Gula

Так, сжав добычу челюстьми тройными,

Сей Цербер-бес стол яростно взревел,

Что грешники желали б быть глухими.

Данте Алигьери. Божественная комедия. Ад.

Теплый оранжевый солнечный диск в последний раз заливает светом через широкое панорамное окно небольшую кухню в твоей сеульской квартире на последнем этаже, уступая место ночи. Светлая деревянная столешница сочетается с белыми минималистичными фасадами шкафов, создавая баланс между современностью и уютом. Пол из темного дерева добавляет основательности и глубины интерьеру. Все устроено здесь с любовью и вниманием к деталям, так как ты ценишь комфорт и удобство. Ты проводишь здесь большую часть времени за готовкой и совместными ужинами со своим парнем. На столе — плетеные салфетки, букет сухоцветов и маленькие тыковки, как дополнение композиции, — символ Хэллоуина. Остывающий город манит в свои объятия, то тут, то там зажигаются фонари и неоновые вывески. Сегодня ты намереваешься как следует оторваться, посетив ни один бар с тематическими вечеринками. Твой наряд готов, грим нанесен, ты выходишь из спальни на кухню и обнаруживаешь его. Чонгук сидит за столом и ест. Одетый в белую рубашку со свободными рукавами, романтично струящимися оборками и завязками, уже само по себе выглядит как часть вампирского образа. Бледное лицо с подведенными черным каялом глаза, поблескивающий ряд серебряных сережек в обоих ушах, пирсинг в губе и брови добавляют нежному образу бунтарства. Ноги затянуты в узкие темные кожаные штаны, которые сидят на нем как вторая кожа. Лишь ярко-оранжевые носки с динозаврами кричат о том, что перед тобой не вампир, выпрыгнувший со страниц какого-то романа, а твой Гуки. На спинке соседнего стула висит черный плащ с высоким воротником, который прекрасно дополняет его костюм. Но просто томить себя ожиданием, пока ты выйдешь из спальни, он не собирается. Перед ним на столе огромная банка мороженого, которое он с аппетитом уплетает, размазывая прежде подкрашенные красным губы. — Гуки, ты опять живот набиваешь? — ты смотришь на эту картину и устало вздыхаешь. — У нас не так много времени, а ты устроил вечерние перекусы. Чонгук быстро поднимает на тебя виноватый взгляд и сглатывает. В уголках губ шоколад. — Ну а что я сделаю? Я голодный, — он вытирает рот тылом кисти, и очередная ложка с горой мороженого оказывается во рту. — К тому же я не уверен, что перед клубом мы зайдем поужинать, — Чонгук облизывает ложку нарочито медленно, смакуя сладость во рту. — Лучше перестраховаться. Ты заглядываешь на стойку за его спиной и ужасаешься. Повсюду разбросанные коробки из-под еды, смятые салфетки, наваленные в кучу, в раскрытой фольге лежат куриные кости, грязная доска с не менее грязным ножом, вымазанным не то в мягком сыре, не то в другой белой субстанции, в мойке гора посуды. — Ты что сделал?! — раздраженно бросаешь на него колкий взгляд и направляешься к холодильнику, шурша платьем. Открыв его, ты обнаруживаешь там только нетронутый пакет с салатом и бутылку воды. — Меня не было два часа, а ты уже съел все что плохо лежало, — с твоих губ срывается жалобный вздох. — Как ты можешь столько есть? Пока ты сокрушаешься, он быстро сокращает расстояние между вами. Его руки касаются твоих плеч, он грудью прижимается к твоей спине. От него пахнет шоколадом. — Просто я был немного голоден, — Чонгук склоняется над твоим ухом и говорит виновато, пытаясь тебя разжалобить. — Завтра я все возмещу или… — его рука отодвигает нижний ящик и находит пакет с зеленым виноградом, — я сделаю это сейчас? Ты поворачиваешься к нему, в глазах вопрос. — На что ты намекаешь? — ты приподнимаешь бровь. — Кто будет все это убирать? — твой подбородок указывает на гору мусора на стойке. — Давай я вылижу всю квартиру, — он открывает пакет и вытаскивает круглую запотевшую виноградинку, — но сперва… — Чонгук аккуратно касается холодно ягодой твоей щеки и осторожно ведет ее к твоим губам, — я оближу тебя… Ты захватываешь виноградину губами, и он склоняется, чтобы откусить ее. Раскусив ягоду надвое, он подается сильнее, целуя тебя. Вкус сладкого сока и его губ сводит с ума, настолько приятно Чонгук тебя целует. Он жадно закусывает нижнюю губу, облизывая ее языком. Твои руки скользят по шифону, поглаживая его грудь сквозь тонкую ткань рубашки, отчего он мычит, усиливая напор. Чонгук отрывается от тебя, тяжело дыша. Ты, не теряя времени, ловко ныряешь рукой в пакет с виноградом и достаешь ягоду. Игриво улыбаясь, ты медленно берешь ее в рот, продолжая эту игру. Его глаза запечатлены на дразнящем виде виноградины, танцующей в твоих губах, которая быстро исчезает у тебя во рту. Низкий рык грохочет в его груди, когда он смотрит, завороженный, представляя, как он заменяет этот фрукт своим языком. — Ты играешь с огнем, детка, когда ты так меня дразнишь, — Чонгук толкает щеку языком, глаза темнеют от желания, которое уже разгорается в нем. — Теперь моя очередь… Он с легкостью подхватывает тебя за бедра и относит к столу, усаживая на его поверхность. Пока его губы оставляют горячие открытые поцелуи вдоль твоей шеи, слегка прикусывая чувствительную кожу, его пальцы уже борются с молнией твоего костюма. Чонгук снова поднимается к твоему уху. — Ты такая красивая в этом платье, — от его шепота по твоей спине бегут мурашки. — Но еще прекраснее ты без него… Обнажая твою кожу, он хищно скалится. Быстрым движением он спускает платье вниз по плечам. Пальцами он проводит по твоим губам, ты медленно выдыхаешь через приоткрытый рот, откидывая голову назад. Чонгук спускает лямки бюстгальтера, освобождая своему взору твою грудь. — Я такой голодный, — его глаза зрачки расширяются от желания, он закусывает губу. — Так бы и съел тебя… Он берет еще одну виноградину, шурша пакетом, и захватывает ее губами. Двигаясь нарочито медленно, ласкает упругой кожицей твою шею, опускаясь ниже в ямку между ключицами, и далее, идет прохладной ягодой к груди. От холодка ты вздрагиваешь, когда она проходится по особо чувствительным участкам. Чонгук водит кругами по соску, заставляя тебя постанывать от каждого его касания, и наконец он раскусывает ягоду и захватывает ртом твой возбужденный пик. Он стонет от восторга, когда сочетание твоего соска и виноградной мякоти встречается с его жадным языком, контраст температур и текстур сводит его с ума. Пока его губы нежно посасывают одну грудь, его рука уже мягко сжимает другую, перекатывая сосок между пальцами. Ты шумно выдыхаешь, когда Чонгук отстраняется, с характерным хлопком выпускает твою грудь изо рта. — Скажи, что это слишком… — бормочет он в твою кожу, его горячее дыхание опаляет твою тонкую кожу. — Я просто не могу остановиться, когда пробую тебя на вкус… — Черт возьми, Гуки, — произносишь ты сквозь стиснутые зубы, — не останавливайся! — стонущая мольба. Пока Чонгук тянется вновь, чтобы уделить внимание другой груди, его рука вновь потянулась за виноградом. Идеально круглая и зеленая ягода уже рисует прохладные узоры на твой коже, заставляя тебя подрагивать. Ему нравится, как смотрится этот цвет, как он сочетается с оттенком твоей кожи. Тем временем он кружит языком вокруг соска, потягивая и облизывая, пока ты не начинаешь извиваться под ним, отчаянно желая большего. Он приподнимается, берет виноградину в рот, удерживая ее губами и безмолвно прося тебя взять ее у него. Ты касаешься идеально гладкой ягоды, проводя кончиком языка по его нижней губе. По его спине пробегает дрожь, когда твой язык дразняще скользит по его губам, преследуя упругий шарик винограда. Когда наконец ты вонзаешься зубами в хрустящую кожицу, отчего та разламывается пополам, Чонгук издает тихий стон, но звук заглушается твоими губами. Ты завладеваешь его ртом в жгучем поцелуе, твой язык проникает глубоко, чтобы исследовать каждый его дюйм, пока он прижимается своим телом к твоему, жаждая больше близости. Закусывая металл на его губе, ты мягко оттягиваешь ее, отчего Чонгук шумно выдыхает. Ему нравится, когда ты так делаешь. Он смотрит на тебя из-под ресниц, его рот так близко, желая захватить твое учащенное дыхание. Рубашка до того мешается, что ему ничего не остается, как снять ее. Ты поднимаешь ее за край, помогая откинуть в сторону лишнюю одежду, где уже лежат твое платье и белье. Чонгук берет еще одну виноградину, провел ею по твоему животу. Ехидно улыбается, его горячий взгляд следует за ней, упиваясь видом твоей открытой кожи. Ягода попадает в пупок, и он наклоняется, чтобы откусить ее. Сок взрывается, оставаясь прозрачными каплями. Ты невольно вздрагиваешь. Чонгук тут же слизывает их языком, наслаждаясь терпкой сладостью. Он смотрит на тебя сквозь полуприкрытые веки, на лице смесь голода и обожания. — Ммм… вкусно… — мурлычет он, проводя языком по животу, закусывая кожу. Он спускается ниже. — Но пришло время для главного блюда, — с озорной ухмылкой Чонгук опускается на колени и разводит твои бедра. Его руки скользят вверх, за ними следуют губы, оставляя огненные следы на внутренних сторонах бедер с обеих сторон. Он кусает, кожа в этом месте краснеет и остаются отметки от зубов. Он берет еще одну виноградину и дразняще проводит ею по твоей ноге. Проведя прохладной влагой между твоих ног, Чонгук берет ягоду в рот, виноградный сок смешивается с твоими соками. Он тихо стонет, пробуя смесь ягодной мякоти и твоего возбуждения, вкус разжигает в нем первобытный голод. Медленно, мучительно Чонгук проводит языком по твоим влажным складкам, слизывая каждую каплю нектара, прежде чем погрузиться глубже. Ты жмуришься, мычишь, когда его горячий язык касается тебя, внизу живота сворачивается все тугим узлом и ноет от каждого его прикосновения. — Ты невероятна на вкус, — вибрирует он в твою разгоряченную плоть, обводит твой клитор кончиком языка, прикладывая ровно столько давления, чтобы заставить твои бедра оторваться от стола. Ты подаешься тазом навстречу его рту, чем Чонгук охотно пользуется. Он окольцовывает тебя, уложив на крестец замок из пальцев, чтобы ты не могла отодвинуться, даже при большом желании. Он смыкает губы вокруг твоего клитора, который он отчаянно посасывает, отчего ты вскрикиваешь, так как сила ощущений резко обрушивается на тебя и ты не можешь это контролировать. Его язык медленно двигается около твое входа, дразня, замедляя, чтобы он мог дольше пытать тебя сладкими пытками. Ты часто дышишь открытым ртом, продолжая тихо стонать. Твое дыхание прерывается, а пальцы запутываются в его волосах, притягивая его сильнее. Чонгук понимает твой сигнал. Ощущение того, как твои пальцы дергают его за волосы, вызывает в нем дрожь, подстегивая его. Он закусывает чувствительный узелок зубами. Не теряя времени, ты берешь одну его руку и оставляешь влажный след на ладони, а затем захватываешь губами два его пальца, укусив его в ответ, а затем они проваливается глубже. Его рука пахнет шоколадом. Чмокающие звуки и ощущение от твоего языка, вид, как ты обхватываешь их, практически невыносим. Он чувствует, как твое горло сжимается вокруг его пальцев, твои зубы задевают чувствительную кожу. Эти чувства на кончиках пальцев сводят с ума. Чонгук приподнимается, уже не сдерживается в погоне за твоим удовольствием, его кожаные штаны жалобно поскрипывают от каждого движения. Он на мгновение отпускает тебя, чтобы разобраться с ноющей теснотой, которая уже мешает сосредоточится. Стащив их за одно движение, Чонгук рывком придвигает тебя ближе. Он входит быстро, погружаясь сразу до самого основания в твой влажный горячий жар, отчего ты резко выдыхаешь через рот. Он постанывает, зажмуривается, наслаждаясь этим ощущением. Его пальцы впиваются в твою мягкую плоть, когда он вбивается в тебя с безрассудной самоотдачей. Ощущение твоего тугого тепла, окутывающего его пульсирующий член, — чистое блаженство, и он не может насытиться. Чонгук нависает над тобой, его грудь прижимается к твоему телу, когда он захватывает твою мочку уха зубами, покусывая и посасывая, когда он вонзается в тебя с возрастающей настойчивостью. Стол подрагивает, ваза с сухоцветами с каждым движением все ближе к краю. Ты задыхаешься от силы, каждый его толчок выбивает из тебя дух, вдохнуть едва не получается. Мелко дышишь, хнычешь от нахлынувших чувств, от его силы. Горячее дыхание на твоей коже распаляет тебя до предела. Укус на плече служит свидетельством интенсивности его владения. Отчаянно пытаешься зацепиться за его широкую спину, выпуская ногти, чтобы не утонуть раньше времени. Чонгук хватает тебя за волосы, оттягивая их назад, заставляя тебя выгнуть шею и давая ему больше пространства, что впиться в нее зубами. Хлопки, запах двух разгоряченных тел наполнили кухню. Стол поскрипывает, едва выдерживая происходящее. Слезы застилали глаза, ты отчаянно вскрикивала от ощущения наполненности, не в силах справиться с этим. Твое тело содрогается под ним, и Чонгук, поглощенный своей первобытной потребностью, чувствует это, усиливая напор. С последний жестоким толчком он зарывается в тебя с гулким рыком и останавливается, его член дергается и спазмируется, когда он наполняет тебя до краев своей горячей, липкой эссенцией. Ваза с громким звоном падает на пол, разбиваясь на мелкие осколки. — Черт… — Он прохрипел, отстраняясь. — Ты как? — Хорошо… очень хорошо, — вяло отвечаешь ты, пытаясь убрать налипшие пряди с лица. — Ваза разбилась, — Чонгук заглянул под стол, пытаясь оценить повреждения, но его еще шатает от произошедшего. — Да и черт с ней, — ты машешь рукой, не принимая дешевую безделушку всерьез. — Я принесу щетку. Сейчас. Ты осторожно сползаешь со стола. Медленно на цыпочках идешь в сторону коридора в поисках чего-нибудь, чтобы убрать случившийся хаос. Чонгук провожает тебя взглядом, оценивая, как грациозно двигаются твои обнаженные ноги на полупальцах. Он потирает глаз, хмыкнув. Грим уже все равно испорчен, поэтому какая разница. Чонгук быстро находит свой телефон на сидении под плащом. Его пальцы быстро двигаются по экрану в поисках приложения с доставкой. От случившего снова хочется есть, и раз уж сегодня никто никуда не собирается, самое время найти что-нибудь вкусное.