Наш зал славы

      Азуми-сенсей нервно стучала ногтями по деревянной поверхность стола в клубной комнате отдыха. Она внимательно читала информацию о статистике матчей команды. Сидящие напротив нее Рейна и Чиака сильно нервничали. Они конечно знали, что новый тренер потребует статистику игр команды, поэтому Чиака подготовила информацию об отборочном турнире, который прошел недавно. Но менеджер подумать не могла, что Хисако-сенсей представит совершенно иную информацию.       На столе лежали три тетради А4, в которых была информация обо всех турнирах, в которых команда участвовала за год. Так в них еще расписана статистика: какой был счет, у кого был эйс, кто больше очков приносил, сколько заблокировали.       Чиака, когда получала эти тетради от Хисако-сенсей, была в шоке. Какую колоссальную работу провела их куратор за эти три дня. Видимо она очень хорошо знает, что нужно Азуми-сенсей.       — В принципе мне все понятно, — наконец закончила читать последнюю страницу тетради, проговорила женщина, — я созвонилась с тренером Фукуродани и попросила перенести тренировочный матч на сегодня. Они должны были приехать к вам на следующей неделе, а так как я попросила провести матч пораньше, то игра состоится сегодня в их школе.       Рейна хлопала глазами, нервно сглотнула и перевела взгляд на менеджера. Чиака уловила нервозность капитана. Кажется, начало новой недели начнется не спокойно.       — Ну, что пойдемте познакомимся с командой, — тренер встала со стола, взяла с собой тетради и вышла из клубной комнаты, направляясь в спортзал.       Рейна с Чиакой побрели за ней следом. Капитан уже с утра помолилась в храме и попросила у богов удачи для команды.       Перед тренировкой с новым тренером раздевалка гудела, как растревоженный улей. Как только Рейна сообщила членам команды о новом тренере, многие вздохнули с облегчением, но в то же время ощущали нервозность. Ведь это не Рютаро-сенсей, который знал всю ситуацию в команде.       — Насколько я помню Азуми Некомата выступала за сборную Японии на летних Олимпийских играх 2004 года в Афинах, она была капитаном и играла на позиции связующий, — сказала Юкико, поправляя черный наколенник.       — Что-то я не заметила, что они выиграли золото, значит так себе команда была, — завязывая шнурки на кроссовках, проговорила Джун, не скрывая ухмылки.       Харуна переглянулась с Кагами. Если Джун снова покажет свой характер, то их шанс на участие в Весеннем турнире исчезнет, как пена на воде.       Сегодня Рейна попросила прийти всем членам клуба, а не только тем, кто играет. Девушки уже переоделись в форму и лениво разбрелись по площадке, кто-то тренировал удары, кто-то приемы, кто-то просто стоял в сторонке. И вот двери отворяются и в зал вошла женщина в светло-зеленом спортивном костюме. Девушки стали перешептываться между собой. Новому тренеру и форму уже выдали. За женщиной зашли Рейна и Чиака.       — Построились! — скомандовала капитан.       Девушки не спеша выстроились в линию около разметки, и стали ждать дальнейших действий. Азуми-сенсей обвела всех взглядом. Она прошла вдоль строя, акцентируя внимание на ноги, на плечи, на то, как перенесен вес тела.       — Фудзувара, — наконец обратилась к капитану тренер, — представь членов клуба, их год обучения и позицию. Рейна вышла вперед и начала называть девушек по очереди.       — Ёсиока Сакамото — третий год, доигровщик.       Вице-капитан сделала шаг вперед, после того как закончили ее представлять встала назад.       — Джун Итабаши — третий год, доигровщик, — продолжила Рейна, — Юкико Манабэ — третий год, либеро.       Азуми-сенсей отметила что-то у себя в блокноте.       — Хидеко Сибата — третий год, центральный блокирующий. — Самая высокая в линии. Длинная шея, светлые волосы, стянутые в тугой пучок. Она слегка сутулится, пытаясь казаться меньше.       — Томико Куросава — второй год, центральный блокирующий. — Атлетичная, с короткой темно-каштановой стрижкой, открывающей четкую линию скул. Уголок рта приподнят в едва заметной усмешке, но карие глаза серьезные. На предплечье — тейп, обмотанный поверх синяка от тренировки.       — Симурэ Хирокори — второй год, диагональный. — Средняя по росту, но с широкими плечами. Темные волосы до ключиц, собранные в небрежный, но практичный хвост.       — Кагами Тазуми — первый год, связующий. Харуна Дайсукэ — первый год, доигровщик.       Азуми-сенсей посмотрела на Харуну, взгляд у той отстраненный. Тренер видела много раз ее старшего брата — Юджиро Дайсукэ, у которого взгляд уверенный, цепкий не пропустит ни одного мяча. Женщина пометила Харуну у себя в блокноте, она хочет посмотреть ее игру.       — Юи Сонода — первый год, либеро. — Миниатюрная девушка, немного выше основного либеро.       Тренер еще раз осмотрела девушек. Всего в клубе было десять человек, что для Итачиямы катастрофически мало. Даже центральных блокирующих только двое. Азуми-сенсей помнит то время, когда обе команды и мужская, и женская выигрывала первые места в межшкольных турнирах. Академии Итачияме равных не было. Каждый удар мяча отточен до рефлекса, а каждая смена позиций просчитана на три хода вперед. Отбор в основной состав был жестким, тренера измеряли талант не сантиметрами прыжка, а готовностью падать и вставать снова. Утренние пробежки в предрассветном тумане, видео-разборы до полуночи. Волейбольный клуб не жил волейболом. Он дышал им. Выпускники уходили в V-лигу или олимпийские сборные. Итачияма была не просто школой. Она была кузницей, которая требует угля.       Когда у женского клуба сменилось поколение семпаев, ушли те, кто знали плюсы и минусы друг друга, и все равно работали как слаженный механизм, появилась брешь. Новички приходили не ради волейбола, а ради строчки в резюме. Тренировки стали шаблонными, тактика — безопасной, а страх ошибки вытеснил азарт риска. Первые поражения на матчах списали на «неудачный жребий». Потом — на травмы. Потом — друг на друга. Перелом случился тихо. Не было громкого скандала, не было финального провала в решающем сете. Просто в один день Рютаро-сенсей посмотрел на команду и понял: здесь больше нет тех, кто готов биться за каждый мяч. Остались те, кто думает, что без них матчей не выиграть. Команда не распалась. Они просто играли для себя, забыв, что волейбол — это командный вид спорта.       Азуми-сенсей, как бывший капитан знала, что команды бывают разными, трудно всем сплотиться. Но одно она запомнила, бывают надежные союзники, и только с сильными союзниками, никакие преграды не страшны. Чтобы сплотить команду, нужен грамотный лидер.       — Значит так, — спокойно протянула тренер, — в тренировочном матче с Фукуродани играете тем составом, который был на отборочном. После я решу, кто из вас будет играть на Весеннем турнире.       — Не надо менять, то что уже работает! — возмущенно воскликнула Джун и с негодованием посмотрела на тренера.       Женщина сощурила глаза, а затем фыркнула, качая головой. Вот она — одиночница в волейболе. Прочитав статистику и посмотрев отборочные, тренер сделала вывод, что Итабаши желает всех победить сама. На площадке никого не слышит и не видит. Техника хорошая, но контакта с командой нет.       — Я — тренер и мне формировать состав команды, — несколько грубовато, но уже с ледяным тоном проговорила Азуми-сенсей, — если есть возражения я никого не держу, дверь там.       Джун от негодования поджала губы и сжала кулаки. Остальные девушки молчали, похоже Азуми-сенсей как тренер мужской команды — Дзюнго-сенсей, такая же жесткая.       — Сообщаю, что я перенесла ваш матч с Фукуродани на сегодня.       Девушки все удивленно охнули. Рейна и Чиака грустно склонили головы. Капитан уже чувствовала, что их ждет полный разгром от тренера.       «Может, все обойдется?» — подумала менеджер.       — Автобус отправится в четыре часа, так что не опаздывайте, — то с какой интонацией сказала Азуми-сенсей, опоздавшие точно будут бежать за автобусом. — Свободны.       До назначенного времени оставался час, а это значит, что девушкам уже надо было собираться. Они всей толпой залетели в раздевалку и стали переодеваться в желто-зеленый спортивный костюм. Рейна уже надела желтые штаны и держала в руках куртку с желто-зеленым градиентом и смотрела на надпись «Итачияма» на спине. Пальцы дрожали от того, что в груди сжималось что-то тугое, похожее на спрессованный песок: ожидания, сомнения, память о прошлом составе, который выигрывал все, не задавая вопросов. Но вопрос у Рейны возник, что как связующему ей делать? Снова пасовать Джун и Ёсиоке или другим игрокам пасовать, чтобы тренер и их игру разглядела. Без конфликта этот тренировочный матч точно не пройдет.       Девушки собрали свои спортивные сумки и стояли около автобуса, ожидая тренера и менеджера.       — Как хорошо, что все в сборе, — раздался голос куратора за спинами девушек. Те удивленно заморгали. Обычно куратор не присутствует на тренировочных матчах, но похоже сегодня исключительный случай. Хисако-сенсей тоже была в спортивном костюме, только он был белого цвета. Официально только тренера клубов могут носить светло-зеленый спортивный костюм.       — В автобус, — скомандовала подошедшая Азуми-сенсей и зашла первая в открывшуюся дверь автобуса.       Девочки поднимались по ступеням не разговаривая. Вместе сели только первогодки, остальным досталось свое окно, свое кресло, свое пространство тишины. Надели наушники, тем самым ограждая себя от внешнего мира.       Куратор и тренер сели вместе на первые сиденья.       — И вот это команда собирается на национальный? — шепотом спросила Азуми-сенсей у куратора.       Хисако-сенсей сняла очки и потерла переносицу.       — Я знаю, что происходящее тебя… смущает, но дай девочкам шанс.       — Меня это не смущает, меня это злит, — наконец произнесла тренер, — у них от командного духа только форма. Я чувствую, что моя жизнь укоротиться от тренировок с ними.       — По крайне мере это лучше, чем было у клуба «Торей» с нашим составом. Девочки хотя бы разговаривают друг с другом. Ругаются, но разговаривают.       Азуми-сенсей закатила глаза и отвернулась от куратора. Допустим ситуация не критическая, но ее все равно решать придется. Женщина не хотела снова быть в разрозненной команде, но видимо судьба у нее такая. Она еще удивляется, как ее муж собирает из разных спортсменов из разных клубов, которые до этого стояли по разные стороны от сетки, в единую сборную страны. Хотя, когда она была в сборной, все было по-другому у команды была одна цель — выиграть золото. Азуми-сенсей обернулась через левое плечо и посмотрела на девушек.       «А у вас какая цель?»       До Фукуродани ехать меньше, чем до Некомы, так что поездка была недолгой. Автобус въехал на территорию академии и припарковался на парковке. Двери открылись с шипением. Тренер и куратор вышли первыми. Затем Рейна и Чиака, а потом остальные девушки. Капитан подняла глаза, над главным входом, под козырьком из кованого металла, висела эмблема: сова с расправленными крыльями.       С академией Фукуродани Итачияма часто проводила тренировочные матчи. Вот только в официальных матчах редко встречаются, на национальном так и вообще не встретились. За этот год у них было пять тренировочных матчей. Также Фукуродани приглашала в группу академии Фукуродани, в которую входят несколько школ из региона Канто. На протяжении многих лет школы проводят совместные летние тренировочные сборы и товарищеские матчи. Итачияма в этом году отказалась, ведь у них был запланирован летний тренировочный лагерь со старшей школой Инаридзаки.       На крыльце появилась фигура. Мужчина, на вид лет сорок, у него короткие черные волосы, которые были зачесаны назад. Он невысокого роста, но крепкого телосложения. Одет в черно-белый спортивный костюм Фукуродани, с полотенцем на шее.       — Добро пожаловать в академию Фукуродани. Спасибо, что пришли сегодня. Азуми-сенсей шагнула вперед и поприветствовала коллегу. Эйсукэ Хиросэ — главный тренер женской волейбольной команды. Он уже давно является тренером команды, поэтому хорошо знает характер и привычки своих игроков. Хисако-сенсей тоже поприветствовала тренера. Мужчина отошел в сторону пропуская команду в спортзал.       Рейна поправила лямку сумки. Пальцы все еще дрожали, но уже не от страха, а от предчувствия. Капитан сделала глубокий вдох, и расправила плечи. Когда девушки зашли в зал их встретили стуком мячей.       Зал Фукуродани оказался не больше и не меньше их собственного. Но в нем было иначе. На одной из стен висел баннер с надписью: «Вложи всю душу в каждый мяч». Как часто девушки видели это баннер на турнирах, правда играла только мужская команда. Но стоит признаться Фукуродани сильная школа.       Женская команда Фукуродани прекратила свою тренировку, когда увидели, что пришла Итачияма.       — Построились! — скомандовал Эйсукэ-сенсей.       Две женские команды выстроились у лицевых линий, кланяясь друг другу в приветственном поклоне.       Азуми-сенсей отправила девушек переодеваться в тренировочную форму. К женщине подошел второй тренер Фукуродани, совсем молодой. У него смуглая кожа, и короткие черные волосы, с челкой, которая зачесана на бок. Он довольно мускулистый, но худощавый.       — Поздравляю с проходом на Весенний турнир, меня зовут Хадзимэ Кавасаки — протянул руку для пожатия второй тренер.       — Благодарю, — пожала руку в ответ Азуми-сенсей, — ваши девочки сегодня в хорошей форме.       Второй тренер еще хотел что-то спросить, но Азуми-сенсей быстро отошла к Чиаке, чтобы уточнить некоторые моменты.       Тем временем в раздевалке было тихо, никто не переговаривался. Либеро не выдержала и с силой закрыла свой временный металлический шкафчик.       — Пропустите хоть одну подачу, когда я не в игре, не ждите от меня защиты, — с холодностью в глазах объявила Юкико и первая вышла из раздевалки.       Ёсиока поежилась, это был первый раз, когда Юкико говорила в таком тоне. Вернее, она их предупреждала. Джун недобро сощурилась на закрытую дверь за либеро.       — Рей, пасуй мне, ты знаешь я смогу пройти блок Фукуродани, — похлопала по плечу капитана Ёсиока.       — Рейна, пасуй мне, даже если я на задней зоне, — Джун взглянула на капитана, та стояла, скрестив руки на груди.       — Как скажете, — с привычной невозмутимостью согласилась Рейна, — делайте, что хотите.       Капитан махнула руками и вышла из раздевалки. Ей уже стало понятно, что этот матч будет таким же, как и прежние. Одиночным. Остальные члены клуба только тяжело вздохнули.       Обе команды выходят на площадку, не проронив ни слова. Разминка проходит в ритме метронома: короткие перекаты, отработки подач, глухие удары о ладони, эхом отзывающиеся от бетонных стен. Тренеры молча наблюдают. Свисток режет воздух. Хисако-сенсей согласилась быть судьей, поэтому она уже расположилась на вышке перпендикулярно сетке.       Итачияма собралась полукругом напротив тренера и ждала указаний. Азуми-сенсей держала в руках свой блокнот и рисовала текущую расстановку.       — Итабаши, — обратилась тренер к доигровщику, — раз ты сказала мне, что не стоит менять, то, что работает. Значит решать вам как встанете на текущий сет.       Рейна сглотнула, ну все им конец.       Первый сет начинается.       Фукуродани выбрала подачи. Рейна поправила наколенник и подняла взгляд на подающего. Цубаса Ямато — хоть она первогодка, но у нее очень сильная подача. В голове капитана возникло их текущее построение. Это было верным решением поставить Юкико во время подач Цубасы. Иначе было бы тяжко.       Цубаса прыгает и посылает мяч между шестой и пятой зоной, Юкико быстро переместилась и приняла подачу снизу. Защита Итачиямы вступает в игру как отлаженный механизм. Рейна разворачивается собираясь сделать пас, однако второе касание делает Джун, перехватывая инициативу. Она забила в первую зону, когда Цубаса оттуда ушла вперед. Команда Фукуродани была сбита с толку, второе касание сделала не связующий, а доигровщик.       Азуми-сенсей от негодования стиснула зубы.       «Это что сейчас было?! Если вы думаете, что система работает, потому что кто-то один тянет всю игру на себе, пусть площадка сама скажет вам правду!»       Рейна не возмутилась, никто не возмутился, все молча переместились по новым зонам. Теперь очередь Итачиямы, Ёсиока раскручивает мяч перед собой, ее большие малиновые глаза проанализировали площадку соперника, просвета не оказалось между зонами. Значит придется целится в боковые линии. Раздался свисток и Ёсиока в ту же секунду подала мяч, в этот раз команда не дезориентировалась. Либеро Фукуродани проследила за мечом. Ее прием безупречен. Миран Куджо прочитала полет мяча за доли секунды до касания мяча площадки. Связующая Фукуродани сделала высокий пас для доигровщика с задней линии. На блоке оказались Джун и Хидеко, ни одна ни другая не желала уступать. Из-за того, что девушки были заняты тем, кто заблокирует, мяч проходит через плохой поставленный блок, Юкико ныряет, но не успевает поднять мяч, и очко уходит к Фукуродани.       Азуми-сенсей, стоя у боковой линии, скрестила руки на груди. Ужасная игра. Девушки играют не как команда. Они играют как шесть отдельных игроков, которых случайно заперли на одной площадке.       — Хана прочитала наш блок, — прошептала Харуна, — она увидела, что Джун и Хидеко не синхронизируют руки, и ударила в щель.       На площадке это было видно невооруженным глазом. Итабаши и Сибата блокировали как два отдельных игрока, а не как единая стена. Одна шла на мяч, вторая оставалась на месте. Между ними образовывалось «окно», в которое Фукуродани били с хирургической точностью.       Джун пыталась компенсировать разрывы. Она брала на себя сложные передачи, ушла в угол, вытягивала длинные розыгрыши. Но волейбол не игра одного. Эйко Хиросэ — это связующая, которая управляла атакой Фукуродани как дирижер: быстрый пас на центр, чтобы вытянуть блок, мгновенный перевод на правый край.       Счет медленно растет, 8:4, 12:7, 16:10, не в пользу Итачиямы. Фукуродани играют как слаженный механизм, может где-то не хватает техники, но они знают, что они команда. 24:22. Сет-пойнт.       Розыгрыш шел ровно, до того самого мгновения, когда прием ушел чуть за линию атаки. Мяч летел высоко, чуть в сторону четвертой зоны.       — Мой! — Рейна уже выдвинулась под сетку. Ее руки приготовились к пасу. Она сделала короткий шаг назад. Но Джун и Ёсиока не услышали. Или не захотели услышать.       Обе рванули с края. Две пары глаз следили за мячом, но никто не посмотрел на связующую. Волейбол — это хореография доверия, где каждый шаг выверен, каждый взгляд проверен. У Итачиямы это лотерея. Рейна подпрыгнула, пальцы уже готовы коснуться поверхности мяча.       — Остановитесь! — тренер уже заметила к чему это все ведет, но было поздно. Все произошло слишком быстро.       Джун слева, правая рука вынесена для замаха. Ёсиока справа — тот же ритм, та же ошибка. Они не видели друг друга. Не видели капитана. Три траектории, которые должны были пройти в сантиметрах, слились в одну точку.       Удар случился в воздухе. Плечо Ёсиоки врезалось в левое плечо Рейны. Джун врезалась с правой стороны от связующей. Тела сплелись, потеряли опору. Мяч, не задетый никем, упал за боковую. Но это уже не имело значения. Звук падения был глухим, тяжелым. Потом тишина. Та самая, которая наступает, когда все понимают: это не ошибка в протоколе. Это ошибка в жизни.       — Фудзувара! — Азуми-сенсей побежала к девушке.       Рейна лежала на боку, лицо уткнулось в плечо. Сначала она не кричала, только дышала резко, коротко, как будто воздух застрял в горле. Потом пришел звук — негромкий, сдавленный стон, когда она попыталась согнуть левую руку.       — В медпункт срочно! Не шевели рукой Фудзувара! — тренер осторожно помогла подняться капитану, передала в руки менеджера, и вместе с тренером Хадзимэ-сенсеем пошли в медпункт.       Главный тренер Фукуродани подошел к Азуми-сенсей.       — Думаю, нам стоит остановить игру, в связи с такой ситуацией, — проговорил мужчина.       — Нет, — резко ответила женщина, прокашлявшись, она сменила тон, — мы доиграем матч. Мы остановим матч, когда на площадке останется один игрок.       Эйсукэ-сенсей поднял густую черную левую бровь, в удивлении. Но потом коротко кивнул и вернулся к своей команде. Вот она непоколебимая «черная пантера», такое прозвище дали комментаторы Азуми Некомате, во время ее капитанства в клубе «Торей».       Азуми-сенсей зло посмотрела на девушек. Ёсиока вся дрожала, ладони прижаты к губам. Джун находилась в шоковом состоянии и поглаживала грудь, сильный удар был. Но ни одна и слова не проронила. Они хотели быть первыми. Хотели доказать, что именно их удар решит исход.       — Это, что за игра! — тренер негодовала, — волейбол не прощает, когда эго громче командного голоса. Вы не шесть фамилий в заявке. Вы одна дыхательная система. Если один легкий тянет воздух только на себя, остальные задыхаются. Волейбол не спасают героическими рывками. Его спасают тихие «я рядом». И пока вы не решите, что доверяете друг другу больше, чем своему эго, никакая тактика не сработает.       Девушки стояли и смотрели в пол.       — Итабаши, Сакамото, пока не найдете общий язык, вы не в игре, — Азуми-сенсей произнесла это таким тоном, что если кто-то оспорит ее решение, встретиться со своими предками. — Дайсукэ! Тадзуми! На замену!       Харуна и Кагами удивленно переглянулись. Связующую понятно заменили, но, чтобы заменить двух третьегодок с хорошей техникой, это конечно резонанс. Вот только игроков не хватает.       По правилам либеро может находится только на задней линии, поэтому Юкико меняется с одним из центральных блокирующих. А в Итачиеме их только два. Тренер приняла решение, что Томико и Хидеко будут постоянно в игре и менятся с либеро не будут, а Юкико будет выходить, после подачи центральных блокирующих. Таким образом, в определенные моменты на площадке фактически остается пять игроков.       — Послушайте меня! — Азуми-сенсей обводит девушек взглядом, голос низкий, но режущий. — Когда Юкико уходит, вы играете впятером в защите. Вы впятером должны закрывать площадку, рассчитанную на шестерых. Общайтесь между собой. Вперед!       Тренер сделала глубокий вдох-выдох. Счет не имел значения. Не сейчас. Сейчас важнее был ритм их дыхания, переплетенный с топотом кроссовок. Азуми-сенсей не ждет чуда. Чудес в спорте не бывает. Бывают выборы, и пока девушки не выберут друг друга, тренер будет стоять у линии, считать каждый розыгрыш и помнить: мяч не падает сам. Его роняют. А поднимает — только команда, которая перестала считать, кому он принадлежит.       Игра возобновилась. Начался второй сет. На подачу вышла Хана Сугияма — капитан и ас Фукуродани, лучшая в планирующей подаче. Она была невысокой, но заметной. Пшеничные волосы заплетены в две косы, спадающие на плечи. Карие глаза бегают по залу, ища нужное место.       Свисток. Хана не подает сразу, как это делает Ёсиока. У нее есть восемь секунд, играя на нервах соперника. Мяч взмыл в воздух. Разбег — три шага, четких, как удары метронома. Отталкивание. Планер в прыжке. Мяч не закрутился. Он поплыл по воздуху, сначала чуть качнувшись вправо, затем дрогнул и, словно споткнувшись о невидимую ступеньку, резко ускорился к левому флангу Итачиямы.       Юкико уже двигалась, но мяч обманул ее реакцию. Прием получился не точным. Мяч отскочил высоко, нестабильно, сместившись к сетке. Либеро застонала сквозь стиснутые зубы. Она не дала мячу упасть, но и идеального паса не вышло.       Кагами уже была на месте. Связующая Итачиямы не стала ждать, пока мяч опустится. Она выскочила из-под сетки, подставила пальцы, чуть задержала контакт, чтобы погасить лишнее вращение.       — Хару! — крикнула Кагами, и мягко отправила мяч в четвертую зону. Пас получился высоким, но смещенным к боковой линии.       Кагами знала как нужно пасовать подруге, сразу вспоминается средняя школа. Харуна разбегается. Взлет. В воздухе она вытянулась, ладонь встретила мяч на верхней точке, кисть резко хлестнула вниз. Удар получился диагональным, мощным, но Фукуродани была готова. Два блокирующих сомкнули руки над сеткой, создав непробиваемую стену. Харуна в последний миг чуть изменила угол кисти — мяч чиркнул по кончикам пальцев блока и улетел в дальний угол. Миран сделала подкат, возвращая мяч в игру.       «Черт!».       Связующая Фукуродани, не раздумывая, отдала быстрый пас на правый фланг. Цубаса атаковала сильно. Томико и Кагами успели заблокировать, мяч отскочил от блока. Миран снова сделала подкат удерживая мяч. Эйко подхватила, отдала в центр. Хана атаковала в первом темпе, где был только один блокирующий.       — Я думала, что снова пробьет Цубаса, — негодовала Томико, поправляя темно-синие пряди, выпавшие из заколки.       — Потом обсудим, — ответила ей Симурэ.       Девчонки дышали тяжело, но никто не замедлялся. Долгий розыгрыш. Кагами заметила брешь: блокирующие Фукуродани были смещены влево, правый фланг прикрыт, но линия защиты между третьей и второй зонами просела. Она сыграла «обманку» — пас не вперед, а чуть назад. Харуна, уже на разбеге, поняла замысел. Она не стала бить в полную силу. Вместо этого она аккуратно перевела мяч через блок, положив его точно в «окно» между линией защиты и задней зоной. Руки Ханы дернулись, но было поздно: мяч упал на площадку с глухим, решительным шлепком.       Свисток разрезал зал. Хисако-сенсей подняла руку в сторону площадки Итачиямы. Харуна приземлилась, выдохнула, подняла глаза к потолку. Томико и Хидеко сжимали и разжимали руки в кулаки, От постоянных блоков ладони гудели. Юкико, все еще на коленях, улыбнулась сквозь усталость и подняла большой палец. Симурэ выдохнула, уже собираясь на подачу, ее взгляд был спокойным, сосредоточенным. Первое очко получили Итачияма.       Фукуродани переглянулись. Девушки не могли поверить в то, что произошло. Они сейчас точно с Итачиямой играли.       Джун и Ёсиока тоже удивлено смотрели. В душе было обидно, что это не они принесли очко, но где-то глубоко внутри у них зародилась гордость за своих кохаев. Где-то очень-очень глубоко. И они в этом не признаются.       Азуми-сенсей улыбнулась и встретилась с взглядом Хисако-сенсеем. В них читалась благодарность. Тренер махнула рукой и перевела взгляд на площадку. Сет только начинается.       Матч продолжила после первого долгого розыгрыша. Счет на табло стал 12:7 в пользу Фукуродани. Итачияме с новым составом очень тяжело, они только только привыкают друг к другу.       Эйко Хиросэ, связующая Фукуродани, выполнила планирующую подачу. В Фукуродани почти все хорошо выполняют планер в прыжке. Мяч, лишенный вращения, дернулся в воздухе и опустился точно в зону приема. Юкико сделала шаг вперед, приняла с низу чисто. Мяч полетел к Кагами.       Связующая мгновенно оценила расстановку, сделала короткий шаг и выдала быстрый пас влево. Харуна разбежалась, оттолкнулась, но ее подход оказался на долю секунды позже ожидаемого. Рейна пасовала в точку, где Харуна должна была быть, а не там, где она была.       На стороне Фукуродани центральные блокирующие Анджу Нишикино и Майко Енэдзава уже читали траекторию. Они сомкнулись, закрыв прямую линию. Харуна ударила по блоку. Мяч отскочил от блока и упал на стороне Итачиямы. Свисток. Очко Фукуродани.       Эйко снова подает. Юкико приняла, но пас поплыл. Кагами бросилась под мяч, выдала высокий пас на Харуну. Девушка прыгнула, пошла по прямой. Анджу и Майко уже были там. Тройной блок. Харуна попыталась скинуть, но либеро Фукуродани уже читала движение плеч. Чистый прием. Хана ударила кроссом, и пробила блок Хидеко.       Атмосфера изменилась. Усталость накапливалась. Фукуродани подавала. Прием Итачиямы рассыпался, когда Юкико не в игре. Мячи уходили то в сетку, то далеко вперед. Кагами металась по площадке, пытаясь собрать разбросанные пасы. Счет 20:16.       Азуми-сенсей взяла тайм-аут.       — Не спешите, — успокаивала тренер, — складывается впечатление, что вы хотите быстрее закончить сет. Давайте поступим следующим образом: сейчас подачу Цубасы принимает Манабэ, Тадзуми пасуешь на Хирокори. Старайся пасовать не только Дайсукэ. Я понимаю, что у вас уже слаженный механизм, но так ее всегда блокировать будут. И еще, если блок закрывает линию — бьем в центр.       — Есть! — девушки закивали головой в знак согласия.       Свисток. Мяч взмыл под потолок зала, описал дугу, и на секунду замер в воздухе. Дверь на балконе второго этажа спортзала отворилась с легким, почти неслышным скрипом, впуская две фигуры. Одна — широкоплечая, с торчащими бело-серыми волосами с черными прядями и золотыми глазами, в которых уже вспыхивала привычная, неугомонная искра. Вторая — спокойная, с прямой осанкой и взглядом, сканирующим площадку без суеты.       — Хей-хей!       Атмосфера в зале дрогнула, правда только на стороне девушек Фукуродани.       — Он пришел, — шепнула Эйко, вытирая ладонью пот со лба. — Я думала Чизуру его остановит, а где кстати наш менеджер?       Девушки стали переглядываться между собой. В Фукуродани во всех спортивных клубах было негласное правило, ни за что не пускать Бокуто Котаро ни на одну игру. Потому что, в случае поражения, его очень трудно вернуть в строй.       Слабость Бокуто номер три по внутренней классификации команды Бокуто: «Легко впадает в уныние при поражении или серии ошибок». Девушки запомнили это как молитву. На какую игру не приходил Бокуто, если Фукуродани проигрывала он сидел у стены, уткнувшись лбом в колени, пока Акаши не находил нужные слова.       — Дышим, — скомандовала капитан Фукуродани, Хана, поднимая руку. — Успокоились, нам нужно пять очков и мы избежим «слабости Бокуто номер три». На площадке команда Фукуродани, почувствовала, как холодный пот стекает по их спинам.       Цубаса тоже выглядела напряженной, но по совершенно иной причине. Ее руки дрожали перед подачей. Она бросила быстрый взгляд на трибуны, где Бокуто сейчас активно жестикулировал, демонстрируя идеальный удар. Сердце Цубасы пропустило удар.       «Он здесь... Если я ошибусь, он посмотрит на меня с разочарованием? Или, что еще хуже, просто не заметит?»       Ее подача вышла вялой, и мяч едва перелетел через сетку, дав Итачияме легкую возможность для атаки.       — Соберитесь! — крикнула Хана, хлопнув в ладоши. Ее голос был резким, как щелчок хлыста. — Цубаса, смотри на мяч, а не на парней!       Капитан подошла к Цубасе и сильно хлопнула ее по плечу, в ее карих глазах читалось недовольство.       — Если ты сейчас облажаешься из-за того, что Бокуто-сан красиво причесался, я лично расскажу ему, что ты копируешь его стойку во сне. Подавай силовую подачу и сделай эйс!       Эта грубоватая шутка сработала. Цубаса моргнула, краска стыда сменилась решимостью.       На другой стороне сетки команда Итачиямы пребывала в полном недоумении.       — Что с ними происходит? — спросила Харуна, вытирая мокрые ладони от пота о край футболки. — Они играют так, будто на кону стоит жизнь, а не просто товарищеский матч. Их движения дерганые.       Кагами смотрела не на сетку. Ее взгляд скользнул к трибуне, зацепился за яркую, неуклюжую фигуру Бокуто. Он в этот момент вскочил, разводя руками, и что-то громко крикнул Акааши. Кагами пропустила подачу. Мяч пролетел мимо в двух метрах от ее вытянутых рук.       — Кагами, — голос Симурэ, прозвучал ровно, но с той самой стальной ноткой, что не терпит отвлечений.       Юкико успела поднять мяч обратно. Томико коротко сделала пас влево, пока Кагами приходит в себя. Харуна быстро атаковала, пока Фукуродани пытались сообразить, кому сделали пас.       — Кагами, смотри на мяч, — сказала Харуна, похлопывая по плечу подруги.       Связующая моргнула, кивнула, но взгляд снова скользнул в сторону Бокуто. Она не могла отвести глаз. В нем было то, чего не хватало ее собственной команде: живая, неуправляемая искра. И это стоило им очка. А потом еще одного. В конце концов, Симурэ не выдержала.       — Кагами, если ты пропустишь мяч, потому что залипла на том парне, я заставлю тебя бегать круги вокруг академии завтра утром. Томико, Хидеко, сконцентрируйтесь на блоке. Они нервничают, значит, они уязвимы. Давите на них.       Азуми-сенсей улыбнулась. Симурэ может и отчитать девушек. Когда третьегодки не на площадке, то теперь можно рассмотреть и раскрыть весь потенциал будущего поколения.       Зал гудел от напряжения. Счет на табло показывал критические 24:24. Воздух был настолько плотным, что его можно было резать ножом, но для двух фигур на балконе он казался либо слишком разреженным, либо наоборот — давящим.       Бокуто облокотился на перила. Его золотые глаза были прикованы к площадке с интенсивностью хищника, выслеживающего добычу. Рядом с ним, с неизменно спокойным выражением лица, стоял Акааши, держа в руках бутылку с водой, которую он даже не открывал последние десять минут.       — Эй, Акааши! — прошипел Бокуто, не отрывая взгляда от площадки. — Анджу-чан слишком высоко подпрыгнула. Она теряет баланс при приземлении. А Цубаса-чан…       Акааши медленно повернул голову.       — Бокуто-сан, если вы продолжите так громко комментировать каждое движение, вы станете более заметным, чем сами игроки.       — Но это же важно! — воскликнул Бокуто, хватаясь за волосы, — они играют против Итачиямы, они должны выиграть!       Акааши тяжело вздохнул. Бокуто-сан очень хотел победить Итачияму, но первогодка Сакуса Киёми поменял его планы, когда Итачияма выиграла первое место у Фукуродани на Весенний турнир. Теперь Бокуто-сан жаждет реванша.       Цубаса подала, но задела сетку и мяч стал падать на стороне Итачиямы. Юкико нырнула возвращая мяч в игру, успела в последний момент. Кагами пасовала Симурэ. Диагональная ударила прямо. Миран приняла, но мяч ушел высоко. Эйко побежала под него, выдала пас на бегу. Хана прыгнула, ударила по диагонали. Юкико нырнула, коснулась мяча кончиками пальцев. Мяч взмыл. Кагами пасует Харуне. Доигровщик разбежался. Фукуродани уже читало ее.       — Прямая! — крикнула Анджу, Майко шагнула в линию. Двойной блок сомкнулся. Харуна ударила по рукам. Мяч отскочил на сторону Итачиямы и улетел на заднюю линию. Удар. Свисток. Матч окончен, счет 25:24 в пользу Фукуродани.       Девушки Фукуродани выдохнули. Плечи расслабились. Они упали на пол, выдыхая накопившееся напряжение.       — Хей-хей! — Бокуто загорелся, — на национальном я покажу Сакусе!       Бокуто вместе с Акааши покинули спортзал в приподнятом настроении. Девушки подошли к сетке и пожали друг другу руки.       — Спасибо за игру!       Спустя несколько минут, когда девушки закончили прибирать зал, к ним вернулась Рейна с забинтованной левой рукой. Команда Итачиямы подбежала к своему капитану.       — Рей, я виновата перед тобой, — Ёсиока кланялась с извинениями. Джун стояла в стороне и не хотела подходить, словно не чувствовала себя виноватой.       Рейна поджала губы. Хорошо, что она отделалась растяжением локтевого сустава. Однако, ей придется пропустить Весенний турнир из-за травмы. Капитан посмотрела в сторону тренера, которая стояла вместе с Хисако-сенсеем. Женщины, что-то бурно обсуждали.       — Как твоя рука? — к Рейне подошла капитан Фукуродани и протянула бутылку с изотоником.       — Спасибо, — Рейна пальцами провела по бинту и взяла напиток, — могло быть хуже.       — Азуми Фуки, — протянула Хана, — вы выиграли золотой билет, она ведь спортсмен международного уровня, как и ее муж. Итачияма пойдет вперед.       — Вы сегодня играли так, как будто это последний матч в жизни, это из-за Бокуто?       Хана усмехнулась.       — Можно сказать, что вся школа подстраивается под настрой этого пернатого, — девушка провела рукой по своим каштановым волосам, — а мне еще труднее сохранять настрой, когда одна из нашей команды влюблена в этого переменчивого юношу.       — Ты хороший капитан, — сказала Рейна, крутя в здоровой руке бутылку, — ты уже выбрала себе преемника?       — Выбрала. Эйко. Наш связующий. Тихая, наблюдательная, не любит громких речей. Не такой взрывной характер, как у меня, но у нее есть внутренний стержень. Я доверяю ей команду. А ты?       — Симурэ, — отвечает Рейна, и в ее голосе появляется та редкая мягкость, которую редко видят на площадке. — Наш диагональный. Она не самая высокая, не самая мощная, но читает площадку так, будто у нее второй набор глаз. Если тренер ее одобрит, то Итачияма задышит иначе.       Хана положила свою руку на плечо Рейне.       — Капитан — это мост. Между тренерами и игроками, между старшими и младшими, между традицией и необходимостью меняться. Ты пыталась сделать, чтобы команда «выживала», а не расцветала. Ты забыла, что каждый в команде должен чувствовать, что его голос важен, даже если он сидит на скамейке. Чтобы поражение не было клеймом, а уроком. Чтобы победы не были культом, а результатом честной работы.       Рейна кивает. Взгляд скользит по площадке, по команде, которая стоит разобщенно. Когда Рейна стала капитаном, она думала, что если есть техника и характер, остальное приложится. Наивная надежда. Характер без вектора разрушает. Техника без связи изолирует. Они выходили на площадку доказывать, что каждая из них сильнее других. А волейбол требует доказывать, что каждая из них сильнее благодаря другим. Она не справилась не столько с ролью капитана, сколько с позицией связующий.       Спустя некоторое время, когда команды попрощались, девушки сидели в автобус, но сразу не поехали.       Азуми-сенсей стояла у прохода, держась за хромированную ручку над сиденьями. За ней стояла Хисако-сенсей, готовая уже слушать нотацию подруги. Тренер не спешила. Ее взгляд медленно, без суеты скользил по лицам, задерживаясь там, где веки были опущены или отводились в сторону.       — Начнем про первую ошибку. Второе касание было не связующим. Доигровщика.       Голос прозвучал тихо, но в узком салоне отозвался в каждом, что внутри все замерло.       — Итабаши приняла мяч, и ты, Рейна, даже не дрогнула. Не сделала шага, не перекрыла линию, не сказала ни слова. Просто застыла. Словно это была не твоя площадка. Не твоя команда.       Азуми-сенсей прошла по проходу, касаясь пальцами спинок кресел. Остановилась напротив Рейны, но говорила не только ей. Говорила всем, кто сидел, сжав плечи и пряча взгляд.       — Связующий — это не просто позиция. Это пульс. Это та, кто превращает шесть разрозненных дыханий в один ритм. Капитан — это голос, который звучит, когда все идет не по плану. Когда мяч выпадает из привычной схемы, связующая обязана стать мостом. Ты стала глухой стеной. И команда споткнулась. Не на ошибке. На твоем равнодушии.       Тренер сделала паузу. Слышно было только прерывистое дыхание, которое девушки старались не выдавать.       — На Весенний турнир основной состав будет пересмотрен. Должность капитана возможно тоже. Завтра тренировка в пять. Без разговоров. Без оправданий. Либо вы научитесь дышать в одном ритме, либо вы освобождаете место в национальном другой школе. Иного варианта нет.