лучше сначала написать письмо, Не-сюн, — посоветовал Вэй Усянь. — Незачем сваливаться, как снег на голову. — Он задумчиво добавил: — Кто знает, возможно, мне следовало быть с тобой, а Лань Чжаню — с нашим Сичэнем, чтобы понять, как мы нужны друг другу… — Всё к лучшему, Вэй-сюн, — согласился Не Хуайсан. — Ты получишь того, кому был предназначен изначально, а я получу самого нежного и доброго супруга в Поднебесной и буду его беречь. Вэй Усянь улыбнулся. — Я слышал от дяди Цзяна, что Мэн Яо отлично живётся в Пристани Лотоса, он даже вступил в брак. — У юного Мэн Яо чутьё к хозяйству, — кивнул Не Хуайсан. — Цзян Фэнмянь, пожалуй, поступил верно, поручив ему заботиться о Пристани Лотоса, когда переехал жить к наставнику Ланю. *       Пока происходили все эти события, лучшие медики ордена Вэнь осматривали Цзыюань и Яньли. — Как ты, А-Ли? — нежно спросила Цзыюань, обнимая плечи Яньли после того, как целители подтвердили благополучное состояние обеих пациенток и их будущих детей. — Тебе хорошо здесь с Вэнь Нином? — Я счастлива, как никогда, мама, — призналась Яньли. — А мама счастлива с Вэнь Цин? — С ней я впервые забыла о боли, А-Ли, — призналась Цзыюань, отведя Яньли в спальню и, уложив на постель, принялась бережно гладить по животу, делясь духовной энергией. — Как бы добр ни был ко мне Фэнмянь — а он был искренне добр, признаю это — но лишь моя Вэнь Цин смогла исцелить мой дух. Теперь я понимаю, что сама рушила наше счастье с твоим отцом. А Вэй Усянь… — Цзыюань грустно вздохнула. — Теперь воспоминание о моём отношении к нему сильнее всего меня ранит. Какой любовью мог бы отплатить мне Вэй Усянь, прими я его как сына… Такой любовью, какая в разы перекрыла бы отстранённость Фэнмяня… — Но ведь теперь мама стала совсем другой, — улыбнулась Яньли. — Вот только… Почему А-Юань буквально холодеет от страха рядом с мамой? Мама ведь не… — По-твоему, я так бездушна, что стала бы ставить на колени, пороть, оставлять без еды или запирать племянника Вэнь Цин и Вэнь Нина? — вздохнула Цзыюань. — Клянусь, я никогда не то, что не делала, но и не приказывала делать ничего подобного. Возможно, малыш просто что-то чувствует рядом со мной, но тут уж не его и не моя вина. А-Юань проницателен от природы, а моего прошлого не изменить.       Яньли хотела было сказать, что, возможно, стоило бы поручить малыша Вэй Усяню, возможно, ему будет лучше именно с ним, но не успела, увидев вошедших к ним Вэнь Нина и Вэнь Цин. Решив, что благоразумнее будет оставить дочь наедине с супругом, дабы тот поставил ей иглы в тишине и покое и оба могли бы побеседовать, Цзыюань приобняла Вэнь Цин, и обе тихо вышли. — Вэй Усянь был здесь? — спросила Цзыюань. — Хотел поблагодарить тебя за исцеление Чифэн-цзуня, моя А-Цин? Вэнь Цин кивнула. — А-Нин передал Вэй Усяню А-Юаня на воспитание. Думаю, так будет лучше, любовь моя. Цзыюань вздохнула. — Клянусь, моя А-Цин, я никогда не делала А-Юаню больно, никоим образом, хотя малыш никогда и не пожаловался бы, если бы даже и получил от меня наказание — из любви к тебе. Если я когда-то и испугала А-Юаня, то, поверь мне, это произошло ненамеренно. И я обещаю, что не повторю того, что было прежде, ни с нашими детьми, ни с детьми А-Ли. — Как она? — спросила Вэнь Цин. — И что сказали целители о твоём состоянии? — Всё благополучно, — улыбнулась Цзыюань. — Нам с А-Ли только нужно больше отдыхать, а мне лекари, кроме того, порекомендовали медитацию и диету, активизирующую ци. — Это хорошо, — удовлетворённо кивнула Вэнь Цин. — А что касается А-Юаня, то, пожалуй, будет лучше, если малыш будет учиться у Ланей. Я давно разглядела у А-Юаня способности к музыке, а музыка — такое искусство, начать обучаться которому лучше всегда, как можно раньше, согласись. Цзыюань кивнула. — Он — твой племянник и племянник А-Нина, вам решать его судьбу. — Не будем пока о делах, любовь моя, — благоразумно посоветовала Вэнь Цин. — Пойдём, я заварю чаю вам с А-Ли — особого, того, что вдвойне полезен в вашем состоянии. — А-Ли… — Цзыюань чуть улыбнулась. — Как хорошо, что А-Нин рядом с ней — он нежен, как никто иной, и столь же надёжен. — Это верно, — согласилась Вэнь Цин. *       Отослав письма Лань Сичэню и Лань Ванцзи, Не Хуайсан и Вэй Усянь, взяв с собой всё ещё спокойно спящего Юаня, отправились в Облачные Глубины, где их встретил Лань Цижэнь. Вэй Усянь не мог не заметить, что, живя с Цзян Фэнмянем, Лань Цижэнь стал намного счастливее, и принял обоих весьма дружелюбно, куда мягче, чем тогда, когда Вэй Усянь и Не Хуайсан были учениками в Облачных Глубинах. — Я знал, что вы предназначены друг другу — ты и Лань Чжань, Вэй Ин, — признался Лань Цижэнь. — А-Хуань всё это время был нежен с А-Чжанем, но тот, когда они обнимали друг друга, думал о тебе, несмотря на всю нежность А-Хуаня и на все его ласки. А ты, я вижу, не один? Что ж, может, оно и к лучшему, что у вас двоих будет воспитанник, ведь А-Чжань в последнее время отлично освоил навыки няни. А если А-Юань так пугался Пурпурной Паучихи, то, разумеется, малышу нужен покой и он найдёт его здесь. Что же касается Не Хуайсана… — Он в задумчивости перевёл взгляд на младшего Не. — Поговори с Сичэнем. Если он ответит согласием, я не стану возражать, и тогда уж решайте сами, поселиться ли в Нечистой Юдоли или здесь. — Старейшина Лань всегда понимал меня, — улыбнулся Не Хуайсан. * — Ты ждал меня всё это время, Лань Чжань? — с огромной нежностью прошептал Вэй Усянь, обнимая Лань Ванцзи, который держал на руках А-Юаня, успевшего задремать. Только это и не позволяло им обоим приникнуть друг к другу поцелуем. — Мгм, — кивнул Второй Нефрит. — Я был уверен, что ты не захочешь остаться в Облачных Глубинах в тот день, а позднее, когда ты навещал Облачные Глубины, видел, как Не Хуайсан любит тебя, мой брат был нежен со мной, но мне этого недоставало, потому что недоставало тебя, и мой брат это видел. Я надеялся, что найду утешение, осваивая обязанности няни, но ты не выходил у меня из головы, чем бы я ни был занят, Вэй Ин. Брат понимал мои чувства и уже собирался сам отправиться в Цинхэ Не, чтобы сказать тебе о моей любви и предложить Не Хуайсану быть его партнёром на тропе самосовершенствования, чтобы ты мог быть со мной, но вы оба его опередили. А что с А-Юанем? Даже дядя заметил, как он напуган. Эта женщина — Вэнь Цзыюань — сделала ему плохо? — Наверное, А-Юаню было просто страшно рядом с ней, — ответил Вэй Усянь. — Когда Вэнь Цин и госпожа Цзыюань вместе — довольно сложно жить рядом, согласись. — А-Юаня нужно показать лекарям, — решил Лань Ванцзи. — Ты правильно сделал, что привёз его в Облачные Глубины. Он станет наследником ордена Лань. — Я ещё не говорил тебе этого, Лань Чжань, но Вэнь Цин поделилась со мной одним секретом, — вполголоса сказал Вэй Усянь и рассказал о способе зачатия в золотом ядре из духовной энергии, который ему открыла Вэнь Цин. — Мы сможем зачать дочерей друг для друга… — Лань Ванцзи едва заметно улыбнулся, но в этой улыбке было столько счастья, что Вэй Усянь расцвёл. — Это будет чудесно, Лань Чжань. Но что касается А-Юаня, то Вэнь Цин уверила меня, что госпожа Цзыюань никак не наказывала А-Юаня, никогда, но малыш пугался одного её присутствия, говоря, что чувствует в супруге своей тёти холод, несмотря на то, что Вэнь Цин удалось серьёзно смягчить характер своей возлюбленной. — Должно быть, отчасти, но не вполне, — заметил Лань Ванцзи, и вдвоём с Вэй Усянем они отнесли Юаня к лекарям, чтобы убедиться, что тот вполне здоров, и, если потребуется, напоить снадобьем и приготовить тёплую ванну с сосновым маслом. Не Хуайсан же, пожелав Юаню счастья у Ланей и подарив ему маленький веер, отправился побеседовать с Лань Сичэнем. Тот словно бы ждал его, когда Не Хуайсан появился на пороге ханьши. — Ты всё же понял, что молодой господин Вэй слишком любит А-Чжаня, чтобы быть с кем-либо ещё? — тут же спросил Сичэнь. Не Хуайсан кивнул, садясь напротив. По глазам Сичэня он понял, что тот всё это время знал то же, что и он. А Сичэнь продолжал: — Я любил А-Чжаня так нежно, как только было в моих силах, но видел, что А-Чжаню недостаёт, и всегда будет недоставать молодого господина Вэя. — А ты? — спросил Не Хуайсан, заглядывая в лицо Сичэню. — Если Ванцзи-сюн любил Вэй-сюна всё это время, то был ли кто-то, кого мог бы полюбить ты? Был ли ты с Ванцзи-сюном лишь, чтобы утешить его, или ты любишь его не только братской любовью? Или ты любил моего дагэ? — Я всегда питал к Не Минцзюэ лишь чувство глубокой дружбы, — признался Лань Сичэнь. — Почти братское, но не более того. — Я знал это, — кивнул Не Хуайсан. — А если бы я сказал, что мог бы полюбить тебя? — Он понизил голос до шёпота. — Твой брат будет счастлив с Вэй-сюном, А-Юань в будущем унаследует клан Лань, а мы с тобой будем вместе. Ты любишь дагэ как друга? Тем лучше, мы поселимся в Цинхэ Не втроём. И у нас будут дети — много красавиц-девочек. Я теперь знаю один секрет, которому научила меня Вэнь Цин…       Сичэнь взглянул на Не Хуайсана и поразился тому, сколько нежности было в его глазах — самой искренней нежности, лишённой всякого притворства. — Ты всегда любил меня? — спросил он. — А как же твои чувства к молодому господину Вэю? — Я искренне люблю его, мой Сичэнь, но, видя, как он любит Ванцзи-сюна, я понял, что должен отпустить его. Я навсегда сохраню в душе любовь к Вэй-сюну, но если бы мы были вместе, я подарил бы тебе всю нежность, что у меня есть, оберегал бы тебя, защитил бы от чего угодно… — Не Хуайсан протянул руки к Сичэню, осторожно и нежно касаясь его. — В Цинхэ Не нет тысяч правил, мы будем счастливы с тобой и с дагэ. В клане Не скромно, но мы умеем любить. Я бы дал тебе столько нежности, что ты забыл бы обо всём… — Он прильнул к Сичэню поцелуем и тот не отстранился. *       Вэй Усянь тем временем встретил Фэнмяня — теперь куда более счастливого, ведь он был с Цижэнем, которого любил. — Это было счастьем, что я в своё время подобрал Мэн Яо и приютил его в Пристани Лотоса, Вэй Ин, — признался он. — Для Пристани Лотоса невозможно было бы найти лучшего управляющего. Если бы я не позаботился о его будущем, кто знает, что ждало бы его, а теперь Мэн Яо женат и стал отцом, а я могу быть счастливым с моим Цижэнем. — А что сейчас с Цзян Чэном? — спросил Вэй Усянь. — Уже с Цзинь Чэном, Вэй Ин, — улыбнулся Фэнмянь. — Я нередко навещал его в Башне Золотого Карпа, и убедился, что А-Чэн вполне счастлив с Цзинь Цзысюанем. Тот подарил ему новых собак, оба управляют орденом Цзинь вместе с Цзинь Гуаньшанем, и помогли серьёзно улучшить его репутацию. — Я хотел бы поделиться одним секретом с дядей Цзяном… То есть, уже с дядей Ланем, — ответил Вэй Усянь и рассказал Фэнмяню о том, что узнал от Вэнь Цин. — Это чудесно, — ещё счастливее улыбнулся Фэнмянь, выслушав его. — Я с радостью подарю дитя моему Цижэню. Ты и Дева Вэнь сделали нас двоих ещё счастливее. Я непременно поделюсь этим секретом и с А-Чэном. А что с маленьким Юанем, которого ты взял на воспитание? Он вполне здоров? — О да, — с явным облегчением кивнул Вэй Усянь. — А-Юань принял тёплую ванну и отдыхает в цзинши вместе с Лань Чжанем. — Малыш очаровал здесь всех, — признался Фэнмянь. — Мой Цижэнь уже полюбил его и я тоже. Будь и ты счастлив. — Непременно, — улыбнулся Вэй Усянь. *       Сичэнь поселился в Нечистой Юдоли и с того дня купался в любви Не Хуайсана, вместе с которым сделал веера ордена Не ещё совершеннее, обучил младшего Не игре на гуцине, и с тех пор оба с радостью играли для Не Минцзюэ и для младших адептов Не, которые полюбили Сичэня точно так же, как некогда полюбили Вэй Усяня. Видя, как Сичэню хорошо с детьми, Не Хуайсан зачал для него ребёнка в своём золотом ядре, а Сичэнь сделал для него то же самое. В своё время то же самое сделал для своего любимого Цзинь Цзысюань, а Ваньинь — для него, как и Фэнмянь для Цижэня, а Вэй Усянь — для Лань Ванцзи. Последнему пришлось взять на себя обязанности главы клана Лань, с которыми он отлично справлялся, но не оставлял и обязанностей няни у младших адептов, так как успел полюбить это занятие, и Вэй Усянь охотно помогал в нём любимому. Юань же полюбил жизнь в Облачных Глубинах и стал таким наследником Ланей, каким орден Лань мог бы гордиться, а со временем приехал учиться в Нечистую Юдоль, одинаково сблизившись и с Сичэнем, ставшим его наставником, и с обоими братьями Не. * — Кто бы мог подумать, что всё будет именно так? — произнёс Ваньинь, легонько целуя в затылок их с Цзысюанем сына — маленького Лина, сидевшего на лошади впереди него. Они с Цзысюанем и детьми отправились на прогулку верхом. На лошади Цзысюаня, впереди него, сидела малышка Цзинь Хуа. — Вместе мы благополучно пережили войну, мы счастливы, у нас есть дети, отец, мать и сестра счастливы, и всё это началось с того, что Не Хуайсан признался в любви Вэй Усяню… — В жизни бывает и не такое, мой А-Чэн, — улыбнулся Цзысюань, поглаживая по волосам малышку Хуа, и вдруг воскликнул: — Кто первый до Башни Золотого Карпа, тому — венок из пионов!       Оба понеслись, под счастливые крики и смех Лина и Хуа, в итоге оказавшись в объятиях Цзинь Гуаньшаня и госпожи Цзинь.