Luxuria

Ты хочешь страсти первый корень знать?

Скажу, как тот, который весть печали

И говорит и должен сам рыдать.

Данте Алигьери. Божественная комедия. Ад.

Когда все формальности были улажены, тебя сопровождают в специальную комнату. Этот загородный клуб, который могут позволить лишь избранные, выделяется не только своим роскошным убранством, но и уникальной атмосферой, способной подарить отдых как телу, так и душе. Все в этой комнате, где ты оказываешься, изыскано и роскошно, каждая деталь продумана до мелочей. Первое, что привлекает твое внимание, — массивный камин, облицованный натуральным камнем. Его огонь мягко пляшет в очаге, наполняя комнату завораживающим светом и создавая игру теней, которая будто оживляла пространство. Посреди комнаты возвышается просторная кровать с балдахином, драпированная мягкими тканями, которые струятся до самого пола. Панорамные окна, завешанные плотной портьерой, скрывающие от любопытных глаз все происходящее здесь. Весь текстиль выдержан в благородной цветовой гамме: глубокий черный и бархатистый бордо гармонично сочетаются с акцентами золотого. Ты присаживаешься на кресло, чтобы быть лицом к двери. В руках ты вертишь маску, оставленную для тебя специально, — утонченный аксессуар, словно отлитый из золота. Скрывающая только верхнюю половину лица она нарочно искажает твои истинные черты, добавляя загадочности этому моменту. Гладкая поверхность маски ловит свет, играя бликами, что придает ей почти гипнотический эффект. Ты примеряешь ее и завязываешь ленты маски на затылке и поворачиваешься в сторону зеркала. Глубокие глазницы, из которых не видно глаз владелицы, усиливают ощущение тайны, словно за этим лицом скрывается нечто большее, чем просто человек. Сегодня вечером твоя личность должна остаться в тени. Маска выглядит как символ — холодный, величественный и немного пугающий. Именно то, что нужно. Единственное, что сейчас занимает твои мысли, — это Чимин, который должен появится с минуты на минуту. Сумма, которую ты заплатила, оказалась в два раза больше заявленной изначально, потому что в свою постель этого падшего ангела хочет буквально каждый, кто готов оплачивать счета с огромным количеством нулей и мог себе позволить подобные удовольствия. Господин Бан, его хозяин, гордится своим питомцем, чья популярность приносит средства на развитие этого места. И хотя другие его подопечные — и юноши, и девушки — пользуются немалым спросом, Чимин выделяется даже среди них, подобно ярчайшей звезде. Ты проверяешь бант на затылке, убедившись, что маска крепко держится. В этот момент раздается робкий стук в дверь. — Войдите, — говоришь ты, убирая волосы назад. Дверь отворяется, и в комнату входит он. Невысокий, но прекрасно сложенный юноша в безупречно белом костюме резко выделяется на фоне темного интерьера. Его легкие, почти кошачьи движения завораживают. Чимин откидывает челку быстрым жестом и медленно подходит ближе. Теперь ты можешь рассмотреть его лицо: гладкая кожа, теплый взгляд темных глаз с легким прищуром, пухлые губы, на которых играет свет от камина. Он мягко улыбнулся и склонил голову в изящном полупоклоне. — Добрый вечер, госпожа, — низко мурлычит Чимин, заглядывая в темные глазницы маски. — Можно на ты, — отвечаешь ты, почти не задумываясь. Здесь формальности были излишни. Он кивает, принимая предложенные правила игры. Ты протягиваешь ему руку, которую он тут же бережно принимает в обе ладони. Чимин склоняется, прикрывая глаза, чтобы легко коснуться губами костяшек твоих пальцев. Его поцелуй — короткий, но удивительно чувственный — заставляет тебя вздрогнуть, а по спине пробегают мурашки. Вблизи он кажется еще прекраснее, чем ты могла представить. Его аромат — сладкий и терпкий, обволакивающий, как и он сам, — тут же окутывает тебя, оставляя легкое головокружение. — Я ждала тебя, — тихо произносишь ты, чуть поднимая подбородок и закидывая ногу на ногу. — Откроешь шампанское? — добавляешь, кивнув в сторону металлического ведёрка со льдом, в котором стоит бутылка, рядом с большой вазой, полной свежих фруктов. — Если дама испытывает жажду, я просто обязан ее утолить, — с легкой усмешкой отвечает Чимин, направляясь к столу. Его движения плавны, почти грациозны, как у хищника на охоте. Ловкие пальцы быстро освобождают бутылку от фольги и мюзле, и раздается мягкий хлопок. Ты не сводишь с него глаз, пока он снова подходит, неся два бокала. Протянув один тебе, он усаживается напротив, небрежно закинув руку на спинку дивана. Его взгляд медленно скользит по твоему телу, задерживаясь на его изгибах. Ты делаешь глоток шампанского, и он, отзеркаливая тебя, отпивает из своего бокала. Чимин выжидательно молчит, ведь именно клиент здесь задает правила игры и открывает разговор. — Я много о тебе слышала, — нарушаешь ты затянувшееся молчание, продолжая ловить на себе его глаза. — Правда? — он слегка хихикает, прищурив глаза. — Лестно слышать, что у меня такая прекрасная поклонница. И что же во мне тебя привлекает? — Я видела тебя на шоу, которое устраивает господин Бан. Ты был великолепен, бесподобен, — медленно произносишь ты, кружа шампанское в бокале. — Мне рассказывали, что ты словно ангел, спустившийся с небес. Вот я и захотела убедиться, правду ли говорят. Лицо у тебя, безусловно, ангельское, но есть ли в тебе еще что-то? — твой взгляд лениво скользит по его фигуре, сидящей в расслабленной позе. Костюм подчеркивает его фигуру, словно сшит по индивидуальным меркам, ты невольно представляешь, что скрыто под всем этим белоснежным одеянием. — Да, действительно, мне такое уже говорили, — протягивает Чимин, играя бокалом в руках. — Но, несмотря на ангельский вид, во мне много пороков. Я могу показать, если пожелаете, — он поднес бокал к губам. — А что еще? — Твоя недоступность, — признаешь ты, ставя бокал на стол наполовину полным. — Чтобы провести с тобой вечер, мне пришлось приложить усилия. Многим хочется оказаться на моем месте, но сегодня ты здесь. Чимин улыбается, довольный твоими словами, и отводит взгляд, но в глазах нет ни тени смущения. — Что ж, я рад, что я здесь, — он дразняще проводит пальцем по кромке бокала, вновь начав сверлить тебя взглядом. — Приятно проводить вечер в столь приятной компании. Это честь для меня. — У тебя много клиентов? — спрашиваешь ты с деланной невозмутимостью, пряча за голосом неподдельное любопытство. — Достаточно, — небрежно отвечает Чимин, отпивая шампанское. — Мужчины, женщины… Любой, кто желает моего общества, получает его сполна. — И как ты к этому относишься? — ты стараешься звучать спокойно, хотя вопрос действительно волнует тебя. — Я? — он улыбается, поднимая брови в легком удивлении. — Честно? Я люблю в этой жизни две вещи: секс и деньги, — тягуче произносит он, не сводя с тебя глаз. — А когда одно приносит другое, разве это не идеально? Но чтобы иметь и то, и другое, пришлось стать лучшим. — Значит, ты на своем месте, — замечаешь ты, снова беря бокал со столика и поднося его к губам. — Это точно, — он проводит ладонью по плюшевой обивке дивана рядом с собой. — Если позволишь, я хотел бы сократить расстояние между нами. Может, продолжим нашу беседу на более близкой дистанции? — его голос становится еще мягче, а взгляд — проникновеннее. Но за этой вкрадчивостью ты замечаешь легкое волнение: он осознает, что уже нарушает грань, проявляя инициативу. — Нет, малыш, — ты качаешь головой, меняя позу, закидывая другую ногу сверху. Твой взгляд холодный, но губы едва заметно улыбаются. — Я останусь здесь. Хочу сначала получше тебя рассмотреть. — Что же мне сделать, чтобы удовлетворить это желание? — его брови приподнимаются, а взгляд становится настойчиво-играющим, почти умоляющим. Однако в голосе все еще звучит тот самый тягучий, возбуждающий рокот. — Раздевайся, — говоришь ты спокойно, но интонация больше похожа на мягкий приказ. — Я хочу видеть, насколько ты красив. Хочу, чтобы ты ласкал себя медленно, с наслаждением, радуя мои глаза. — Как тебе будет угодно, — он очаровательно улыбается, его взгляд вспыхивает дерзостью. Одной рукой он касается воротника рубашки. — Я устрою шоу, достойное твоего внимания. Плавным движением он начинает раздеваться, одновременно элегантно и небрежно. Он снял пиджак и бросил его на подлокотник. Медленно тонкие пальцы расправляются с маленькими перламутровыми пуговицами на рубашке, обнажая дюйм за дюймом кремовую кожу. Огонь заиграл на подтянутом торсе, бросив глубокие тени на контур пресса. Чимин сосредотачивается на золотых запонках, через мгновение рубашка летит поверх пиджака. Он поправляет челку и ухмыляется. Ты сглатываешь от вида, что предстает перед тобой, но стараешься не подавать виду, как тебя это завораживает. Чимин встает и снимает туфли, отодвигая их ногой в сторону. Вылезает из брюк, нарочито протягивая этот момент, чтобы у тебя было больше времени рассмотреть получше крепкие бедра. Белые трусы падают поверх рубашки. Он стоит перед тобой, без тени смущения, замечая, как меняется выражение твоих губ, как ты двигаешь головой сверху вниз, оценивая все, что открылось твоему взору. Твои глаза задерживаются пониже живота, на растущей эрекции, которую Чимин даже не пытается прикрыть рукой. Он вздыхает, замечая, что ты смотришь именно туда, и растягивает губы в хитрой улыбке. Изящно и легко он перепархивает до тумбочки возле кровати, берет оттуда что-то, что скрыто от твоих глаз, и возвращается к дивану. Падает на него, распластываясь на подушках. В одной руке он сжимает тюбик с лубрикантом, в то время как другая рука уже лениво сжимает затвердевший член. — Я так напрягся, пока наблюдал за тобой, — мурлычит Чимин, смотря на тебя сквозь ресницы. — Надеюсь, оттуда открывается прекрасный вид. — Более чем, — вполголоса говоришь ты и подпираешь голову рукой. — Только не спеши. — Как пожелает моя госпожа, — пухлыми губами он подцепляет крышку тюбика и прохладный гель касается его разгоряченной плоти, отчего он вздрагивает. Маленькая рука скользит по всей длине, от основания до кончика, двигаясь медленно и растягивая момент. Большой палец ненадолго задерживается на уздечке, легкими движениями поддразнивая ее. Из его груди вырываются тихие стоны, глаза прикрыты, но, когда он их открывает, взгляд неизменно возвращается к тебе. Ты ловишь себя на том, что от каждого его движения невольно ерзаешь в кресле, бедра напрягаются, будто сами собой стремятся замкнуться. — Нравится? — срывающимся голосом спрашивает он, слова почти утопают в охватившей его истоме. — Да, милый, продолжай, — отвечаешь ты, сглатывая и закусывая губу. Чимин полностью отдается процессу. Его голова запрокидывается назад, влажные пряди челки прилипают ко лбу, дышит он через приоткрытые губы. Ему явно нравится твой взгляд, цепляющийся за каждое движение. И хотя выражение твоего лица скрыто маской, по твоей позе он без труда понимает, что ты тоже находишься на грани: твои жесты, вздохи, дрожь в плечах — все выдает охватившее тебя напряжение. Ты и сама получаешь удовольствие, только глядя на него. Он и представить не мог, насколько его будет заводить одно только наблюдение за твоей реакцией. Но ему это нравится видеть, как ты закусываешь губу, затаив дыхание, как чуть подрагивают твои пальцы, вжатые в подлокотники кресла. Его руки продолжают двигаться: одна обхватывает член, то ускоряя, то замедляя движения, другая нежно ласкает мошонку, аккуратно перекатывая яички между пальцами. Его стоны становятся громче, тело выгибается вперед, бедра начинают непроизвольно двигаться навстречу рукам. Мышцы на руках и груди напряглись, живот подрагивает. Его дыхание, неровное и сбивчивое от влажных постанываний. Чимин не сводит с тебя свой остекленелый взгляд, но ты уже расплываешься перед ним. Слезы застилают глаза, и он уже едва различает твой силуэт перед собой. — Я хочу больше… — шепчешь ты, проводя бедром о бедро, взгляд прикован к его движущимся рукам. Он, едва улавливая твои слова, замедляется, нехотя возвращаясь из поглощающего транса. Его взгляд находит тюбик с лубрикантом, брошенный рядом, и уже в следующий миг он сжимает его в ладони. Нанося гель на пальцы, Чимин сгибает одну ногу и подается тазом ближе к краю дивана. Его пальцы осторожно скользят по плотному кольцу мышц ануса, легкое давление заставляет его затаить дыхание. Он внимательно следит за твоей реакцией, жадно выискивая в твоем взгляде подтверждение. — Этого хочет моя госпожа? — его голос дрожит, а в глазах немой вопрос. Ты молча киваешь, едва сдерживая возбуждение. Получив разрешение, Чимин начинает медленно вводить палец внутрь. Легкая гримаса пересекает его лицо, он шумно втягивает воздух через приоткрытые губы, но не останавливается. Его свободная рука возвращается на член, синхронизируя движения с тем, что происходят внутри. Дискомфорт постепенно уступает место приятному теплу, переходящему в волну удовольствия. Он тяжело дышит, порой низко постанывая. Когда напряжение полностью отпускает его, в ход идут уже два пальца. Они движутся плавно, точно подстраиваясь под ритм. Неожиданно его бедра дергаются, когда пальцы касаются простаты. Глухой вскрик срывается с его губ, а тело выгибается навстречу волне наслаждения. Пальцы работают слаженно, вызывая все новые ощущения, которые накрывают его, как цунами. Он дрожит, изгибая запястье, а стоны становятся громче. Ты наблюдаешь за ним, почти не мигая, дыхание замирает от того, насколько он красив в этом состоянии. Каждое движение, каждая дрожь тела, каждый его звук отзываются внутри тебя. Его бедра напрягаются, мышцы живота вибрируют, а слезы блестят в уголках глаз. Тебе нравится, как он утопает в собственных хлюпающих звуках, смешавшихся с его мычанием, как он поглощен своими ощущениями. — Я… я задыхаюсь… — выдыхает Чимин, его голос рвется, слова сливаются в сбивчивое шептание. — Я… не могу больше… — Замри! — твой голос резок, как удар хлыста. — Не двигайся! Его тело замирает, дрожь становится едва сдерживаемой. Он тяжело дышит, губы подрагивают, на лице смесь желания и мучения. — Пожалуйста… — его голос трещит, он срывается на плач. — Разреши мне… кончить… Ты выдерживаешь паузу, наслаждаясь видом его страдания. Слезы стекают по щекам, руки замерли, его тело буквально горит от напряжения, умоляя о разрядке. Он мелко дышит. Его взгляд умоляет, отчаянно прося разрешения переступить порог. — Хорошо, милый. Можешь закончить, — наконец разрешаешь ты, чуть кивнув. Как только ты даешь зеленый свет, Чимин издает гортанный стон и отдается своей кульминации. — Да… да… да… — он скандирует, его голос повышается до лихорадочной частоты, когда волна за волной наслаждение обрушивается на него. Тело содрогается в финальном приступе наслаждения. Его пальцы все глубже погружаются внутрь, а член дергается и спазмирует в его руках, окрашивая живот густой струей спермы. Он раскидывается на диване, руки безвольно опущены по сторонам, грудь тяжело вздымается в попытках выровнять сбившееся дыхание. Приподняв голову, Чимин находит тебя взглядом и расплывается в ленивой, довольной улыбке. — Это было очень хорошо, малыш. Прими душ, — спокойно произносишь ты, поднимая со столика бокал шампанского и делая небольшой глоток. — А потом посмотрим, что будет дальше. — Спасибо, госпожа, — хрипло отвечает он, выдыхая воздух через рот. — Я вернусь совсем скоро. Чимин кивает, подчиняясь твоему приказу. Поднявшись с дивана на слегка подгибающихся ногах, он направляется в ванную. Теплые струи воды обрушиваются на его тело, смывая остатки истомы и возвращая ясность сознанию. Вода стекает по бледной коже, успокаивая и наполняя энергией. Несколько минут спустя он выходит, обернув бедра белым полотенцем. Его волосы еще влажные, блестят при свете камина. Однако, ступив в комнату, он замирает: тебя нигде нет. Пространство, еще недавно наполненное твоим присутствием, теперь кажется удивительно пустым. В воздухе остался лишь слабый флер твоего парфюма. Чимин подходит к креслу, где ты только что сидела, и замечает оставленный предмет. На сидении лежит твоя золотая маска, поблескивающая языками пламени. Он берет ее в руки, скользнув пальцами по гладкому металлу, и улыбка исчезает с его лица. Ты ушла, не сказав ни слова, получив то, что хотела. И этот знак — маска — был для него куда красноречивее любых объяснений.